– Время на что? – спросил Абаль.
– Сегодня всё наконец решится, дружище, – ответил каджит. – Как только я покинул город, сразу же направился в тайный лагерь в лесах Рифта. К моему удивлению, сама Лайла вместе со всей своей свитой прибыла туда. Вместе мы обговорили план нападения и захвата крепости. Мы сделаем это, скооперировавшись с нашими союзниками в городе.
– Сама Лайла Рука Закона прибыла? – спросила Мьол, удивившись. – Не ожидала я, что ярл предпримет такой решительный шаг. Значит, её намерения наполнены решительностью. Она не уйдёт, не вернув своё.
– Да, ярл настроена весьма серьёзно. В её сердце горит огонь решимости, – сказал Ахаз’ир.
– Сейчас в городе полно патрулей, – сказал Абаль. – Большую часть составляют наёмники. Ими себя Мавен облепила, словно медовый улей облепили пчёлы. Они так же её глаза и уши в городе. Наверняка она может знать, что близится час, когда слухи среди городского населения, а также мотивация недовольных её властью лиц перельётся в действия. Лайла сбежала во время штурма Миствейла. Мавен не поймала её, а значит, она разослала всем наёмникам, находящимся в Рифте, приказ о её поимке. А может даже и ликвидации. Лайла сильно рискует, приехав сюда.
– Её не пугает то, что Мавен способна многое предпринять для удержания своей власти, – сказал каджит, тяжело кашлянув. – Ею движут чувство мести и желание свершения справедливости. По нашей общей задумке она послала отряд в порт Рифтена для кражи лодок. В намеченный час гарнизон переправится на них к городским воротам, ведущим к городскому каналу. Мы должны подоспеть в самый час и открыть их.
– Это рискованно… Чересчур как рискованно… – сказал Абаль и встал со стула, нервно проходя по комнате. – Ты уверен в том, что действия Лайлы верны? Что они нацелены на успех? Ведь, если весь план провалится, то в первую очередь не сносить головы тем, кто помогал врагам власти изнутри! Сейчас нас на острие ножа держат, всех, кого подозревают даже в самом малейшем несогласии с установленными правилами. Помимо Бранд-Шея, сразу же после твоего ухода из города, пропала куда-то Грелха. И у меня очень дурное предчувствие…
– Абаль, жребий брошен. Сейчас отступать уже некуда. Механизм пришёл в действие. Ты хочешь утерять единственную нить, за которую можно ухватиться? Лишиться возможности исправить то, что было ошибочно допущено? Жить в страхе и сомнениях и ожидать, когда наёмники Мавен постучат в твою дверь? Поверь, не важно, примешь ли ты участие в этом или нет, но твой час придёт, рано или поздно. Брось ты. Ты смог вырваться из нищих коммун и заработать трудом на жильё, у тебя хватило на это силы.Ты справился со многими трудностями и проблемами в жизни. Но не позволь сейчас своему страху загнать тебя в свои сети. Мир держится на борьбе. Я это понял, преодолевая земли Скайрима. И только от нашей борьбы зависит, проснёмся ли мы завтра в совершенно новом мире или же вовек лишимся свободы и заплесневеем, словно выброшенный кусок хлеба.
Редгард молча прошёлся по комнате. Каджит увидел сильную нервозность в каждом его движении.
– Лайла вместе с гарнизоном переправится по порту на лодках к воротам к трём часам. Мы выбрали это время как наиболее оптимальное для нанесения удара. Мало кто ожидает атаки поздней ночью. Ворота в порту не охраняются. Солдаты смогут добраться по каналу к самой крепости, избежав лишних жертв. Удар будет нанесён внезапно и в само сердце. Мавен не ведает ясностью, лишь страх за власть заставляет её идти на радикальные меры. Появление Лайлы станет для неё неожиданностью, – сказал каджит.
– Мы успели подобрать твоё тело до появления стражников, – сказал Абаль, наконец успокоившись и сев обратно на стул. – Ты лежал без сознания. Они бы схватили тебя и бросили твоё бессознательное тело в темницу по приказу Мавен.
