Одна из тварей прошла вперёд, в сторону чащи. Ахаз’ир тихо отодвинул нижнюю лапу, дабы тварь не зацепилась за неё. Бестия, ничего не подозревая, осмотрела кусты, потом обернулась, прошла вновь рядом с каджитами. Вторая стояла на месте.
Спустя некоторое время непродолжительных поисков, сопровождаемых приглушённым рыком, слабым верещанием, обе твари удалились. Тогда же и закончилось действие чар. Очень вовремя. С каджитов спал их невидимый «плащ» и они вновь стали зримыми.
– Уходить надо, Ахаз’ир, – сказал Старейшина, быстро приподнявшись. – Здесь опасно оставаться.
– А остальные? Мы должны узнать… – ответил Ахаз’ир.
– Погибнем – никогда не узнаем, выжили они, или нет, – грозно ответил старый каджит, уже сам приподнимая каджита. Ахаз’ир более не противился. – Лагерь наш захвачен, заполонён тварями этими, уродами тёмными. Сколько их мы не знаем точно. И узнавать не будем. Быстрее, возьмём коней и покинем леса эти. Нет здесь более дома для нас. Смерть и страдание только.
Старейшина вновь посмотрел в сторону палаток, что стояли вокруг костра, потухшего костра, что некогда громко трещал горящими в нём дровами, согревая всех, кто находился рядом. Костёр этот был огромным, языки пламени неимоверно великими, яркими. Этот костёр был необычным, ибо никогда не затухал. Сейчас же вокруг него разбросаны тела ужасных существ, что окропили эту землю своей чёрной кровью.
Огня не было. Он потух.
Старый каджит смотрел на всё это с болью. Он старался сдержать эмоции. Как и Ахаз’ир, в коем гнев всполыхнул словно пожар. Старейшина горел желанием убить всех этих тварей, направить на них всю злость и всю силу своих чар. Однако, холодный рассудок и здравый смысл перебороли порывы ненависти и гнева, чем жили те существа, что бесцельно сновали по лагерю, иногда громыхая всем, что возьмут в руки, вытащат из шатров и будут осматривать, не понимая того, что они держат в своих руках. Не понимая вообще ничего, ибо это были бесчувственные, бездушные твари, которых подстёгивала лишь ненависть их хозяина, что с помощью чёрной магии заставлял эти существа стоять на ногах и убивать. Лишь этим они и существовали.
Обратно вернулись другой тропой. До конюшни добрались быстро. Ливень беспощадно бил по плечам.
Ахаз’ир мигом размотал поводья, вывел двоих коней наружу, подал узды Старейшине.
– Этого следовало ожидать… – угрюмо произнёс Ахаз'ир. – Рано или поздно это случилось бы… Это было неизбежно.
Старейшина молча смотрел на него.
– Тогда, на той лесопилке… Мы с ними расправились, с тварями этими. Они были слишком близки к нам и, оставив их в живых, это могло бы случиться ещё раньше. Но мы не знали тогда, убили ли мы всех… А сейчас я понял, что эти твари уже давно заполонили этот лес. Их было много всегда, а мы жили рядом с опасностью, что подстерегала нас у порога.
– Не стоит говорить так, Ахаз’ир, будто бы винишь ты самого себя из-за случившегося. Никто не виноват здесь.
– Если бы я остался… Тогда, если бы мы не поехали, то возможно тоже были бы мертвы! – крикнул Ахаз’ир. – Или смогли бы защититься, я не знаю! Но исход был бы иным, это точно. И в том, что это именно наша вина, это тоже точно! – каджит посмотрел в сторону, замолчал, потом продолжил, посмотрев на Старейшину: – Наша вина в том, что мы жили безрассудно. Долгое время не испытывая чувства тревоги, расслабленно. Даже тогда, после первой встречи с этими уродами мы думали, что сможем переждать, спрятаться. Надеялись на эти чащи и деревья, не обращали внимание на опасность, что множилась у нас на пороге. А надо было сразу уходить, бежать отсюда. Тогда бы моё сердце сейчас не разрывалось от того горя, что я увидел, а голова не гудела от потока мыслей, полных обеспокоенностью и незнанием… Я не смогу уснуть, не зная, жив ли ещё кто-либо…
– Отпустить мы должны всё то, что потерять мы боимся, ибо свершившееся осталось позади нас, а впереди лишь дорога, по которой мы идти должны. Мы не должны заставить отчаянию ослепить нас, а страхам нашим заставить нас свернуть в никуда. Путь должны мы держать прямой, тогда же и ответы найдутся на вопросы наши, – сказал Старейшина.
