ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из разговора Гитлера с Йодлем ясно, что намерение опять перейти в наступление на западе существовало уже в конце июля. 11 октября Гитлер ознакомился с оперативным планом, разработанным Генеральным штабом, и в принципе одобрил его. С самого начала он гарантировал обеспечение сильной истребительной поддержки для армии, ориентируясь на предпосылки, которых не было в наличии.

К тому времени подготовка продвинулась настолько далеко вперед, что ее вряд ли можно было видоизменить без видимого ущерба, а мое влияние среди высшего командования упало настолько низко, что любая такая попытка в любом случае была бы явно безнадежной. В этот период времени меня терпели просто потому, что не знали, кто же будет моим преемником. Третье и последнее резервное соединение должно было стать моей последней главной задачей в качестве командующего истребительной авиацией. Резерв был готов, теперь его забирали у меня.

Наступил момент, когда дальнейшее продолжение борьбы утратило для меня всякий смысл...

Именно теперь, когда Красная армия была готова открыть ворота на запад, у германского руководства не должно было быть никакой иной цели, кроме как бросить все имевшиеся силы против этого противника. Если бы вместо Арденн немецкие дивизии были посланы на восток, то, вероятно, еще имелась бы возможность задержать поток советских войск. Ведь если для намеченной задачи по захвату превосходства в воздухе над рейхом уже как бы не следовало применять нашу истребительную авиацию, силой около 4000 самолетов, то все равно такие силы можно было использовать в целях содействия армии в последнем крупном сражении войны. И с помощью истребительной авиации добиться совершенно иных результатов в борьбе с врагом на востоке, нежели на западе. Сегодня эго общепризнанный факт, что немецкое наступление на западе укрепило позиции Кремля против западных союзников в судьбоносных решениях, принятых на Ялтинской конференции.

В конце января союзники ценой тяжелых усилий вернули назад всю территорию, которая была утеряна в ходе нашего наступления в Арденнах. В феврале второе немецкое наступление севернее и южнее Страсбурга было также отражено. Однако на востоке 12 января разразилась целая буря, пять советских армий пересекли немецкие границы.

Свой смертельный удар люфтваффе получили в ходе наступления в Арденнах. В незнакомых условиях, при недостаточном уровне боевой подготовки наше численное преимущество не сказалось должным образом. Наши силы постепенно сокращались во время переброски, на аэродромах и в больших воздушных сражениях, особенно под Рождество, пока наконец не были полностью уничтожены. Операция "Аэродромная плита" стала завершением этой трагедии. Рано утром 1 января 1945 года в воздух поднялись все самолеты, включая даже некоторые соединения ночных истребителей и бомбардировщиков. Ими было предпринято массированное нападение с низкой высоты на аэродромы союзников на севере Франции, Бельгии и Голландии с целью парализовать одним ударом неприятельские силы. При хорошей погоде столь крупномасштабное нападение необходимо было предпринимать соответственно чуть раньше. Согласно военным сводкам, было уничтожено около 400 самолетов союзников, однако противник оказался в состоянии возместить свои потери гораздо раньше, чем это могли сделать мы, так что в этом жестоком сражении был принесен в жертву наш последний резерв. Из-за страшного заградительного зенитного огня, который велся с атакуемых аэродромов, из-за аэростатного заграждения против "Фау", а также в результате действий неприятельских истребителей и нехватки у нас топлива, наши потери составили в целом около 300 летчиков-истребителей, включая 59 ведущих командиров.

Только благодаря радикальной перестройке и роспуску некоторых соединений еще можно было сохранить то, что оставалось. Но эта задача уже возлагалась на плечи моего преемника!

КАКИЕ У НАС БЫЛИ ВОЗМОЖНОСТИ!

Было тяжело и больно, когда в январе 1945 года меня сместили с должности командующего истребительной авиацией. Тем не менее, если бросить взгляд в прошлое и осмыслить его в свете последующих событий, то я даже доволен, что меня сместили и отстранили, поскольку само командование придерживалось военной концепции, противоположной моей, в особенности когда речь шла о воздушных методах веления войны. Да, я был рад, что снова могу вступить в ряды миллионов немецких солдат, которые даже при безнадежном положении дел на фронте по-прежнему выполняли свой долг, не забивая себе понапрасну голову ни военными, ни экономическими соображениями. Как только я оказался на фронте, в гуще сражения, эта мысль служила для меня огромным утешением, мне уже было не до того, каким бы безнадежным ни было положение дел.

