Хозяева плоской Земли. Путеводная симфония: читать начало книги онлайн

Он позвонил через два дня и сообщил, что у него для меня подарок. Мы снова встретились. Подарком стал небольшой прибор похожий на телевизор, с антенной и простеньким экраном.

– Украл для пользы дела, – признался Рамон.

Оказалось, что последнее время многие траки фирмы оснащаются специальным маячком, который постоянно включён и подаёт сигнал, перехватываемый этим самым прибором. Точно установить, где именно находится трак, с его помощью, конечно, нельзя, однако можно определить направление, а интенсивность сигнала на экране меняется в зависимости от его близости к наблюдателю. Рамон сказал, что, по его мнению, руководство раскошелилось на это новшество исключительно ради того, чтобы припугнуть водителей, которые теперь вольны думать, что за ними неусыпно следят, и в итоге ведут себя более дисциплинировано, нежели раньше. Однако некоторая практическая польза всё-таки есть, особенно для наших целей. Я не мог не согласиться. Рамон пояснил, что будет присылать мне идентификационный номер подозрительного трака, я введу его в прибор, и в результате, когда машина окажется в радиусе нескольких километров от меня – сколько именно, он не знал – я увижу её мигание на экране. Это было хорошим подспорьем.

Что касается дополнительных «друзей», то тут я повёл себя с максимальной аккуратностью, заранее предполагая определённые сложности. Те знакомства, что у меня сохранились со времён увлечения автомобилями, точнее, увлечения их кражами, с одной стороны, были ребятами отчаянными, и во многих я не сомневался, однако волонтёры из них получились бы никудышными, поскольку никаких материальных выгод, кроме весьма реальной и серьёзной опасности, я им пообещать не мог. Хотя и здесь я, прежде чем отказываться от этой мысли, я должен был кое-что уточнить и кое с кем переговорить.

Неподалёку от моего дома, в соседнем городке под красивым названием Беллария, жил Энрико Вентури. Все знали Энрико как водителя рейсового автобуса, правда, на маршрут он выходил скорее по привычке и для отвода глаз. Его отец в своё время был страстным итальянским коммунистом, а все здешние коммунисты, как я понял, делятся на шизофреников, идейных отморозков и хитрых мафиози. Отец Энрико относился к последним. В славную эпоху до «перестройки» он умело припал к советской кормушке и проворачивал какие-то делишки для своих партийных боссов. Заодно отправил сына в СССР, чуть ли не в Москву, учиться, то есть учить язык, заводить нужные знакомства и быть поближе к источнику всех партийных благ. Язык Энрико выучил и, похоже, неплохо, потому что когда «перестройка» грянула, а кормушка закрылась, его тамошние связи посдавали партбилеты, но никуда не исчезли и возглавили всякие не совсем законные структуры, благо и люди, и первоначальных капитал у них имелся. Некоторое время я общался с Энрико довольно тесно и потому хорошо знал, что он выполняет выгодные поручения по перегонке подержанных – и не только – автомобилей в бывшие советские республики, на что и живёт весьма небедно. Последний раз, когда мы виделись, он показывал мне фотографии своей украинской жены, не то второй, не то третьей за время нашего знакомства. Именно с ним я и решил безотлагательно переговорить теперь, когда ребром встал вопрос реализации моего сумасшедшего со всех точек зрения предприятия.

У Энрико был свой небольшой дом сразу при въезде в Белларию с севера, на виа Марина, почти напротив маленькой, но очень шумной трассы для картинга. Когда друзья удивлялись, почему Энрико не переедет куда-нибудь в более спокойное место, он с ухмылкой отвечал, что ему так лучше спится.

