– Это зависит от множества факторов. Как высплюсь, какое настроение, как позавтракала, – усмехнувшись, ответила старая ведьма. – К таким приёмам я прибегаю довольно редко. В основном новости я узнаю от помощника моего, что по миру рыскает по моим поручениям.
– Не одна живёте Вы здесь, значит? – спросил Старейшина.
– Вы видели ингредиенты на полках? Конечно же. Их очень много, но сами по себе они не появляются. Каким сильным бы магом я не была, но единственная слабость магии – это неспособность воссоздавать физические копии различных элементов природы. Она, магия, ограничивается лишь на создании иллюзий, обмана. А на иллюзиях не сваришь зелий, верно? Вот поэтому я и посылаю своего помощника, дабы он не заставлял мои запасы пустеть. А деньги вполне можно наколдовать, я имею в виду ненастоящие, иллюзию, что быстро расплывётся, если того захочет маг. Или же можно околдовать торговца и вовсе не платить ему. Власть тут наша велика, но всё же ограничена. Магия не всесильна. И об этом я сожалею. – Катания протёрла серой тряпкой по дубовому столу, стряхнула её на пол. Пол здесь был деревянным и удивительно гладким. Так же, что отметили для себя каджиты, зал был чистым.
– Считаю я, что в жизни нашей всё имеет границу свою, – сказал спустя минутное молчание Старейшина. – Время ограничено, ограничены наши силы. Ничто не вечно и магия не вечна во владениях своих, какими бы масштабными не были они.
– Кто знает? – сказала Катания, положив тряпку обратно и посмотрев на каджита. – Вампиры живут достаточно долго. Они бессмертны.
– Но ограничены в своих возможностях. Их жизнь сама ограничена. Они не переносят солнце, например. В этом и сформированы границы возможностей их.
– Однако, они бессмертны. Живут долго, несколько тысячелетий для них – это сущий пустяк.
– Когда-нибудь и жизнь вечная, если назвать так её, заканчивается, – ответил Старейшина.
По этому вопросу Старейшина долго спорил с ведьмой. Каждый из спорщиков приводил огромные аргументы, что основывались на тонкой, как нить, философии. Такой тонкой, которой Ахаз’ир не понимал. Всё это время он прохаживал по залу, осматривал его интерьер. Неподалёку от тех шкафов были заперты три двери, что так же находились в ряд. Каджиту было любопытно знать, что находится за ними. Однако, посмотрев в сторону стола, он решил не прерывать их дискуссию и не обращать на себя внимание.
Спустя пол часа долгих разговоров о магии, бытии жизни и множества других философских темах, Катания нашла нужным познакомить Старейшину со своими книгами. После, ознакомление перешло на различные сосуды, которые ведьма доставала с полок за своей спиной. Старейшина отметил её хорошим знатоком в области школы Восстановления – целительского направления магии, а также назвал отличным алхимиком. Даже прикупил несколько зелий. С собой у него были золотые септимы, настоящие. Катания согласилась продать ему несколько зелий, после чего общение постепенно подходило к завершению.
– Рад был поболтать с Вами. Много нового узнал я, до чего ранее и не додумывался. Но пора идти нам. Времени не так много и ограничено оно, а дела нас ждут, – сказал Старейшина.
– Что ж, хоть я и сожалела о том, что решилась впустить вас сюда, сейчас же это чувство отпало. Однако, стоит предупредить вас, что отныне в рифтенских лесах стало опасно. Природные твари выходят на тракты и нападают, не испытывая страха. Вылезают из своих нор и ям. Они озверели. Но бояться следует не только их. Большей опасностью являются сами люди. Поэтому, стерегитесь незнакомцев на своём пути, ибо даже магия не способна различать хороших и плохих людей. Раннее я сказала, что главный недостаток магии, это неспособность копировать всё, что создаёт природа. Я так долго думала и, сказав Вам это, надеялась, что Ваши слова докажут правоту моего предубеждения. Главным недостатком магии является как раз невозможность разграничивать людей на хороших и плохих. Поэтому, я живу в уединении здесь, лишь только со своим помощником. Он прилежный ученик и уже многое освоил, но всё же ему предстоит ещё многому обучиться. Поэтому он всё ещё здесь. Ну а вы идите и соблюдайте осторожность на каждом своём шагу. Ибо лишь именно так можно выжить в этих суровых землях.
Когда каджиты покинули пристанище ведьмы, уже близился вечер. В Айварстеде до сих пор были слышны удары молотков, звон пилящейся древесины, шум активной работы. Стену выстраивали по обеим сторонам: у выезда через мост и у спуска по склону, по дороге которого каджиты не так давно прибыли сюда.
Ахаз’ир вдохнул свежий воздух. Стало прохладнее, ветер слегка усилился, подгоняя под лапами каджитов и ногами снующих по Айварстеду работников с брёвнами на плече желтоватые листья берёз.