Практические и личные разногласия также утратили привкус горечи. Кто помнит напряженность тех дней, омраченных неминуемым крушением, поймет меня. Я предполагаю тут коснуться деталей, необходимых для того, чтобы лучше понять кризис среди командования люфтваффе, который в открытую разразился ближе к концу 1944 года и в начале 1945 года.

Авторитет Геринга со времени битвы за Англию непрерывно падал, особенно его влияние ослабло после гамбургской катастрофы, так что было очень сомнительно — сможет ли он восстановить его снова. Человек, который был выбран преемником Гитлера, "самый преданный паладин фюрера" — как он сам себя называл с гордостью, основатель люфтваффе, возможно, единственный из лидеров национал социализма, кто пользовался настоящей популярностью среди немецкого народа, теперь устал от руководящей роли и общественной жизни. В конце 1944 года Геринг предпринял свою последнюю энергичную попытку вернуть себе доверие фюрера, люфтваффе и всего народа. Но было слишком поздно. Ошибки и оплошности положили начало цепной реакции, которую уже никак нельзя было остановить.

Рейхсмаршал стоял во главе люфтваффе со времени его основания, но поскольку его влияние ослабевало, другие силы занимали ведущее положение. Образовались определенные круги, которые боролись за руководящие позиции. Решения принимались не на основании реальных планов, а в результате упорной борьбы между заинтересованными кругами. С каждым днем эта борьба становилась все ожесточеннее.

После особенно тяжелых налетов на наши производства топлива как до, так и во время англо-американского вторжения нехватка горючего привела к необходимости расформировать целый ряд авиационных соединений, дальнейшее существование которых никак не могло быть оправдано. Кроме бомбардировочных, разведывательных и транспортных частей, все подразделения 9-го авиакорпуса, как и сам корпус, должны были быть распушены.

Хотя первоначально эта часть была сформирована для проведения атакующих действий пробив Англии в виде контрмеры — террор против террора.

Но вместо того чтобы расформировать 9-й авиакорпус и перевести всех его летчиков в истребительную авиацию, как предлагалось мной, генерал, командовавший этим корпусом, кстати, он был командующим бомбардировочной авиацией, сумел провести в жизнь свою схему, которая, видимо, лучше соответствовала наступательному умонастроению Гитлера. Ее смысл заключался в том, что полки бомбардировщиков преобразовывались в истребительные только на время, так, чтобы в любой момент их можно было вернуть к активным действиям. Но это была утопия.

С этого времени командование бомбардировочной авиацией приобретало все больше и больше влияния на истребительную авиацию. В результате такого развития событий особенно волнующий характер приобрел последний акт трагедии реактивной истребительной авиации, о чем я расскажу в следующей главе. Круги, отражавшие разные интересы люфтваффе, напоминали шестеренки в коробке передач, которые уже больше не взаимодействовали друг с другом.

От Геринга не могло укрыться то, что первичный кризис доверия к руководству как раз назревал среди летчиков истребительной авиации, от командующего до последнего исполнителя. Насколько он сам был далек от истребительной авиации и как мало ему было до сих пор известно об умонастроении летчиков, их трудной борьбе, можно было понять из того, как он пытался разрешить столь нелегкую ситуацию. Он созвал всех командующих дневными и ночными истребительными соединениями, насколько это было выполнимо, на встречу в штаб-квартире воздушного флота рейха под Ваннзее. Предполагалось, что это будет последняя дробь барабана перед "большим ударом", но встреча потерпела фиаско. Геринг потерял контроль над собой и говорил слишком возбужденно. Его оскорбительная агрессивность не достигла ожидаемого им эффекта воодушевления, а напротив, вызвала только горечь и возмущение. Так можно говорить с солдатами в том случае, если ты по-прежнему вызываешь у них доверие и уважение! А ведь во фронтовых частях открыто высказывались острые и непочтительные замечания по поводу рейхсмаршала. Мы, летчики-истребители, были готовы сражаться и умирать, что и доказывали неоднократно, но мы не желали выслушивать в свой адрес оскорбления и проклятия в связи с отчаянной ситуацией в небе над рейхом. И в довершение ко всему Геринг отдал совершенно бесполезный приказ — записать на пленку свою несуразную речь и прокручивать ее по частям летчикам на военных аэродромах. Из всех приказов, отданных истребительной авиации, этот приказ меньше всего хотелось выполнять.

