– Тогда придётся ждать ночь, – сказал Дро'Зарим. – Мы не сможем идти дальше, пока они не вернутся.
Нисаба медленно окинула взглядом местность позади, после чего повернулась обратно. Дро’Зарим достал из рюкзака печёный картофель, вынул нож, разрезал его на ломтики и подал остальным. Отужинав, как следует, каджиты сгрудились возле костра, который горел всю ночь, разнося на небольшой вокруг себя радиус теплоту.
Ночь была холодной. Нисаба долго не могла уснуть. Лёжа на траве, подперев голову рюкзаком, она часто ворочалась. Сон долго не подходил, а когда подошёл, то был таким неприятным, что Нисаба нашла в себе силы прервать его и проснуться. Она приподнялась. Хладнокровная ночь жестоко промерзала её плечи. Каджитка аккуратно потёрла их. Её каштановые волосы спадали, закрывая под собой её худое, уставшее лицо с тусклым взглядом голубых глаз. Она не переставала вспоминать о Тхингалле. Жив ли он? И если да, то где? Далеко? Очень? Почему так холодно? Впоследствии мысли Нисабы перелились в её тихий шёпот. Она аккуратно легла, съёжившись. Ра’Мирра вплотную прижалась к своему мужу. Нисаба долго ворочалась, в конце концов она прильнула в объятия Дро’Зарима и в них, обдающих лёгкой, слабо согревающей теплотой, наконец смогла забыться во сне. Костёр обеспокоенно дёргал своими огненными языками, горел всю ночь, однако его тепла было крайне недостаточно.
Каджиты проснулись утром. Рано утром. Спросонья открыв глаза, Дро’Зарим словил помутнённый силуэт, стоящий над ним на фоне ослепляющей белизны утреннего неба. Медленно силуэт этот становился всё чётче и каджит увидел неизвестного воина, что держал его на прицеле острия своего меча. Каджит попытался вскочить, но воин тут же заставил его остановиться, прижав остриё чуть ли не вплотную к глотке каджита. Осмотревшись, Дро’Зарим окинул взглядом окруживших их, что держали каджитов под прицелом натянутой тетивы. Вскоре на поляну вышла вторая группа, обнажив свои мечи. Нисаба тут же проснулась. Не сразу поняв, в чём дело, она всё же машинально подалась за своим кинжалом, однако один из солдат резко схватил её, оттащил назад. Проснулся и Джи’Фазир с женой. Резко вскочив, они тут же свалились под грубой хваткой неизвестных. Ра’Мирра прижалась к своему мужу, тот обнял её, прижимая к себе. Нисаба, стараясь вырваться вначале, обдавая схватившего её воина бранью, впоследствии утихла и осмотрелась. Их было пять. Ещё столько же окружили каджитов у края небольшой опушки. Все поголовно были в шлемах, в синих меховых кирасах и плащах синего цвета, на котором отображался в профиль ощерившийся медведь – герб Истмарка, владения Виндхельма.
– Так, так, так. Кто тут у нас? С добрым утром, кошачья морда, – гулом произнёс из-под закрытого забрала один из солдат, что нацелился остриём меча в Дро’Зарима.
Каджит посмотрел на него. Холодным, спокойным взглядом, за которым скрывалась сильная вьюга, морозный ветер и леденящие эмоции. Каджит сдерживал себя, ибо, осмотревшись, понял, что любое неразумное движение грозит им скорейшей смертью на этой поляне этим холодным ранним утром. Он опустил лапы, глубоко, тяжело вздохнув. Лучники всё ещё стояли, натянув тетиву и прицелившись в каджитов.
– Разумно сохранять спокойствие, хвостатый, – произнёс солдат в стальном закрытом шлеме. – А теперь, вы пойдёте с нами, а если нет, то умрёте здесь, как шпионы и предатели.
– Предатели кого? – спросил Дро’Зарим, сузив глаза и не отрывая их от солдата, но тот ему не ответил.
Их привели в лагерь. Оружие, что имели они при себе, было отобрано. Лапы были туго связаны грубой, жёсткой веревкой, что до боли сдавливала кисти. Посреди горел костёр, на котором на вертеле прожаривался огромный окорок. Солдат было много. В лагере была суета. Кто-то ковал оружие, кто-то точил его. В палатках справа, от которых исходило неприятное зловоние крови и грязных тряпок, были слышны стоны и вопли. Там находились раненые. Впереди был огромный шатёр, украшенный щитами с таким же изображением на них, как и то, что было на плащах схвативших в плен каджитов солдат.
