Тролль, что засел там, расправлявшийся с очередной тушью, своими когтями разрывая её брюхо, был в высоту более двух метров. Его тёмно-коричневого оттенка шерсть покрывала всё тело. На ужасной, обезьяноподобной непропорциональной морде находилось три глаза. Это был пещерный тролль, уже явно старый, израненный от многочисленных схваток с другими опасными хищниками, что порой пытались отобрать у него куски мяса. Однако он всё ещё был весьма опасен.
Даже опытнейшие бойцы, не подготовившись предварительно, гибли под его мощнейшими лохматыми лапами, что без особого труда могли разделить его тело пополам, словно ткань, и даже стальные доспехи не всегда защищают. Пещерный тролль является распространённой тварью в Скайриме, обитающей как в пещерах, так и в глубоких обрывах и углублениях в холмах. В заснеженных горах обитают также представители этого вида. Их шерсть бела, как снег. Они более высоки, сильны и злобны, нежели их пещерные сородичи.
Эти твари коварны и опасны, а наличие небольшого интеллекта делает этих созданий весьма неуклюжими. Встретившись с ними – надеяться на переговоры бессмысленно. Лучший аргумент в споре с такой тварью – это огонь. Тролли весьма восприимчивы к нему. Но даже с ним стоит проявлять осторожность во время поединка с этими тварями, ибо обладают они отличной регенерацией: их раны способны исцелиться в одно мгновение, если дать твари громко зарычать.
Айварстед показался на горизонте. Ещё на подступах к поселению были слышны многочисленные стуки молотков, грохот падающих брёвен, звук пилящейся древесины. Вокруг города выстраивали забор из частокола. Весь город являлся одним большим поселением, что в это время погрязло в суете. Жители метались по улице, перенося от одной части в другую строительные балки. На деревянных лесах, что стояли возле выхода из города, к которому подъезжали каджиты, орудовали молотками рабочие. Всю тяжёлую работу выполняли норды, нордки оказывали им помощь, перетаскивая необходимые материалы. Айварстед строил оборону, но только от чего или кого? Этим вопросом каджиты возбудились сразу же, как пересекли сторожевые ворота. Караульные, конечно же, остановили и допросили их. Вся процедура прошла быстро и вот спустя минуту всадники ехали по главной дороге города-поселения.
Ахаз’иру Айварстед был хорошо знаком. Правда, что-то он увидел и нового, ведь в прошлый раз, когда он проезжал по этому городу вместе с каджитами на повозке, Айварстед томился в покое. Была ночь и на улицах кроме самой стражи, которой здесь не так много, не было никого. Сейчас же даже дети сновали меж домов, кричали и бегали, кто играл, а кто помогал взрослым в работе. Мешающих тут же прогоняли, показывая им кулак и обещая надрать им зады за то, что лезут куда не надо. А те убегали с криком и смехом, прятались за домами и огородами. Те, что были старше, приспособились к работе и до ребяческих забав им времени не было. Айварстед готовился. К чему-то.
– Сколько себя помню, а даже одного маленького отрядика ни разу не посылали сюда, в Айварстед, – сказал Ахаз’ир, проезжая по шумной улице и осматриваясь. – Рифтен пренебрежительно относится к этому поселению, а оно ведь большое. Такое поселение надобно охранять, здесь очень много огородов, я смотрю, таверна есть, путников множество. Хорошие деньги в общую казну рифтенского ярла приносит этот маленький городок. А Рифтен не заботится о его защите. Видимо, жители плюнули и взяли всё в свои руки.
– Не думаю, что лишь хладнокровие ярла рифтенского подтолкнуло народ славный на строительство стен этих, – сказал Старейшина, спокойно ведя коня по каменистой центральной дороге. – Боятся чего-то жители Айварстеда. Забеспокоились сильно они, вон как суетятся от угла к углу. Видимо, неспокойные времена настали и для этих земель. Они всегда были, но Айварстед чудом ли, везением обычным удалялся от всех треволнений мира этого. Видимо, меняются времена и для него.
Всадники отъехали в сторону, пропуская мимо большой воз, что вёл бородатый норд в сторону строительных лесов. На возе том лежали большие брёвна. Ахаз’ир осматривался. От выезда, откуда они приехали, в правую сторону уходил через текущую реку мост, обнесённый крышей. Этот мост вёл к ступеням, что уходили по тропе через горный перевал, возвышаясь зигзагом. На каждом повороте в землю были вкопаны каменные таблички, на которых выбиты были различные слова, соединённые в предложения, сложно читаемые и носящие в себе какой-то скрытый, не просто познаваемый смысл. Паломники часто ходили по этим ступеням вверх, что вели к Высокому Хротгару – обители Седобродых. По пути обращали внимания на эти таблички, читали письмена на них, размышляли.