Между собой мы никогда не перезванивались и никогда не предупреждали заранее о том, что хотим заехать повидаться. Просто брали и заезжали, выказывая тем самым, как мы считали, дружеское доверие. Это касалось не только Энрико, но и всех, кого я знал вдоль Адриатического побережья. Если ты куда-нибудь отлучался, тебе никогда не передавали «Энрико звонил», всегда говорили «Энрико заходил». Если же передавать было некому, на воротах или на ручке входной двери тебя ждал какой-нибудь сюрприз вроде открытки с запиской, мол, был тогда-то, не застал, будь здоров. На этот случай мы все таскали с собой в бардачках эти самые открытки с голыми красотками на пляже, визитки или рождественские мешочки с карамельками. Выглядит глупо и по-детски, понимаю, однако так приятно!

Энрико был из тех итальянцев, которые никогда не загорают. Выглядело это особенно забавно, когда он всё-таки выходил за кампанию на пляж, стягивал через голову майку… а она словно оставалась на его заплывшем жирком волосатом торсе. Загорелыми выглядели только руки по локоть да шея. Он даже лысину всегда прикрывал какими-то шляпами, кепками и банданами. Зато Энрико мог проходить в такой майке весь год и даже не заметить зимы. Думаю, что сказывалась коммунистическая закалка и несколько лет, проведённых в России.

Когда я подъехал в тот вечер, фонари над кирпичными воротцами гостеприимно горели, из дома доносилась музыка – что-то ритмично-джазовое, а сам хозяин стоял на балконе второго этажа с бутылкой шампанского и приветствовал меня потоком русской тарабарщины, из которой я понял только «на здоровье». При ближайшем рассмотрении выяснилось, что у Энрико родился сын. Согласен: для мужчины под сорок это настоящий подарок судьбы. Родился он, правда, почти неделю назад, причём даже не в Италии, а в далёком Киеве, однако Энрико всё никак не мог остановиться и праздновал изо дня в день, отчего я решил перенести наш разговор на потом, но когда он разглядел, на чём я приехал – а он был большим поклонником произведений Бугатти, – все алкогольные пары вмиг выветрились, Энрико стал трезв, как стёклышко, и внимательно меня выслушал.

Я не стал вдаваться в подробности, а просто описал характеристики того Мерседеса, в котором ездил на задания сам и поинтересовался, можно ли такую машину загнать кому-нибудь вместе с прицепом и по какой цене. При этом я, разумеется, пояснил, что нынешние владельцы – люди серьёзные, так что понадобится не менее серьёзная «пластическая операция» не только с перебиванием номеров, но и с полной перекраской. Я также предположил, что машина будет не одна: если всё пойдёт по плану, возможно, мне удастся подгонять ему по одной в месяц, если не чаще.

Энрико заинтересовался. Мы выпили за здоровье его сына, за здоровье жены, а он всё не спешил давать окончательного ответа. Это означало, что он думает, то есть в целом считает мой план реализуемым, а также считает деньги. Когда я спохватился, что мне ещё возвращаться домой, он бросил мне в бокал зашипевшую вишенку и сказал:

– Брат, за руль Бугатти ты сегодня не сядешь, не пущу! Так что пей, не переживай, утро вечера мудренее. А завтра, когда я снова буду в норме, ты мне дашь её поводить. Заодно заедем к нужным ребятам. Там всё и решим. Ну, давай за нас с тобой!

Мы прокутили полночи, я позволил себе расслабиться, но ровно настолько, чтобы не сболтнуть лишнего, а поздним утром, когда обычные люди уже подумывают об обеде, сели в мою красавицу, и Энрико восторженно повёл её в одному ему известном направлении. На всякий случай не стану говорить, куда именно мы полчаса спустя приехали, чтобы не подводить не слишком законопослушных, но оказавших мне неоценимую услугу людей. Надеюсь, они ещё живы-здоровы, так что подвести их мне бы не хотелось. Могу лишь сказать, что хозяина заведения звали Ришар, он был французом, как и его двое взрослых сыновей, Ксавье и Патрис. Они втроём вели дела небольшой, но хорошо оснащённой станции техобслуживания, причём, судя по двум внушительным тягачам «вольво» популярной тогда серии FE, покорно стоявших на ямах, специализировались они как раз на том, что надо. Ришар произвёл на меня впечатление шутника и говоруна, который так и пышет распирающей изнутри энергией и жаждой чего-нибудь сделать, что-нибудь открутить, подёргать, но я сразу обратил внимание на его глаза, а они у него оставались слегка насмешливыми, но спокойными и внимательными. Из таких людей, как мне кажется, иногда получаются неплохие артисты.

