– Что там? – каджит указал в то место взглядом. Старый каджит посмотрел.
– Огромная башня из обсидиана. Выше всех скал здешних. Никто не знает, кто построил её и когда. Однако год назад её никто не видел. Туманы постоянно сгущаются в той стороне. Словно родилась в них она: высокая, мрачная и одинокая. Творение мистики.
– Прям таки башня-призрак: появилась на пустом месте и внезапно. Возможно, что это иллюзия? – спросил Ахаз’ир. – Ведь, по Вашим словам, места здесь не очень добротные. Твари на каждом повороте, хоть пока-что повстречать нам их ещё не посчастливилось, магия кругом. Дикари-язычники, практикующие шаманизм. Не удивительно, что и это, – он снова указал взглядом в сторону башни, – творение магии тоже.
– Отрицать этого нельзя, – сказал Старейшина. – Однако, никто к ней не подъезжал близко. Уверен я, что и видел её мало кто, ибо постоянно стараются земли эти объезжать стороной. Репутация их оставляет лучшего желать.
Пустошь была огромной. Миновать её удалось лишь ближе к полудню.
Выехав на нагорную возвышенность, каджиты остановились, оглядели пустующие здешние просторы.
Прямо на горизонте виднелась стена из высоких скал. Слева от них текла река, пересекающая в брод глубокий обрыв и уходящая в большой бассейн. Справа же, на высоких скалах расстилались многочисленные каменистые поля с мертвенно-жёлтой почвой. На некоторых из них виднелись палатки, большие шатры, от которых высоко поднимался дым костров. Это были лагеря здешних обитателей.
– Эти Изгои наподобие нам. Тоже живут в своих лагерях, скрываются от всего остального мира, – сказал Ахаз’ир, внимательно изучая окрестность.
– Да, только скрываться заставляет их чувство ненависти и злоба. Мы же скрывались потому, что выжить хотели. В этом мы разнимся с ними, – ответил Старейшина.
Каджиты спустились по склону к берегу реки. Спрыгнув с коня, Ахаз’ир подошёл к краю берега, ступил на ближайший камень, торчащий со дна, потом ловко перепрыгнул на тот, что был неподалёку. Так каджит добрался ближе к центру бурно текущей реки, уместившись на огромном камне. Присев на одно колено, он открыл два бурдюка и начал набирать в них пресную воду. Её течение с шумом билось о камень, энергично расплёскивались капли, пенилась неспокойная водная гладь. Старейшина остался у берега, взглядом обегая высокие скалы на противоположном от них берегу. Заполнив один бурдюк, каджит взял второй и, собравшись опустись его в воду, краем глаза заметил на противоположном берегу странное движение. Каджит обернулся. К краю берега, медленно волоча свою синеватую тушу на четырёх узковатых лапах, подбиралось странное существо. Внешне оно напоминало скорпиона, и в то же время краба, но огромных размеров. Длинною тварь была больше метра, в ширину же доходила до половины. Спереди выпирали два жвала, что бились друг о друга. Туловище, в хвостовом сегменте покрытое парными выростками, двигалось в изгибах, что показалось настолько омерзительным каджиту, заставив его приподняться и сморщить свою физиономию. Существо подползло к воде, окунуло в неё свои омерзительные жвалы, зачерпнуло воду. Голова была продолжением, уходящим в изгибе вверх, её толстого и длинного туловища. Данный экземпляр природного творения утолял жажду, не обращая внимания на каджитов.
Ахаз’ир не мешкал более. Быстро набрав воду во второй бурдюк, он спешно попрыгал по камням обратно. Тварь заметила его, развернулась, растопырила жвалы, громка забив ими и застрекотав. Добравшись до берега, Ахаз’ир подал бурдюк Старейшине.
– Что это за тварь? Вон там? – спросил каджит, указав на противоположный берег.
– Это корус, – ответил Старейшина. – В основном они в пещерах обитают. Практически никогда нельзя встретить их на поверхности. Возможно, рядом где-то находится логово их. Какая-нибудь пещера или что-то в этом роде. Живут они по соседству с фалмерами и являются им домашними питомцами. Их видов несколько. Этот весьма огромен на вид, но не настолько, чтобы судить, что существо данное является корусом-жнецом. Они невероятно огромны. Этот, скорее всего, является корусом-охотником. Осторожнее, Ахаз’ир, в одиночку эти твари не менее опасны, нежели когда в группе. Болезни разные переносят. Лучше уехать отсюда нам и не тревожить его. Пусть пьёт на здоровье себе.
