Хозяева плоской Земли. Путеводная симфония: читать начало книги онлайн

В тот вечер мы с Абдирахманом припозднились. По пути у меня возникло подозрение, что у прицепа неправильно отрегулированы тормоза. Такое иногда бывает, когда перетянут тормозной прут. Тормоза начинают греться, а на заднем ходе колёса сами блокируются. Я сделал остановку на ближайшей заправке, провёл предварительный осмотр и чуть не поругался с моим негром, который настаивал на том, чтобы не задерживаться и ехать дальше, мол, едем как-никак, ну и надо ехать. По приезде кому надо доложим, пусть сами везут в сервис и проблему устраняют. По сути, он был прав: с такими вещами, как тормоза, шутки плохи. По уму надо всё поднимать, вскрывать барабаны, в одиночку этим заниматься точно не рекомендуется. А переться на сервисную станцию с грузом – это совсем не комильфо. Без толку потеряв время на заправке и в итоге согласившись продолжить путь, я всё-таки настоял на необходимости ночёвки, надеясь, пока Абдирахман спит, очистить совесть и что-нибудь по возможности подправить. Ну не могу я ездить на машинах «с брачком», хоть убейте!

Окна обоих наших номеров выходили на озеро, а трак ночевал на парковке перед главным входом с улицы, то есть, с обратной стороны дома. Даже если бы я начал стучать кувалдой, любившего, как я заметил, поспать Абдирахмана это вряд ли бы разбудило.

Поэтому после ужина, когда стемнело, я облачился в припасённую для подобных случаев робу, вооружился фонариком и полез под брюхо моего послушного кормильца.

Признаюсь, в ремонте автомобилей я почти полный профан. Знаю, это звучит так же странно, как какой-нибудь капитан линкора, не умеющий плавать. Нет, конечно, в основных узлах я разбираюсь, мёртвые моторы заводить умею, колёса меняю на время и часто выигрываю споры, однако когда речь идёт о механике, в смысле, железе, всяких там втулках, шарнирах, трансмиссиях, тут я предпочитаю не брать на себя груз ответственности и всецело полагаться на профессиональных сотрудников сервиса.

Случай, судя по отсутствию каких-либо внешних признаков, был серьёзный. Я поскрёб засохшую грязь, посветил фонариком туда-сюда и уже собирался вернуться в постель или в бар, где заметил двух симпатичных подружек, когда моё внимание привлёк тот самый люк, через который мои безбилетные пассажиры могли при необходимости сделать ноги. Пока я смотрел на него, не сразу осознав, что не так, до моего слуха донеслось приглушенное постукивание изнутри. Изнутри, изнутри… Понял! «Не так» была расположена задвижка на люке. Открыть его можно было только снаружи. А это кардинально расходилось с доведённой до моего сведения версией.

Стук затих, но когда я постучал по люку фонариком, продолжился с удвоенной силой.

Система жизнеобеспечения в прицепах предусматривалась автономная, так что когда я глушил мотор, по идее, кондиционер и вода продолжали работать. Неужели что-то всё-таки приключилось и людей надо спасать? Это было моей первой мыслью, которая заставила меня отбросить остальные и направить все усилия на открывание люка. Задвижка чудовищно долго не поддавалась, засорившись или отвыкнув от человеческих рук. В конце концов, я справился, люк отвалился, как и моя челюсть, когда вместо изящных женских ножек в туфельках на высоком каблуке я увидел стоптанные детские кеды.

Я навсегда запомнил ту секунду, да что там, долю секунды, когда осознал, чем на самом деле занимаюсь и для чего предназначен мой такой синий, такой красивый, такой мощный трак.

Хозяйкой кед оказалась девочка лет двенадцати, смугленькая, худенькая, длинноволосая и дико напуганная, одетая в какую-то убогую майку и неприлично задравшуюся юбчонку. Выскользнув из люка, она опустилась на четвереньки и затравленно посмотрела на меня. Как вы могли догадаться, моим первым вопросом, произнесённым шёпотом и по-английски было:

– Ты кто?!

Девочка смотрела на меня молча, явно не зная и пытаясь понять, можно ли довериться незнакомцу со слепящим фонариком или лучше просто сбежать. И только когда я повторил вопрос по-итальянски, призналась:

– Роксана.

– Ты одна?

– Ну70.

За время моих поездок в Румынию я мог убедиться в том, что наши языки очень похожи. Например, «извините» у них «скузаць», «до свиданья» – «ла реведере», «добрый вечер» – «бунэ сяра» и так далее. Она отвечала по-румынски, понимая мой итальянский шёпот.

– Скажи, чтобы все выходили.

Она встала в люке, и некоторое время что-то торопливо кому-то объясняла, а я, как дурак, пялился на её грязные коленки.

Одно дело перевозить взрослых шлюх, пусть даже вынужденных, и совсем другое – оказаться водителем школьного автобуса.