Недоверие к руководству отмечалось не только в среде истребителей. Формируя отдельные фанатично конкурирующие между собой группы, офицерский корпус люфтваффе потерял свою однородность, от которой зависела боевая мощь и сила наших войск.

Вплоть до января 1945 года мое положение оставалось прежним, но когда меня отстранили от дел, не назначив мне преемника, в истребительной авиации стали зарождаться нездоровые слухи. Это стало одной из последних причин, по которой несколько командиров авиагрупп (кое-кто из них был одновременно со мной смещен с должности) встретились с Лютцовом и Траутлофтом и после серьезного совещания пришли к выводу, что так дольше продолжаться не может. Их делегация должна была попытаться добиться аудиенции у Гитлера для того, чтобы доложить непосредственно обо всем и потребовать радикальных изменений. Но этого так никогда и нс случилось. Полковник Лютцов, несгибаемый и мужественный человек, был выбран ходатаем за всю истребительную авиацию, и благодаря участию начальника Генерального штаба, Коллера, а также известного летчика времен Первой мировой войны, командира 4-го воздушного флота Риттера фон Грейма, данная делегация была принята Герингом. После того как ему со всей прямотой доложили о серьезном положении дел в истребительной авиации, он созвал всех командиров истребительных групп, кто мог встретиться с ним.

Это совещание, которое проводилось в Берлине в Доме летчика, приняло очень драматичный и впечатляющий оборот. Лютцов обобщил все претензии истребительной авиации в виде меморандума, состоящего из следующих пунктов: подавляющее влияние командования бомбардировочной авиацией среди истребительной авиации; оснащение реактивными "Ме-262" бомбардировочных частей вместо истребительных; невыполнимые требования в связи с плохими погодными условиями; оскорбительные намеки и сомнения в боевом духе, выраженные главнокомандующим; недоверие к ним влиятельных советников рейхсмаршала; а также отставка командующего истребительной авиацией.

Его предложения и критические замечания вызвали эффект разорвавшейся бомбы. Поскольку требования, предъявляемые от лица истребительной авиации, совпадали с теми, которые всегда выдвигались лично мной, то Геринг посчитал меня экс-командующего истребительной авиацией — тайным подстрекателем, тем, кто уже не мог больше принимать участие в этих совещаниях. Он закрыл совещание в бешенстве, обозвав действия летчиков-истребителей мятежными. Когда он покидал зал, то сказал Лютцову "Я предам вас военному суду". И сорок восемь часов спустя Лютцов был выдворен из Германии, причем в приговоре изгнаннику содержалось указание на то, что ему запрещается общаться как со мной, так и с кем-либо из летчиков-истребителей, кроме как по непосредственным делам службы. Он стал региональным командиром истребительной авиации в Италии.

На следующий день я был вызван к начальнику личной канцелярии Геринга, который проинформировал меня о возмущении Геринга, а также о его подозрениях в том, что именно я являюсь движущей силой, стоявшей за спинами "мятежных летчиков- истребителей". Получив приказ покинуть Берлин в течение двенадцати часов, вместе с тем я должен был находиться наготове, а также сообщить о своем местонахождении, чтобы меня могли вызвать обратно в любой момент. Одновременно об этом по телетайпу были извещены все истребительные соединения.

Я знал, к чему все клонится, но не ожидал предпринятых против меня мер. Меня собирался увлечь вслед за собой водоворот от тонущего корабля рсйхсмаршала, который и так уже плыл кверху днищем по бушующим волнам и неминуемо собирался идти ко дну. Да я совершил немало промахов, однако они резко отличались от тех обвинений, которые теперь выдвигались против меня. Намерение публично сделать из меня козла отпущения вполне понятно, особенно когда понимаешь, в каком отчаянном положении оказались в тот момент лично сам Геринг и люфтваффе в целом.