Ахаз’ир не ответил, лишь снова спрятал взгляд, посмотрев куда-то в сторону. Каджиты замолчали, слушая, как нескончаемый ливень бил по полуразрушенной крыше конюшни.
После продолжительного молчания Ахаз’ир посмотрел на Старейшину полными безнадёжности глазами и спросил:
– Куда же мы поедем?
– Подальше отсюда. В сторону Вайтрана. Уверен я, что если и выжил кто из наших либо, то туда именно и направятся они, – ответил он.
– Ни «если»… – стиснув клыки, прогудел каджит. – Они выжили. Я уверен в этом, чтобы я не сказал до этого. Это так, они живы, все… И я уверен, что именно так и поступили они. Тогда не будем и мы терять времени зря, – он обернулся назад, посмотрел в сторону высоченных деревьев, за которыми находился их дом, захваченный и разграбленный ужасными отродьями чёрной магии.
Потом запрыгнул на коня. Старейшина, спрятав морду под серым свисающим капюшоном, залез на своего коня и дёрнул поводья. Каджиты поехали по тропе в сторону тракта. Оттуда они намеревались поехать в Вайтран.
– Нет, – сказал Старейшина, когда они выехали на тракт. Старый каджит остановил коня. Ахаз’ир, промокший до нитки, непонимающе посмотрел на него из-под своего сиреневого капюшона. – Не в Вайтран поедем мы. – сказал вновь старый каджит.
– Почему? Куда же нам тогда держать наш путь? – недоуменно спросил Ахаз’ир.
– Путь в Вайтран прямиком лежит через границу леса. А нынче опасно блуждать здесь стало. Поэтому, предлагаю обогнуть вот этот хребет горный, – он указал в сторону скопления высоких скал, что поднимались один за другими и шли в линию прямиком на север. – Оттуда будет виднее, куда ехать дальше. Но раз у нас появился враг, жестокий и беспощадный, то и надобно нам найти силы, чтобы с врагом с этим справиться можно было. Увидев тварь перед собой, своими собственными глазами, понял я, что с магией имеем дело мы. Ощутил сильную вибрацию в воздухе при её присутствии… С весьма могущественной магией имеем дело мы… Эти твари не трэллы, ни поднятые трупы каким-либо некромантом. Это порождения чёрного колдовства, с которым не сталкивался я ещё. Да и уверен я, что не сталкивался с этим никто из живущих в Скайриме. Поэтому, предлагаю ехать в Предел. Земли тамошние населяют существа различные: люди, звери, твари природы. Там же и сила магическая сосредоточена, ибо различные скопища энергии находятся в тех землях, большое количество ведьм, ворожей там живёт, местные Изгои практикуют взаимодействие с Силами природы. Там же и место одно есть, в котором ответы получить мы можем. Туда и поедем мы, и это наш первый шаг на пути нашем. Куда лучше, нежели бесцельно бродить по трактам Скайрима и искать друзей наших. Узнать ответы должны мы, чтобы защитить себя, спасти друзей и дать силы Скайриму противостоять Тьме надвигающейся. Теперь у нас выбора иного нет, как принять вызов судьбы и бороться…
Старейшина медленно развернул коня в противоположную сторону и ударил поводьями. Ахаз’ир некоторое время стоял на месте, смотрел в сторону отдаляющегося массива деревьев. Везде царила тревога. Её дыхание, призрачное и холодное, пронизывало здесь каждый большак.
Дорога на запад, по которой поехал старый каджит, уходила в скалистые ущелья.
– Ну, что ж, ладно. В Предел, так в Предел, – спокойно сказал Ахаз’ир, развернув коня и поехав следом за Старейшиной.
Путь от тракта до межгорного ущелья занял весь оставшийся вечер. К наступлению ночи непогода разбушевалась ещё сильнее. Мощный ливень не давал высунуть и носа: капли дождя беспощадно били по капюшону и плащу. Завернувшись поглубже в накидки, каджиты ехали друг за другом, преодолевая неровную, бугристую, узенькую дорогу между высокими по обеим сторонам скалами и большими булыжниками, что торчали из тёмной и мокрой земли у их подножий.
Погода была мерзопакостной. Дождь бил больно. Ахаз’ир вспомнил первую вылазку с Тхингаллом и считал, что тогдашний ливень был настоящим пустяком на фоне того, что разразилось сейчас. Огромные скалы по обеим сторонам уходили высоко вверх, создавая собой продольный узкий коридор через горную возвышенность. Их вершины терялись из виду в сгущённом сумраке штормовых туч. Порывистый ветер сдувал со склонов горных пародий камни, заставляя их с большой скоростью скатываться вниз, то и дело врезаясь нередко в большие валуны у подножий, падая прямо под копыта коней.