Побродив для приличия по станции и похвалив хозяйство, мы заперлись втроём в просторной подсобке, и Энрико без обиняков выложил другу моё предложение. Ришар сбросил шутовскую личину, запустил пятерню в копну седеющих волос, посмотрел на Энрико, посмотрел на меня, и сказал то, что мы знали и без него:

– Дело рисковое.

– Сбыт я беру на себя, старик, – по-дирижёрски взмахнул руками Энрико. – Но мне нужна чистая конфетка, без лишних изюминок и в новой обёртке.

– Это понятно…

– Послушай, Конрад приехал такую даль только потому, что я ему объяснил, что ты – лучший. Лучший по качеству и лучший по цене. Вот он стоит и ждёт, как и я, чтобы ты ответил на простой вопрос: сколько это будет стоить. Штучно и при регулярных подвозах. Я знаю, что ты можешь это сказать, не отходя от кассы. Тогда я смогу назвать итоговую цену, и Конрад сделает вывод, стоит ли овчинка выделки.

– Оплату работы даю вперёд, не дожидаясь продажи, – добавил я.

И не ошибся. Ришар снова ожил и выпалил свою цифру, которая перелетела в окончательно протрезвевшую за время нашей поездки в Бугатти голову Энрико. Тот не стал ни переспрашивать, ни просить о скидке, а лишь закатил глаза к люминесцентным лампам на потолке, пожевал губами и вернулся на землю с ответом касательно моей доли. Выходила кругленькая сумма, недостаточная, чтобы заинтересовать ею меня как главного исполнителя, но вполне звучная, чтобы заручиться поддержкой боевого экипажа «команды сопровождения», без которого я ещё мог обойтись при первой операции, использовав фактор неожиданности, однако на который вынужден был опираться во время последующих, поскольку противники мои не поскупятся на безопасность груза, пренебрегут таинственностью, и обязательно добавят моторизованную охрану, возможно, по всему маршруту.

В тот же день я позвонил Рамону и сообщил о своей готовности. Он явно обрадовался, сказал, мол, «подарочек будет завтра», а буквально через пять минут мне на пейджер пришёл длинный номер и одно слово – «Рим». Не долго думая, я рванул во Флоренцию, рассчитывая перехватить фуру именно там, поскольку, во-первых, этот маршрут был мне отлично знаком, а во-вторых, как я уже упоминал раньше, у нас в Италии есть такая замечательная вещь, как «Дорога Солнца», с которой мало кто, тем более дальнобойщики, старается свернуть. Узкие точки развязок Флоренции я знал, а радиус действия подаренного Рамоном прибора позволяли рассчитывать на оперативность пеленгации. Кстати, когда я ввёл в него указанный на пейджере идентификатор, то система выдала мне не только физический номер машины, но и её марку (действительно, Мерседес), и имя водителя, мне незнакомое. Теперь, даже если сядет аккумулятор, я был уверен в том, что смогу отыскать свой трак визуально.

Я настолько верил в своё понимание ситуации, что поехал не на север Флоренции, где было несколько развязок, а сразу на юг, в городок Понте-а-Эма, примечательный лишь тем, что в нём родился знаменитый велогонщик Джино Бартали. Сейчас мне было важно, что именно мимо его неказистых домиков мчит по «Дороге Солнца» железный поток.