В существовавшей тогда неразберихе я без разрешения вернулся в Берлин. Я пришей к выводу, что у меня остался не такой уж большой выбор, но в действительности дело повернулось совсем иным образом, ибо я неожиданно для себя получил приказ доложить обо всем в рейхсканцелярию. Там один из адъютантов Гитлера по военно-воздушным силам сообщил мне, что фюреру ничего не было известно о предпринятых против меня мерах и что им уже отдан приказ "тотчас же прекратить это безобразие".

"Дело Галланда" было закрыто немедленно, причем этот последний маленький промах со стороны правительства только сбивал с толку. Не зная о том, что я уже извещен о решении Гитлера, Геринг вызвал меня в Каринхолл. При этом я не испытывал больше никакого волнения, а потом строгий судья окончательно изрек, что он решил не предпринимать против меня никаких дальнейших шагов, принимая во внимание мою прошлую службу в истребительной авиации.

В завершение Геринг сообщил мне, что Гитлер удовлетворил мое прошение, отменил готовящийся против меня приказ и приказывал следующее: мне предоставляется возможность самому доказать правоту постоянно повторяемого мною утверждения о боевых качествах реактивного истребители. Я должен сформировать соединение из "Ме-262", причем вправе выбирать себе летчиков по собственному усмотрению. Кое-что припомнив, Геринг порекомендовал мне выбирать из тех упрямых и непокорных летчиков, командиров и командующих, во главе которых стоял Лютцов — "зачинщик мятежа". Вновь назначенный командующий истребительной авиацией не будет иметь власти над моим новым соединением, которое не зависит ни от каких других частей. Это давало какие-то гарантии, и в этом состояло важное преимущество, поскольку в интересовавших меня операциях я был совершенно независим и вне подчинения от командования дивизий, корпусов или флота

Таким образом, круг замкнулся. Войну я начинал лейтенантом и командиром эскадрильи и должен был закончить ее генерал-лейтенантом и тоже командиром эскадрильи! Эта работа была как раз по мне — истребительная часть, так сказать, состояла из нескольких прирожденных воздушных бойцов — элиты немецких летчиков-истребителей. А сами реактивные истребители считались лучшими самолетами в мире! Я был счастливым человеком, которому позволили сформировать и возглавить самую мощную эскадрилью истребителей за всю историю войны!

Еще с окончания Первой мировой войны ученые, конструкторы. просто дерзкие духом люди отдавали весь свой талант развитию ракетной техники и созданию реактивного двигателя, теперь же они пытались этот принцип, которым уже воспользовались применительно к боевым ракетам, использовать для реактивного движения самолетов. Когда удалось направить и отрегулировать высвобождающуюся энергию горящего жидкого топлива ракет, когда позднее был усовершенствован реактивный турбокомпрессор, тогда в фокусе внимания оказалось реактивное движение для самолета. В обоих методах достигалась такая мощность, которая позволяла развивать скорость выше звукового барьера, что до сих пор считалось невозможным. Правда, только теоретически, а не на практике удавалось добиться сверхзвуковой скорости. Это предвещало полную революцию в авиации.

С 1937—1938 годов в Германии велись интенсивные поиски новых способов достижения реактивного движения в военной авиации. Принцип использования реактивной тяги очень быстро истекающего отработанного газа в виде принуждающей силы для реактивного движения самолета появился в трех разновидностях. Ракетный двигатель, при котором постоянно сгорает жидкое топливо из нефтепродуктов, при этом необходимый для горения кислород содержится в одном из топливных баков. Теоретически такой двигатель может хорошо работать как под водой, так и в стратосфере. Ведь для реактивного двигателя самолета высота не имеет значения. Но этот двигатель потребляет в семнадцать раз больше горючего, в отличие от турбореактивного двигателя, который работает на том же самом фундаментальном принципе, за исключением того что кислород берется из окружающего воздуха и направляется в двигатель с помощью многоступенчатой турбины. Его потолок определяется содержанием кислорода в атмосферном слое, через который он проходит.

Прямоточный реактивный двигатель отличается только тем. что для него кислород забирается вследствие естественного давления воздуха, создаваемого при полете, а не турбиной. Поэтому давление зависит не только от высоты, но и от достигнутой скорости.