– Каждый имеет собственный дух, рассудок и силу. Кто-то способен контролировать свой страх, обуздать его. Кем-то страх завладевает и рассудок его затуманивает. Такие становятся на путь алчности и насилия, – ответил Старейшина. – Неразумно заглядывать в будущее и знать, что произойдёт. А кто владеет способностью такой не по воле своей, тот всю жизнь страдает. А иногда порой случается то, что должно случиться, и нельзя противиться этому, ибо так судьбой заведено, а любые попытки что-либо исправить лишь большее число бед принести могут.
Ахаз’ир умолк, опустил глаза на горящий огонь. Старейшина открыл бурдюк, сделал глоток.
– Омг, вино это. А я думал, что вода, – сказал он. – Ну, хоть что-то нам судьба подарила в этот тяжёлый для нас момент. Вино немного успокаивает встревоженное сознание.
Ахаз’ир молча выпил половины бурдюка, закрыл и отложил его. Каджит отстегнул пояс с мечом, положил его рядом с собой.
Наступила тишина. Оба каджита не осмелились прерывать её. Был слышен свист ветра, что доносился из узкого прохода, да шум бьющихся о камни капель, да громовой раскат, содрогающий небо и скалы.
Спустя долгое молчание Ахаз'ир посмотрел на Старейшину и спросил:
– Зачем мы едем в Предел? Что мы там должны отыскать?
Старейшина молча кинул ветку в огонь, после чего начал:
– Предел – место в Скайриме, где магия пронизывает практически всё живое, соединяет всё живое воедино. В Пределе очень сильная концентрация магии. Живут там племена Изгоев, что практикуют необычную для всех остальных магию. Языческую, шаманскую, пытаясь наладить связь с духами. Не просто используя силу природы, но сосуществуя вместе с ней. Поэтому, многие твари природные зачастую сражаются вместе с ними. Они не контролируют их, как некроманты контролируют своих трэллов. Природные твари самовольно становятся помощниками Изгоев. Долгие годы практиковали они искусство это, дабы стать сильнее и отвоевать то, что они считают своим по праву.
– А что они считают своим? – спросил Ахаз’ир.
– Предел, – ответил старый каджит. – Некогда развращённые, полупустынные земли, каменистые пустоши были их родиной. Древний город Маркарт был их столицей до тех пор, пока норды не пришли и не выдворили их. Тогда некогда сплочённый народ разбрёлся по пустошам, скалистым ущельям и пещерам, став Изгоями. Сейчас они такие, какими знаем мы их. Злые, наполненные ненавистью, они ждут то время, когда сила их поспособствует их цели, и они вернут себе свой дом.
– Я слышал что-то об Изгоях, – сказал Ахаз’ир. – В Рифтене много останавливалось путешественников. Они говорят, что Изгои – самые настоящие дикари, не признающие никакого закона, убивающие всех, кого встретят. И что они заключали сделки с демонами, «живущими в тёмных и глубоких пещерах», от чего и обладают магическими силами.
– Люди конструируют себе правду, дабы покрыть преступления свои или оправдать их, защитить самих себя. Показать, что есть нечто более страшное и опасное, нежели жестокость человека. Правда эта распространяется быстрее ветра и старается сдуть истину. А истина такова – те, кто стремится распространить это оправдание, сами являются виновными, ибо учинили зло против других они, воспользовавшись законом силы, лишив их дома, от чего те вынуждены жить в пещерах, вместе с теми самыми «демонами». Истина объективна и является единственной, а правда субъективна и её может быть целое множество, ибо для всех она своя.
– И к этим самым Изгоям мы и направляемся? – спросил Ахаз’ир.
– Нет, другой конечный путь имеет дорога наша, – ответил Старейшина. – Есть древняя нордская гробница в землях тех, обнесённая древними акавирскими рунами. В гробнице той находится знания должны о силе, способной сотворить тварь, наподобие которой видели мы. Знать должны мы, с чем мы имеем дело, дабы смогли сражаться с этим.
– И в каком виде те знания должны быть? – спросил Ахаз’ир.
