– Именно, – сказал Ахаз’ир, посмотрев на эльфийку. – Костяк её охраны состоит из наёмников. Я уверен, что они не станут жертвовать своими жизнями ради её защиты, им важны лишь деньги. В случае её поражения они отступят, но, возможно, мы можем договориться с ними? Предоставить им больше оплаты, если они сами выдадут нам Мавен.
– Похоже, всё-таки ты ничего не знаешь ни о чести, ни о доблести, каджит, – сказал норд в эльфийской броне. – Или плохо знаешь. У наёмников она тоже есть. Это своего рода кодекс. Лишь всякие «грязнокровки» пренебрегают им. А Мавен не ошибается и всегда ищет лишь лучших. Они будут защищать её, как твердит кодекс наёмника. Иначе, их опозоренная репутация опозорит и весь наёмничий синдикат.
– Унмид прав, – сказала ярл. – Договариваться с наёмниками мы не будем. Нам придётся убить их, а так же всех, кто встанет у нас на пути. И я сделаю это во благо Рифтена.
– Ярл, – сказал солдат, подойдя к женщине. – Мы провели подсчёт убитых и оставшихся в живых, не считая раненых.
– Я слушаю.
– Из общего числа в живых осталось восемьдесят один солдат. Десятеро ранены, при чём трое настолько, что не смогут сражаться. Восемь солдат были убиты.
– Думаю, наших сил хватит, чтобы выбить Мавен из города, – сказал Умнид.
– В городе есть наши союзники, – сказал Ахаз’ир. Да и большинство горожан не любит новую власть. Они каждый день сожалеют о совершённой ими ошибке, однако страх сковывает их и не даёт подняться на восстание. Среди наших союзников держатель таверны Тален-Джей: его жену, Кираву, терроризирует Гильдия. Ещё Мьол Львица, воительница. Мой друг сказал, что она собирает вокруг себя сторонников.
– Я знаю Мьол, – сказал Унмид. – Она воительница с честью и доблестью, славная женщина. И так же я знаю, что ещё во времена Вашего правления она вступала в конфронтации с членами Гильдии. Коли она и сейчас рьяно сражается с преступниками у власти, то мы просто обязаны действовать сейчас, дабы не было поздно. Я начинаю доверять словам этого каджита, пускай и холодно.
– Ну, что ж, мои советники единодушно признали, что пора действовать, – сказала ярл. – Что ещё ты узнал, Ахаз’ир?
– Мы можем обсудить план нападения, – ответил каджит.
– Тогда давай приступим незамедлительно, – сказала Лайла.
– В городе находятся наёмные части, это мы уже знаем. И стража охраняет Рифтен. Однако не все они делают это по своему собственному желанию. У каждого из них семья, которую нужно кормить, а значит, нужны деньги. Это мы должны не забыть, когда нападём на город. Поэтому, прошу Вас отнестись ко страже милосердно после победы, с пониманием проявить чувство солидарности к ним, – сказал каджит, посмотрев в глаза Лайлы с надеждой, после чего продолжил: – Городские ворота охраняют, но без внимания оставили порт Рифтена. Я предлагаю пробраться в город именно оттуда. Минуя ворота, которые нам откроют изнутри наши союзники, по каналу мы доберёмся прямиком до крепости Миствейл. Нам не придётся пересекать улицы города в кровопролитных сражениях. Мы ударим сразу же по крепости, не растеряв заранее сил.
– План хороший. Его реализация вполне возможна, – подметил Унмид. – Сложность лишь состоит в доверии, в том, помогут ли нам действительно так называемые «союзники». Из всех я доверяю лишь Мьол, но она одна не справится в случае провала.
– Мы добьёмся успеха, если сделаем всё решительно и доверимся друг другу, – сказал каджит. – Мне пришлось убедить моего друга помочь нам. Я ему пообещал, что вы поможете ему и городу. Придёте на помощь. Он согласился на этом условии, хотя его риск намного выше Вашего, ярл. Он в городе, в логове паука.
– Я бы предостерегалась таких острых слов, каджит, что направлены на мой город, – сказала ярл, посмотрев на Ахаз’ира. – Рифтен не превратился в логово паучихи. Он стал пленником. И мы должны его освободить. Ну, а в остальном ты прав. Лишь доверившись друг другу, мы сможем одержать победу.
– Лучше всего пробраться в город под покровом ночи, – сказал каджит. – Выкрасть лодки из порта не составит труда. Обозначив время, я вернусь в город и сообщу обо всём нашим союзникам. Встречусь с Мьол. А когда время наступит, мы приступим. Советую Вам, ярл, отправить к городу самых ловких и пронырливых, чтобы они проникли в порт по реке и выкрали лодки.
– Такие найдутся, – сказала ярл. – План хороший, я так считаю. Что думаешь ты, Унмид и ты, Ануриэль?
– Я высказался раньше, ярл. Я готов поддержать план и приложить все усилия, дабы добиться успеха.
– А я солидарна с Унмидом и с Вами, – сказала эльфийка.
– Тогда решено, – ответила ярл. – Ахаз’ир возвращается в город и подготавливает всё вместе со своими союзниками. Я посылаю небольшой отряд в порт Рифтена, они украдут столько лодок, сколько возможно. А ночью, сегодня ночью, мы нанесём свой удар. Ждать не будем. Думаю, сделать это будет продуктивнее в три часа.
– Это идеальное время для нанесения удара, – сказал каджит.
– Раз ты одобряешь его, тогда нам нечего больше обсуждать. Пора приступать к работе.
После этих слов ярл отдалилась в сопровождении своих людей. Ахаз’ир подошёл к своему коню, погладил его по морде, взглянул в его чёрные глаза.
– Ну что, дружок, пора нам возвращаться домой. Снова.
Каджит ловко запрыгнул на скакуна, просунул ноги в стремена, ухватился за поводья, ударил коня и поехал вниз по склону возвышенности, направляясь в город на доках.
Путь обратно в город занял меньше времени, хотя каджит ехал той же дорогой.
Оставив своего коня в конюшне, Ахаз’ир миновал городские ворота. Сейчас их охраняла другая смена. С ней у каджита конфронтаций не было.
Вновь Ахаз’ир очутился на улочках столь знакомого ему города. Сейчас их крыши, некоторые изогнутые, с заострёнными верхушками, освещались ярким солнцем, что стояло в зените. Каменистые дорожки пролегали через узкие городские улочки. Каджит миновал несколько таких. Оказавшись у торговой площади, Ахаз’ир внимательно понаблюдал за движением городской массы на ней. Казалось, жизнь здесь кипела обыденными парами, что возвышались высоко в небеса. Народ суетился, что-то делал. Слышались стуки молотков по обтёсанным крышам, смех торговцев и покупателей, крики детей.
Недолго пробыв на площади, каджит покинул её, свернув в очередную улочку. Пройдясь вдоль стен домов, чередом идущих друг за другом бедняцких хибар и богатых особняков, каджит вспоминал прошлое. Стены города были прочными, но изрезанными шрамами истории. Змеились в них щели и трещины, что в некоторых местах опоясанной стены обрубали её вершины. Но до сих пор стена стояла прочно и отгораживала город от тайн и опасностей внешней среды Скайрима.