Поехали каджиты дальше. Справа от них, чуть поодаль, находилась таверна «Вайлмир». Ахаз’ир посмотрел в противоположную от неё сторону. На странный курган, обнесённый древними нордскими руинами. Это место и сейчас, при свете яркого солнца, внушало в сердце каджита мрак и тревогу.
– Туда нам надо, – сказал Старейшина и повёл коня по извилистой, заросшей неестественно серого цвета травой, тропинке, прямиком к тому кургану.
– А это обязательно? – сглотнув, спросил Ахаз’ир, выпрямившись в седле.
Старейшина не ответил. Подъехав к руинам, он остановился, осмотрел их, изучая древние наскребённые символы и руны на пожелтевших камнях. Ахаз’ир остановился рядом. Позади шум, голоса, звон молотков. Впереди – мрачные руины.
– И зачем мы приехали сюда? Так близко к этому месту? Чует мой хвост, что это место проклято, – сказал Ахаз’ир, сжав поводья.
– Таит множество тайн курган этот, ведь внутри гробница древняя заложена, – спокойно ответил старый каджит, держа на весу свой посох и не переставая изучать руины. – Место скопления смертей силы. Аурой отгоняющей окружена земля эта. Никто бы не совал нос свой сюда без надобности необходимой.
– А мы зачем сунули сюда его? – спросил Ахаз’ир, съёжившись. – Вот лично мне сюда не нужно вообще было ехать.
– Хорошее пристанище для тех, кто в отшельники подался. Именно в таких местах и живут они, – после этих слов Старейшина посмотрел вправо. Ахаз’ир и не заметил сперва, что рядом с курганом этим был ещё один, но поменьше, окружённый кривым и чёрным, будто погоревшим, деревянным заборчиком, за которым росли кустарники и дикие травы, среди которых рос и странный цветок, издававший алое свечение и странный звук, вибрирующий в ушах.
– Ведьма живёт здесь. Отшельница Айварстеда, – сказал Старейшина.
Ахаз’ир сразу понял, о ком идёт речь. Уже смелее выпрямившись, каджит слегка пнул коня и повёл его в сторону второго кургана.
Две деревянные полугнилые двери перекрывали вход внутрь. Рядом с ними росло небольшое деревце с очень кривым чёрным стволом, такими же ветвями, голыми и безлиственными. На одной из ветвей сидела чёрная ворона. Её чёрные глаза пали на каджитов, лишь те подъехали к заборчику и остановились.
– Чувствуешь, Ахаз’ир? – спросил Старейшина, посмотрев на ворону, что изредка каркала в сторону всадников.
– Да, неприятное местечко, – ответил каджит, снова съёжившись и осмотревшись. – Плохое предчувствие прямо-таки хлыщет во мне вулканом.
– Следит она за нами, – сказал Старейшина, осмотрев небольшое подобие огорода, только в котором всё, что росло, казалось мёртвым. Выделялся лишь странный цветок алого цвета. – Чары наложены здесь, защитные, отгоняющие желание ступать сюда у всяких ненужных особей. Похоже, ведьма брезгует обществом и всячески отгораживает себя от него, но предпочитает жить в безопасности, в пещеры тёмные не сбежала, но тут осталась, не далеко от поселения.
– Умная ведьма значит, – сказал Ахаз’ир.
– Не спорю. Все ведьмы умны и недурственны, поэтому не дай лишний раз обмануть чутьё своё, Ахаз’ир. Ведьмы собьют с толку тебя, обманут зрительно, но ты знать должен, что умны и хитры они, и не попасться должен на ловушки их.
– Приму это к сведению, если в будущем по «счастливой» случайности забреду в подобное место и встречу там какую-нибудь ведьму, – ответил Ахаз’ир.
Старейшина перевёл взгляд на ворону. Долго старый каджит обменивался с ней молчаливым взглядом. Казалось всё это какой-то игрой в гляделки, казалось так Ахаз’иру, который после долгого молчаливого глазения изрядно утомился. Однако, сейчас между старым каджитом и вороной была связь телепатического характера.
– Не желаем мы хлопот тебе, с чего взяла ты? – вдруг сказал Старейшина, не сводя взгляда с птицы. – Проездом мы тут… Ох, и грубо то как посылать… Так, обойдёмся без святотатства давай… Подвешенный язык твой не внемлет благоразумию… Нет, сама ты такая…
Ворона лишь каркала в ответ, а Старейшина ещё долго трепался с птицей, словно эта ворона была неким проводником и сейчас со старым каджитом говорила та, что пряталась в глуби этого невысокого кургана.
– О тебе мы слышали многое и приехали вот лично побывать в гостях у тебя. Как поняла ты, оба мы обладаем восприятием тонким к миру окружающему, так почему бы нам время не провести в беседе любознательной?
Ворона громко каркнула два раза. Лицо Старейшины чуть озлобилось. Потом птица каркнула ещё раз и старый каджит слегка улыбнулся.