Ахаз’иру был приятен этот воздух, чистый и бодрящий. В доме ведьмы было много различных запахов от ингредиентов и зелий, что-то варилось у неё, когда каджиты пришли. Ахаз’ир слышал бульканье чего-то в огромном чане из комнаты, откуда вышла к ним Катания. Старая ведьма, похоже, денно и нощно готовит зелья, снадобья и посылает своего помощника их продавать. Это естественно, так как на одной лишь магии и обмане много не заработаешь. Так и думал Ахаз’ир. И ещё ему хотелось познакомиться с тем, кто терпит присутствие этой ведьмы, кто обучается у неё. Однако, видимо, на сей момент этому случиться не судьба.
– Зачем мы ходили туда? – обратился он к Старейшине, когда они вышли на главную дорогу поселения и не спеша шли в сторону таверны вдоль улицы.
– Думаю, знаешь ты, что чары отнюдь не спонтанная штука. Накладывают их, имеют они хозяина. И чары сами по себе разные бывают, – ответил старый каджит, шагая в такт со своим посохом, что слегка постукивал по камням дороги.
– В смысле они бывают разными? – непонимающе посмотрев на Старейшину, спросил Ахаз’ир.
– Есть чары, которые накладывают с целью атаки и агрессии, – сказал Старейшина. – Есть чары, что защитой служат тем, кто сделал их. Чары на защиту сильнее, нежели чары, что нанести вред в качестве атаки наложены были. Ибо, в чарах на защиту сконцентрирована воля того, кто защитить себя хочет. Воля эта превышает эмоции, что в свою очередь имеют место быть так же. Такие чары развеять трудно, ибо воля в них сильна. Воля же делает сильнее магию. Чем сильнее воля, тем магия мощнее. Опираясь лишь на ненависти чувства, маг не может контролировать магию, и она сама контролировать его начинает. Чары слабы, ибо воля чаровника слаба. Понимаешь теперь ты?
Ахаз’ир молча кивнул.
– Не только лишь интерес привёл меня к ведьме этой, – продолжил Старейшина. – Слухи, конечно, слыхивал я когда-то, однако моей целью была иная вещь. Должен был понять я, что за чары наложила она, войти в её импульсивное поле, увидеть её силу. Увидеть, значит почувствовать. Защитными чарами окружила она себя и тот, кто попадает под них, заколдовывается. Так произошло и с эльфом тем. Защитные на нём висят чары и развеять их трудно будет. Было бы, если бы не понимал я сущности силы, что направляет их. Теперь то я представление имею и по утру мы отправимся туда, в то место, где встретились вы. А потом назад отправимся.
– Так вот оно что, – сказал Ахаз’ир, поднимаясь по узким деревянным ступеням к таверне. – Всё это очень тонко, я бы сказал.
– Зла нет в них, в чарах этих, – сказал старый каджит, остановившись и посмотрев на Ахаз’ира. – Лишь желание защитить себя и всё своё, принадлежащее себе. Воля сильна в них, и я уже настраиваюсь на определённую волну. Возможно, Катания слышит нас сейчас. – Старейшина окинул взглядом вечернее небо. – Поэтому скажу, что нет в них ничего плохого, как и в самой ведьме. Кроме того, то, что видел ты, как выглядит она, это магическая оболочка, маска, говоря грубо.
– Она выглядит иначе? – спросил Ахаз’ир.
– Она нарочно выбрала образ этот, но и не молода она. Ведьма эта опытна и могущественна. Её истинное лицо мы никогда не увидим. Наверное, и помощник не видел её в истинном облике. Но это попытка скрыть себя, попытка защититься от нежелательного внимания. Ну, а так, нет ничего злого в ней, как бы она не старалась показать себя.
– Мне она показалась сперва сварливой старухой, – сказал Ахаз’ир, приложив лапы к бокам.
– Часто люди, да и вообще существа живые стараются быть кем-либо, образ выстроить, в который впоследствии вживаются. Образ этот показывает их внешнюю сторону, когда же внутри они другими совершенно могут быть.
– Но разве она не хитрая ведьма, которая обманом зарабатывает, как она сама говорила? Да и вся эта обложка снаружи… Пусть это попытка защитить себя, но это обман, иллюзия и она всего этого придерживается, – спросил Ахаз’ир, посмотрев на Старейшину.
– Друг мой, хитрость не означает, что плох человек или хорош он. Эта черта присуща любому и тот, кто не следовал ей ранее, может последовать при стечении каких-либо обстоятельств, например, дабы себя защитить. По хитрости не следует судить и делать выводы какие-либо. Всегда заглядывай в саму сущность, Ахаз’ир, и начнёшь ты видеть вещи под иным углом.
Закончив, они вошли внутрь.