– Омерзительней этого коруса только огромные пауки, – прошипел Ахаз’ир, запрыгнув на коня. – А как они размножаются?
Старейшина поехал вдоль берега, внимательно глядя на тварь с противоположной стороны. Корус поворачивался, стрекотал до тех пор, пока пара не отъехала на достаточно большое расстояние, лишь после этого он продолжил утолять свою жажду.
– В логовах существ этих можно найти большое скопление яиц. Из них они вылупляются на свет, – ответил старый каджит.
– Лучше держаться подальше от всех пещер… – сказал Ахаз’ир.
Путь вдоль реки занял не более часа. Доехав до места, где один берег соединяется с другим переходящим через реку мостом, они переправились на противоположную сторону, поднялись по травянистой тропе на верхушку склона и поехали по узкому каменистому тракту, идущему по краю с одной стороны, а с другой огибающему скалы и нагорье.
За тем обрывом вскоре распласталась ещё одна каменистая пустошь, но уже более покрытая зеленью: меж толстых и высоких камней прорастали кустарники и трава.
Ближе к вечеру каджиты спустились вниз и поехали прямиком через обширные просторы пустоши. Везде была тишь, лишь слышны были звучания стрекоз, снующих меж огромных валунов, да лай волков где-то вдали. Каджитам повезло весь этот путь доехать без каких-либо происшествий. Однако, проехав половину пути, им пришлось остановиться и притаиться за одним из огромных валунов.
Прямо по их курсу двигалась огромная группа людей, облачённых в броню из меха, шкур и костей убитых животных, преимущественно медведей и саблезубов. Впереди шёл, по всей видимости, командир. Он вёл группу людей за собой. Его голову закрывал шлем из черепа оленя с огромными рогами. Посреди шли женщины, несущие на себе насаженные на колья туши убитых коз и саблезубых тигров. Позади шли мужчины, оснащённые оружием с ног до головы: на их плечах свисали луки, на поясах висели мечи, сделанные так же из костей. Кое-кто имел при себе и огромные двуручные топоры. Видимо, отряд Изгоев возвращался с охоты.
Каджиты переждали, пока группа отдалится на безопасное расстояние и скроется за многочисленными камнями, и только потом вновь оседлали своих коней и двинулись дальше.
– Ну и видок у этих Изгоев… Очень мутные они ребята, – сказал Ахаз’ир спустя некоторое время после пересечения пустоши.
– Суровый образ жизни в этих суровых и извращённых землях, – ответил Старейшина. – Можно сказать, что племена здесь выживают, каждый день имея дело с охотой и сражением с другими группами людей, что забредают сюда. Бандиты или патрули солдат часто на них наталкиваются. Изгои засады устраивают и нападают словно ветер: бесшумно и быстро. Лишь схлестнувшись в бою дикари эти показывают свой оскал звериный. Много очень женщин, что держат оружие в руках. И, заметить стоит, весьма умелыми являются охотницами и воительницами они, практически не уступая в этом мужчинам. Иметь врагов таких на пути своём крайне опасно, поэтому избегать любого их скопления должны мы.
Близился поздний вечер. Солнце, ярко светившее в полдень, разогнав все тучи, неохотно опускалось за горизонт, погружая скалы и горы Предела во мрак. Каджиты остановились, разожгли небольшой костёр возле подножия скалы. Ахаз’ир быстро нашёл хворост, а Старейшина, используя свою магию, смог заманить несколько кроликов в ловушку. Сейчас они жарили их мясо. Быстро перекусив, они свернули свой привал, взобрались на коней и двинули дальше, огибая скалу и поднимаясь по склону вверх за ней, подъезжая к очередной пустынной поляне.
Она была ещё более заросшей, чем предыдущие. Въехав по извилистой тропе, каджиты увидели за ней огромное сооружение. Перед ним друг за другом находились огромные бетонные арки, за которыми стояла стена с большими вратами на ней и высокой крышей. К стенам вели многочисленные ступени, спускающиеся вниз.
– Вот она, – сказал Старейшина, остановив коня. – Гробница Горшула. Древнее нордское сооружение, здесь неимоверное число веков покоящееся.
Ахаз’ир молча разглядывал каменистую армаду. Сам вид гробницы внушал неспокойствие, тревогу. Даже отсюда каджит чувствовал ледяное дыхание смерти, чьей обителью являются эти огромные врата и стены, уходящие вглубь высокой скалы, что прорезалась за ней.
Подъехав к подступам ступеней, каджиты слезли с коней.
– Не думаю, что они захотят блуждать мимо нордских захоронений, – сказал Ахаз’ир.