– Абаль прав, – сказала Мьол. – Приспешники Чёрного Вереска знают, что по городу бродит каджит в чёрном плаще и всё разнюхивает. Это даст Мавен повод задуматься о скором появлении опасности для неё. Она усилила патрули в городе. Стражники, как только завидят тебя, сразу же арестуют. Мавен лихорадочно озадачена вопросом защиты своей власти. Она отправила уже не одно письмо в Хаафингар, генералу Туллию, с просьбой прислать сюда имперский гарнизон, но генерал не стал рисковать. Переброска сил в столь отдалённый регион слишком опасна, он так считает. Поэтому Верески окружили себя наёмниками, профессиональными бойцами. Если Лайла нанесёт удар, пускай сразу по крепости, жертв будет много.
– Да, Ахаз’ир, тебе лучше не высовывать хвоста, коли не хочешь лишиться не только его, но и своей жизни, – сказал Абаль.
– Как сказала мне сама Лайла – её риск оправдан борьбой за свободу своих подданных. Она готова рискнуть, дабы добиться победы не только для себя, но для всего Рифта. И, увидев её, я понял, что эта женщина – человек чести. Если она готова рискнуть ради вас всех, то и вы должны ответить ей той же монетой, – сказал Ахаз’ир. – Она поверила моим словам, ну а я верю в тебя, Абаль, в то, что ты перешагнёшь через свой страх. Ты не трус. Страх испытывают и храбрецы. Трусы же забиваются в свои норы и гниют до скончания своих дней. Не будь таким. И ты, Мьол. Лайла надеется на тебя. На твою доблесть.
Нордка смотрела на каджита горящими глазами.
– Я многое повидала, каджит. Я путешествовала по всему Тамриэлю, но нет прекрасней места, чем наша родина. За неё я готова отдать свою жизнь, – сказала Мьол, после чего встала, медленно прошлась. – Риск этот оправдан. Ещё с момента правления Лайлы я всячески боролась с Гильдией воров. А сейчас они находятся на городской службе. Враг смог получить власть в городе, но это не значит, что он победил окончательно. Война продолжается и сегодня должна свершится последняя битва. И я с честью обнажу свой меч в ней.
Абаль вздохнул.
– Ну, что ж… – сказал он, поникнув взглядом. – Возможно, это наша последняя ночь, когда мы можем свободно дышать и обсуждать в спокойной обстановке план свержения власти. Этот процесс уже не остановить, да и прав ты, не нужно этого делать… Уж лучше погибнуть, сражаясь, будучи свободными, чем прожить всю жизнь в заточении.
– Сегодня мы победим, – сказал Ахаз’ир, найдя в себе силы сесть на край кровати. Боль в теле была велика, но она постепенно отступала на задний план, уступая нечто большему, заглушающему эту боль. – И никто из нас не умрёт. Все мы встретим утренний рассвет, который осветит крыши Рифтена. Свободного от преступного правления.
– Ты ещё слаб, Ахаз’ир, – сказала Мьол. – Будет лучше, если ты побудешь здесь.
– Ну уж нет… – холодно бросил это каджит. – Я прибыл сюда, дав слово, что помогу в этой борьбе. И я не останусь лежать в кровати, когда вы будете сражаться. Я уже многое повидал и испытал, чтобы эта боль сломила меня.
Мьол слабо улыбнулась.
– Воистину, дух Скайрима проник в тебя и питает тебя силой этих земель. Я рада, что встретила каджита, говорящего словами воина с честью и доблестью.
– И я хочу подкрепить свои слова сталью, – сказал Ахаз’ир, глядя на Мьол. – Мой меч с вами?
– Да, – Абаль поднялся, прошёл в тёмный конец комнаты, после чего вернулся с ножнами в руках, в которых находился меч.
– Хорошо, – сказал Ахаз’ир, беря его в лапу. Чуть кашлянув, он положил его рядом на кровать. – Но время у меня ещё есть, чтобы отдохнуть, прийти в себя.
Ахаз’ир аккуратно лёг, подперев подушку чуть выше для удобства.
– Тебе лучше не высовываться пока. Стражникам отдан приказ брать тебя, живым или мёртвым. Хотя, второе больше устроит Мавен. Так что, пережди время здесь, выспись, как следует. Я выйду, разузнаю всю обстановку, после чего вернусь.
– Хорошо, – сказал каджит, закрыв глаза.
– Тогда и мне не стоит задерживаться здесь впустую, – сказала Мьол. – Времени предостаточно. Я отправлюсь в тайное место в городе. Соберу там всех единомышленников. Все они готовы высказать своё отношение к здешней власти, держа оружие в руках.