«Ему серьёзно досталось. Надо вытереть кровь. Принеси чашу с водой и какую-нибудь чистую тряпку.» – прозвучал женский голос.
Вскоре лоб почувствовал влажное, прохладное касание ткани. Она припала на лоб, маленькие струйки от тряпки скатывались вниз по морде, капая на плечи.
«Всё. Теперь пусть лежит. Не будем его тревожить.» – вновь раздался женский голос, а потом, после звука уходящих шагов, наступила кромешная тишина.
Взор постепенно начал проясняться. Веки, обременённые тяжестью, с трудом открылись. В глаза ударил мутный свет. Непродолжительная яркая вспышка, наполненная серым туманом. После начали прорезаться тёмные контуры. Становясь всё чётче, они расширились. Когда помутнение в глазах наконец отступило, взор пал на тёмный потолок, таящийся во мраке. Во всей комнате было достаточно темно, лишь одна свеча тускло освещала небольшое пространство рядом со столом и кроватью, на которой лежал каджит.
Ахаз’ир, полностью открыв глаза, слегка повернул голову вправо. Сделал он это с протяжным стоном. Боль в голове сейчас ощущалась как-никогда сильнее. На лбу лежала тряпка, всё ещё влажная и прохладная. Каджит осмотрелся. Он находился в комнате с бедняцким шкафом, кривыми деревянными полами и такими же стенами. Не сразу Ахаз’ир понял, где он находится. Способность что-либо мыслить давалась крайне тяжело.
Когда он простонал, то из конца комнаты на свет вышел мужчина. Его тёмное лицо практически слилось со тьмой, царившей в комнате. Редгард встал возле кровати, сожалеющим взглядом смотря на каджита.
Ахаз’ир повернул голову, избегая его взгляда. Слегка усмехнувшись, он тяжело сглотнул, глядя в потолок.
– Что-то ты невесёлый, Абаль… – проговорил каджит. – Как жизнь молодая?
– Весьма неплохо, что не сказать о тебе, – ответил Абаль.
– Дерьмово я выгляжу, да? – проговорил хриплым голосом каджит, вновь кашлянув.
– На тебе живого места не осталось. Огрели тебя по полной программе, так сказать, – ответил Абаль. – Тебе повезло, что ты вообще в живых остался.
– Не знаю даже, кого мне благодарить за такую щедрость… – сказал каджит.
– Остроумничаешь… – сказал Абаль и пододвинул стул поближе, после чего сел рядом с кроватью.
– Как долго я лежал в отключке? – спросил Ахаз’ир, медленно направив на него взор.
– Мы нашли тебя практически вскоре, – ответил редгард. – Ты лежал без сознания, истекающий кровью на задних дворах, неподалёку от храма Мары. Боги, да ты был просто похож на фарш, который месили с такой неистовой… А хотя, зачем обозначать дословно? Думаю, ты сейчас на своей шкуре сам всё чувствуешь… В общем, принесли мы тебя сразу же сюда, приложили повязку на лоб. Сейчас близится ночь. Так что, пол дня ты провёл в таком состоянии, будто бы не был на этом свете.
– Ты сказал: «Мы нашли…». – произнёс Ахаз’ир.
После этих слов из-за мрака вышла женщина. Ростом она была очень высока, весьма здорова в телосложении. Её мощные плечи и торс покрывали слегка помятые железные латы. Женщина была могучей нордкой со светлыми длинными волосами. Её левую щеку, от лба до челюсти, пересекала боевая раскраска зелёного цвета, а под левым глазом был шрам в три линии, похожий на шрам от когтей.
Женщина подошла к кровати, встала рядом, скрестила руки на своей широкой груди.
– Это Мьол. Мьол Львица, о которой я тебе рассказывал, – сказал Абаль.
Каджит изучил больными глазами физиономию женщины.
– Боги… Словно медведь передо мной стоит на задних лапах… – произнёс Ахаз’ир, но тут же укорил себя за то, что язык перестал слушаться головы, что раскалывалась, будто орех.
Но женщина лишь молча улыбнулась краем губ.
– И тебе здравствовать, друг, – ответила она. – Коли способен сравнивать женщину с грозным животным, то находишься во вполне себе чистом рассудке. Мы боялись, что твои побои нанесут тебе непоправимые увечья. Рада, что мы ошиблись.
– Мы с Мьол принесли тебя сюда. Она позаботилась о том, чтобы ты вернулся в сознание как можно быстрее, – сказал Абаль.
– Благодарю вас, что позаботились о моей шкуре. Чёрт, проклятие… – прошипел Ахаз’ир, стараясь подняться, но ощутил резкую боль в рёбрах, в районе печени, во всём теле.
– Нет, лежи. Тебе не стоит подниматься и тратить силы, – сказал Абаль, резко приложил руку на его плечо, властно указывая ей, чтобы каджит не вставал.
– Я не могу, – сказал Ахаз’ир, безвольно падая обратно на подушку. – Не могу здесь лежать… Сколько сейчас времени?
– Двенадцатый час ночи, – ответила Мьол.
Каджит слегка вздохнул.
– Тогда, есть ещё время, – сказав, Ахаз’ир вновь привстал. Подняв подушку и положив к стене, он облокотился на неё спиной.