Их отвели за шатры в сторону скопления деревьев и усадили к их стволам. Привязывать не стали. Солдат в лагере было целое множество и нашёлся целый отряд, который был приставлен к пленникам.
Каджиты молча сидели. Никто из них не проронил ни слова, за весь день. Они молча наблюдали, как снуют по лагерю воины в синих кирасах, как точат оружие, рассказывают друг другу истории, смеются и бранятся. На эльфов, на имперцев. Пару раз каджиты словили насмехательство и оскорбления и в свою сторону. Часто, проходя мимо, солдаты бросали на пленных насмешливые, бранящиеся взгляды, сплёвывали себе под ноги. Дро’Зарим держался, молчал. Он поломал все сухие ветки, что валялись под ним, в крепких сжатиях своих связанных лап.
Когда сумрак окутал здешние просторы, а луна неохотно воцарилась на потемневшем небосводе, в лагерь пришла большая группа. Среди множества голосов Дро’Зарим разобрал приветствие вернувшихся разведчиков. Потом разговоры о новостях с окрестностей, потом обсуждения о грядущих планах. И, наконец, каджит услышал, как заговорили о них. Спустя пол часа после возвращения группы разведчиков в лагерь, к каджитам подошли несколько солдат. Они грубо подняли каждого. Ра’Мирра чувствовала, как гремит её сердце. Её насильно оторвали от своего мужа. Нисаба не давала схватить себя и получила слабые пинки по ногам. Дро’Зарима вели, грубо толкая вперёд.
Каджитов подвели к центру. Все скопились, кто-то проходил мимо, смотря на пленников, кто-то, скрестив руки на груди, сплёвывал на землю.
– Итак, кто это у нас? – спросил один из солдат, вышедший к пленникам. Он осмотрел каждого каджита. Дро’Зарим заглянул в его зелёные глаза, наполненные огнём. Солдат скрестил руки на груди.
– Мы схватили их на поляне неподалёку отсюда, – сказал солдат в стальном шлеме. – При них было это оружие, – он отдал мужчине меч и кинжал. – И больше ничего, кроме провизии.
Мужчина осмотрел меч каджита, вынув его из ножен. Он блестел, отражая на лезвии шальные языки костра. Солдат повертел его, любуясь блеклым клинком.
– Хороший меч, – сказал он, сунув его в ножны. – Явно не отсюда. Выкован как-то… по-имперски…
Кто-то забурчал, кто-то сплюнул. Каджитов окружила большая толпа солдат в синих меховых кирасах.
– Раз у тебя оружие из Сиродила, каджит, то наверняка есть и что-то ещё. Тоже от Империи, – норд оскалился.
Дро’Зарим молча смотрел на него.
Норд прошёл вокруг, держа в руке меч каджита.
– В последнее время слишком много лазутчиков, что прячутся по ночам, подобно трусливым крысам, – сказал он.
– Мы не лазутчики, – ответил Дро’Зарим, посмотрев на солдата. – И никакого отношения к Империи не имеем.
– Да? – спросил норд, подойдя к нему и посмотрев на каджита хладнокровным взглядом. – Что-то этот клинок говорит об обратном.
– Не важно, в каком месте выковано оружие, если оно не было поднято против людей, населяющих здешние земли, – сказал каджит.
– Мудрёно сказано, но наносить удары можно и не острым клинком, верно? – норд посмотрел на Дро’Зарима. – Кому, как не вам, ходячим котам, знать это.
– Данное знание нам не знакомо, – ответил каджит. – Мы никак не связываем себя с войной, бушующей в вашей стране. Всегда стараемся скрыться от неё, ибо по обеим сторонам мы числимся как предатели и шпионы.
Солдат посмотрел на него, скрестив руки на груди. Он не отпускал меча, крепко держа его в кожаных ножнах.
– Уж поверь, – сказал солдат, – и своими то вы нигде не считаетесь.
Послышался громкий смех за спинами столпившихся. Толпа обернулась, расступилась. Двое солдат вели кого-то связанного крепкими узлами. У пленника был накинут мешок на голову. Солдаты подвели его к центру.