Я судорожно соображал, что делать, пока следом за Роксаной из нутра прицепа осторожно выбирались маленькие румынки. Только девочки, все примерно одного возраста, шесть штук. Представив, как это может выглядеть со стороны, я на всякий случай погасил фонарик. Привлекать на помощь полицию – подписывать себе приговор. Разыгрывать дурачка, который ни сном, ни духом не ведает, что перевозит в контейнере – безсмысленно. Если меня задержат, люди синьора Тесты достанут меня в тот же день. Везти детей дальше – этого я уже допустить не мог.

– Есть хотите?

Девочки дружно замотали головами. Впоследствии я обнаружил в тайном отделении достаточно большие запасы всяких печений, конфет, воды и туалетной бумаги. Лучший способ не тратиться на настоящую еду – позволить ребёнку забить желудок всякой сладкой гадостью.

Заметив, что мои новые знакомые уже поглядывают в сторону, намереваясь пуститься в бега, я предупредительно попросил их вести себя тихо, не кричать и не привлекать внимания. Роксана что-то добавила от себя. Похоже, она у них была за старшую. Остальные выжидательно замерли и закивали.

– Вы не хотите ехать дальше?

– Унде сунтем? – вопросом на вопрос ответила Роксана. – Унде сунтем?

– Где мы находимся? Венгрия. Озеро Балатон.

– Путэм скапа. – Она радостно повернулась к подругам.

– Нет, вы не можете сбежать просто так. У вас нет денег. – Итальянское «сольди» они не поняли, и мне пришлось добавить интернациональное: – Мани, мани. Но мани.

Девочки снова закивали.

А я, проведя поспешное совещание со своим внутренним голосом, уже пришёл к выводу, что просто так я их тоже не могу взять и отпустить. Когда их поймают, а это только вопрос времени, они первым делом расскажут, что им помог сам водитель их тюрьмы на колёсах и уж точно смогут меня описать внешне, особенно мои дурацкие наколки на руках, которые я сделал после армии, наивно решив, что с ними очень круто. Делу будет придана огласка, синьор Теста всё узнает, и мне опять же обеспечен нелицеприятный финал где-нибудь в фундаменте его нового клуба для гольфа. С девочками нужно заранее договориться. И договориться быстро, пока ни прошёл первый шок, и они готовы слушать.

За стоянкой был не то лесок, не то сквер, одним словом, там, росли деревья и горел свет. Мы друг за другом выбрались из-под прицепа и гуськом (гусыней был я) направились прямиком туда, нашли стол со скамейками, сели, я сунул руку в карман рубахи под робой, где всегда держал небольшой запас местных денег на бензин, и раздал моим повеселевшим слушательницам. Теперь они знали наверняка, что мне можно доверять, и наперебой стали рассказывать свою историю, из которой я понял, что они все были обитательницами сиротского приюта при церкви, очевидно, того самого католического собора, откуда я на сей раз забирал груз. Настоятель и монашки обращались с ними можно сказать что хорошо, лишнего себе не позволяли, хотя и не баловали, а недавно устроили тотальный медицинский осмотр, во время которого их ещё зачем-то и фотографировали. Последнее, что все помнили, это ужин. Наверное, им что-то подсыпали в чай, потому что очнулись они уже внутри прицепа и очень испугались. Роксана, у которой при странных обстоятельствах за два года до этого из того же приюта пропала старшая сестра, догадалась, что их похитили, после чего они всю дорогу подъедали запасы печений и раздумывали, как это сделать. Остальное я уже знал. Сказал, чтобы они больше не боялись и что им лучше всего отправиться вдоль главной дороги назад, в Шиофок, и там обратиться в отделение полиции. Пришлось и припугнуть: я добавил, что если они хоть словом упомянут про меня, я не оберусь серьёзных неприятностей, может быть, даже лишусь жизни и никому больше не смогу помочь, меня станут пытать, я признаюсь, как всё было, их найдут, переловят и опять похитят. Я молол чушь, но девочки притихли и явно вошли в моё положение. Им не хотелось, чтобы кто-нибудь ещё оказался на их месте, а тем более не хотелось самим возвращаться к сухомятке в тесноте. Договорились о том, что на остановке им удалось открыть люк в потолке и таким образом выбраться наружу. Я знал, что Абдирахман имеет обыкновение после стоянки перед отправлением заглядывать под колёса, но всегда этим и ограничивается. Инга к своим обязанностям относилась более тщательно. Исчезновение груза можно было сохранить в тайне до самого приезда, когда беглянок уже и след простынет. Они пообещали так же всем говорить, что не помнят ни номера машины, ни как она выглядела, потому что, естественно, спешили. Полагаю, они и в самом деле ничего этого не запомнили, а я позаботился о том, чтобы так всё и оставалось: проследил за тем, чтобы они не вернулись на стоянку, но проследовали прямиком к шоссе, где мы даже обнялись на прощанье, и я искренне пожелал им удачи. Не знаю, как бы я поступил, окажись мы в Италии, вероятно, придумал бы что-нибудь более гостеприимное, но сейчас у меня тряслись поджилки, и я думал лишь о том, что делать дальше.

[70] Нет (рум.)