– В таких местах древние артефакты покоятся, силой наполненные. Однако мало найти их. Надо понять, как использовать артефакты эти. Поэтому, книги, древние рунические письмена, рисунки – пока не знаю я, что именно знанием нам явится. Но знаю точно, что-то да найдём мы.
– Откуда такая уверенность? – не отступал Ахаз’ир.
– Гробницу эту выстроили в давние времена, дабы заточить под печатью магической одного человека, врага всего живого, принёсшего многим боль и смерть. Человек этот обладал такой силой, способной как отнять жизнь у любого, так и даровать её, но в ином виде, подчинив волю и разум желаниям своим. Имя его Горшул. Драконьим жрецом он некогда был. Служа Драконьему культу Алдуина, искал он знания, способные возвысить его не только над людьми, но и над самими драконами. В итоге, когда началась Великая война драконов, норды убили жреца, а тело его под печатью магическими заточили. Но дух его всё ещё силён и находится в гробнице той.
Подул сквозняк, нервно задёргался огонь в костре.
– Нам обязательно надо отправляться туда? – в пол голоса спросил Ахаз’ир, глядя на дёргающиеся языки пламени. – Ведь если дух его цел, то значит встречи нам с ним не избежать. Чёрт его знает, какой силой он обладает? И это пол беды. Всем известно, что по древним нордским гробницам бродят мертвецы, и горе всякому, кто забредёт в их владения…
– Иного выбора у нас нет… – спокойно ответил старый каджит, приблизив ладонь к огню. В момент пламя успокоилось, стало гореть ровно. – Имя врага нашего – Нихдимиус. Обладает он силой могучей, являясь практически бессмертным, ибо не жив, и не мёртв он. Добился он такого состояния и сила его велика. А вместе с Горшулом погребены все его артефакты. Уверен я, что с их помощью возможно одолеть Нихдимиуса и избавить свет этот от присутствия его…
– Вы говорите с болью в голосе… Почему? – спросил Ахаз’ир.
Старейшина поник головой, закрыл глаза. На мгновение Ахаз’ир пожалел, что задал этот вопрос.
– Тяжело говорить о смерти, а ещё тяжелее желать её тому, кого некогда любил и считал себе родным. Нихдимиус был моим учеником. Очень давно. С юных лет я обучал его всему, что сам знал и чему сам учился, но в будущее заглянув, увидел он могущество, что неподвластно было никому из нас. Это соблазнило его и начал изучать он запретные знания, за что его посчитали предателем и отступником. Впоследствии тьма его поглотила и теперь он не более, чем скопление тьмы в своей субстанции, ибо тела он не имеет, но в то же время не лишён и физической оболочки.
– Вот же срань… – сказал Ахаз’ир, взяв бурдюк и сделав большой глоток вина. Вытерев губы, он прорезал огонь своим взглядом. – Что же ждёт нас впереди… С каким дерьмом мы имеем же дело…
– Борьба нас ждёт. Нас ждут смерти. Возможно, наших близких и друзей, возможно, и нас самих тоже. Цепь событий уже запущена и Нихдимиус совершил свой ход первый в партии этой. Мы либо отступим и умрём, либо постараемся сражаться, но смертей не избежать так или иначе… И поэтому ехать в ту гробницу мы должны. Заполучить то знание, будь оно книгой или чем-то иным. Но знание – свет, путь укажет нам. Узнать свойства артефактов мы должны и использовать в борьбе против врага безжалостного… Уверен, и у нас хватит сил, чтобы избавиться от него, как хватило сил это у предков.
– Но ведь дух Горшула не исчез. Получается, древние норды не избавились от него, – сказал Ахаз’ир.
– Наложив печать на гробницу его, норды заковали Горшула в такие оковы, что самому ему их не уничтожить никогда. Дух его лишён той силы, которой владел он при жизни, а значит, справиться с ним мы сможем. Должны мы. Древние норды не стали ждать и нанесли свой удар. Ежели потерпим мы или проиграем Горшулу, то Нихдимиус сможет обрести власть над Скайримом. Это будет его начальной точкой.
Они снова замолчали. Ударил гром и сверкнула яркая молния, что осветила собой узкий проход в пещеру. Каджиты посмотрели в его сторону.