Ждал я груз, разумеется, не в Бугатти, которому столько номера ни прикрывай и ни свинчивай, всё равно полиция вычислит. Для пользы дела я решил прибегнуть ко всем своим навыкам разом и прежде всего увёл с открытых парковок две легковушки, на скоростные качества которых мог положиться. Две – чтобы если бедные хозяева сумеют уговорить полицию действовать оперативно и одну обнаружат, я не потеряю времени и успею всё провернуть на второй. Обе я до краёв заправил бензином из канистр, которые прикупил ещё по пути сюда. Я ведь шёл на полный экспромт и понятия не имел, сколько мне придётся следовать за грузом.

Как вы понимаете, моей основной задачей было остановить трак до того, как он достигнет конечного пункта. Сейчас, когда я оглядываюсь на события тех дней, я охотно соглашаюсь с вами в том, что всё это выглядело планом сумасшедшего. Но это сейчас, а тогда я в первую очередь хотел действовать и только во вторую – посмотреть, что из всего этого получится. В полном смысле «Мы жаждем наш грядущий бой, Свет утренний и день иной»74…

С первыми лучами рассвета, с урчащим мотором и включённым пеленгатором я занял лучший наблюдательный пост, который только мог за ночь найти.

Противника я увидел ещё издалека. Не увидел, конечно, а почувствовал его неумолимое приближение. Когда он выскочил из-за поворота, сомнений не осталось – это был мой Мерседес. Его даже не потрудились перекрасить. Я бросил поощрительный взгляд на отчаянно мигающую красную точку на мониторе и покатил следом.

Трак ехал неторопливо, аккуратно, в правом ряду, как и должен ехать перевозчик ценного груза, не желающий, чтобы его остановили за глупое нарушение. Я поначалу приотстал и пронаблюдал за теми, кто шёл у него в хвосте. Ещё один грузовичок и два стареньких Фиата, не вызывающих подозрения. Сопровождение если и было, то разве что впереди. Только я пошёл на обгон, как трак помигал правым подфарником и заехал на площадку перед аджипом75. Мне везло.

Я в последний момент успел юркнуть следом и остановился в стороне, наблюдая, как из кабины выходит крепко сбитый водитель чуть постарше меня и пассажир в форме… итальянского полицейского. Это был интересный ход. Видимо, сопровождающий переодевался сразу после пересечения границы и таким образом практически гарантировал безпрепятственное пересечение последнего этапа: если бы кто-нибудь их остановил, он мог предъявить профессионально подделанные документы и заявить, что уже провожает нарушителя, допустим, на штрафстоянку. В любом случае наличие полицейского, а не какого-нибудь качка, должно было производить добропорядочное впечатление. Только не на меня. Я слишком долго крутился среди их фокусов.

Когда оба скрылись за стеклянными дверьми аджипа, я выждал минуты две, чтобы они зашли в туалет или встали в очередь, повесил на плечо сумку с пеленгатором, оставил ключи в зажигании, захлопнул дверцу (надо ли уточнять, что всё это я проделывал в удобных медицинских перчатках, не оставлявших следов) и быстро пошёл к траку. Глупый водила удачно поставил его правым боком к аджипу, так что моей возни с левой дверцей никто не заметил. Я уложился в обычные двадцать секунд. Хотя иногда на спор укладывался в двенадцать. Способа описывать по понятным причинам не буду, так что поверьте на слово.

Это был тот самый, мой Мерседес. Его слегка переделали, но под приборную доску заглянуть явно поленились. А там у меня уже было всё заранее подготовлено на случай самых непредвиденных обстоятельств. Отключить сигнализацию и завести мотор оказалось вопросом ещё пяти секунд. Да, я их считал, честно, про себя. Детская привычка, знаете ли. Как бегун на стометровке, который невольно считает шаги и выдохи, подгоняя себя к тому, чтобы сделать их на этот раз как можно меньше.

[74] Строки из гимна Ирландии: Is fonnmhar faobhrach sinn chun gleo «S go tiúnmhar glé roimh thíocht don ló…

[75] Имеется в виду одна из станций заправки Agip, которые обычно предполагают также магазин и ресторан самообслуживания.