– Проводите её. Теперь ты сможешь благополучно покинуть этот город, как и хотела.
– Да, но не с пустыми руками, – ответила Грелха.
– Именно так, – сказала Мавен, улыбнувшись.
Наёмник прошёл к выходу. Грелха кинула мимолётный взгляд на пленников. Он был хладнокровным, лишённым какого-либо сочувствия. Потом она молча развернулась и последовала за наёмником по ступеням, ведущим из темницы.
– Видишь, каджит? Перед твоими глазами только что возникло прямо обратное доказательство того, что всё в этом мире строится лишь на выгоде. И те, кто следует этому правилу, находят более благоприятный исход. Почти все. У кого чутьё и острый рассудок идут бок о бок друг с другом, – сказала Мавен, смотря на Ахаз’ира.
Вскоре со стороны выхода вновь послышались тяжёлые приближающиеся шаги. В коридор вошёл ещё один наёмник. Темноволосый норд в мощных стальных латах. Закинув толстую деревянную дубину с шипами на своё плечо, он встал рядом с женщиной, осматривая пленников.
– Полагаю, вы уже знакомы с Кувалдой? – сказала Мавен, осматривая каждого. – Этот человек любит проламывать черепа тем, кто начинает совать свой нос в дела, в которые всяким выскочкам, на вроде вас, лезть не стоит. Его рука подобна молоту. Ни одна черепная коробка не выстоит под её натиском.
После этих слов женщина не спеша направилась к выходу. Обернувшись возле него, она сказала:
– Была рада пообщаться, каджит. Эта встреча хорошо скоротала моё время. Но любой беседе рано или поздно приходит конец.
Посмотрев на норда, она слабо кивнула, после чего удалилась восвояси.
Бранд-Шей кинул на наёмника обеспокоенный взгляд. На его лице проявилась дрожь, которая импульсом отдавала по всему телу. Тален-Джей тоже посмотрел на наёмника, однако аргонианин был спокоен. Его веки не дёргались в страхе. Каджит же опустил тяжёлый взгляд на его стальные сапоги с высоким голенищем.
Кувалда усмехнулся. Проведя ладонью в стальной перчатке по чёрной щетине, он встретил взгляды двоих пленников, что принесло ему удовлетворение. В особенности щеголяющий душу страх, что источал тёмный эльф. Взгляда каджита наёмник не поймал. Ахаз’ир был мрачен, словно ночь.
Медленно проходя вдоль связанных, Кувалда не спускал с лица насмешку. Он остановился рядом с эльфом. Бранд-Шей взглянул на него, слегка поёжился. Его сердце колотилось, словно молоток, что бил по железу. Дыхание комом застревало в горле, на его худом и бледном лице появилась испарина.
– Ощущения, что настигают перед неминуемой гибелью, – наконец сказал Кувалда, смотря на данмера, – это самый острый эмоциональный всплеск, который вы ощущаете в своей жизни. Ведь понимая, что ваша скорая смерть не будет быстрой, а будет мучительной, очень, очень болезненной, сердце заходит прямиком в пятки и оттуда выпрыгивает к горлу. Словно его дубинкой выбили оттуда, – сказав, норд оскалил в улыбке пожелтевшие зубы. – Но сейчас и я испытываю некие ощущения.
Он медленно прошёл обратно, остановившись возле аргонианина. Направив к его лицу конец мощной дубины, Кувалда усмехнулся. Тален-Джей слегка подался назад, пронизывая навершие древесного оружия взглядом и слабо сглатывая.
– Ощущение неопределённости. Тоже уродливая штука. Когда ни черта не понимаешь, кого хочешь убить первым, чтобы остальные наблюдали за этим. Но выбор тут невелик. Было один раз народцу и побольше вас.
Наёмник посмотрел на Ахаз'ира, после чего подошёл к нему, закинув дубину на плечо.
– То чувство, каджит, когда ты теперь уже ничего не решаешь. Ты по уши в дерьме вместе со своими дружками. И в это дерьмо и себя и их завёл ты сам. Поэтому, ты умрёшь последним, наблюдая, как дубина раскрошит головы твоих друзей. Ты будешь лицезреть плоды своего усердного творения, а потом составишь компанию своим дружкам на том свете.
Норд посмотрел то на аргонианина, то на данмера.
– Но кто из вас двоих первым окажется чести испытать на себе дубовую древесину? Я не люблю аргониан. На вид вы мерзкие существа. Живёте в своих вонючих, дряблых болотцах. Ходите и машете своим сраным хвостом.
Наёмник медленно прошёл в сторону данмера. Остановившись над ним, его лицо изменилось.
– Но бледнокожих выродков я презираю ещё больше, – проговорил Кувалда. Его взгляд стал тяжёлым, пронзающим. Губы сомкнулись в одну линию, на лице образовалась гримаса презрения.
Бранд-Шей посмотрел на него. Было слышно его учащённое дыхание. Тряска ещё больше овладела его телом.
– Думаю, выбор сделан, – сказал Кувалда, беря большую дубину в обе руки. – А остальные будут наблюдать за тем, как кости разлетаются в разные стороны. Если кто из вас двоих двинется с места, то изрядно намучается перед мучительной смертью. Вы можете плакать, молиться богам. Просить о пощаде. Сейчас вы этим и займётесь.
Злобно засмеявшись, Кувалда резво замахнулся своим мощным оружием над головой. Дубина пролетела в воздухе так, что тёмный эльф смог ощутить на своём подёргивающимся лице скоротечный поток воздуха.
Вдруг в проходе послышался крик.
– Тревога! Тревога! Пожар! – нескончаемо произносились эти слова.
В коридор вбежал один из наёмников. Кувалда, зафиксировав над своей головой дубину, злобно посмотрел на него.
– Какого чёрта? – прорычал он.
– Пожар! – повторил наёмник. – Крепость Миствейл горит! На улицах поджигают доски, мусор, всё, что воспламеняется! На площади столпился народ, вооружённый вилами, топорами и дубинами.