ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Истребительная авиация и оборона рейха, которые видели в реактивном самолете спасение из безвыходной ситуации, теперь должны были похоронить все свои надежды. Весь процесс испытаний и обучения летного состава, как и сама подготовка к боевым действиям переходили из рук командующего истребительной авиацией в подчинение к командующему бомбардировочной авиацией.

На протяжении нескольких недель перед началом вторжения, пока в незащищенной стране разрушались один за другим города, заводы по производству оружия, транспортные узлы, предприятия по выработке синтетического топлива, командующий бомбардировочной авиацией пытался создать из "Ме-262" бомбардировщик Нужно было обучить пилотов, отработать тактические методы и навыки бомбометания и, кроме того, провести бесчисленное количество изменений на самом самолете. Когда в конце концов началось вторжение, то ни один из блиц-бомбардировщиков не был готов к боевым операциям, и даже на протяжении нескольких следующих недель, пока противник все еще занимал небольшой плацдарм, ни один из блиц-бомбардировщиков не вступил в боевые действия.

Наконец, в августе 1944 года первые блиц-бомбардировщики вылетели на боевые задания против союзной армии вторжения, но теперь их шансы на успех были явно невелики из-за наступления союзников. В ходе этих боев несколько бомб было сброшено днем где-то по другую сторону фронта на вражеской территории, но трудно сказать, поразили ли они что-то и с каким результатом. Как отличалась эта картина от той, что нам нарисовал Геринг — "вот так фюреру видятся боевые действия!".

Справедливости ради здесь следует признать: командование бомбардировочной авиацией, а также ее соединения никогда не требовали для себя "Ме-262". Это было передано им в виде приказа^- "Надо подчиняться команде фюрера".

Реактивный истребитель был объявлен блиц-бомбардировщиком. И теперь соединения бомбардировщиков которые должны были летать на этом самолете, были тоже ошельмованы в своих глазах, потому что они должны были так же летать на блиц-бомбардировщике, как на истребителе. По крайней мере, в этом сумасшествии была своя методика. Истребительная авиация, которая, так сказать, жила надеждой на превосходный но всем своим качествам "Ме-262", чувствовала в этом решении не только удар по здравому смыслу, но также и против самой себя. Я пытался отстаивать свое мнение всеми способами, причем с помощью таких аргументов, которые казались мне неопровержимыми. Я изложил свою точку зрения Герингу, объяснил, что сейчас, в условиях, когда непрерывно нарастали трудности войны в воздухе, невозможно переделать истребитель в бомбардировщик именно таким способом, что только первоклассные летчики с большим опытом, но ни в коем случае не переученные пилоты-бомбардировщики были в состоянии добиться результатов от "Ме-262". Более того, я доказывал, что пилоты-бомбардировщики после их переподготовки не могут немедленно стать истребителями на реактивном самолете без предварительного курса подготовки обычных истребителей. Они не умеют достаточно обозревать воздушное пространство, они не могут следить за целью из-за большой скорости приближения к ней, даже если способны отличить своего от неприятеля. Но все было тщетно. Мне отвечали, что как раз пилоты-бомбардировщики обычно летают на двухмоторных самолетах, что, в отличие от истребителей, они умеют летать вслепую; что они могут видеть лучше, хотя бы из-за чувства самосохранения; и что они быстро научатся "азам стрельбы".

Тогда я попытался пойти на компромисс: "Ме-262" мы делим по меньшей мере поровну между бомбардировщиками и истребителями и в бою проверяем, кто способен добиться лучших результатов. Но это тоже отклонили. Тогда я сделал последнюю попытку, которая, какой бы отчаянной и дерзкой она ни была, вероятно, была бы лучшим выходом для люфтваффе. Я предсказал, что результаты боевых действий бомбардировщиков в качестве истребителей, скорее всего, будут равны нулю, поскольку они только будут отнимать самолеты и топливо, а также наши обучающие мощности. Поэтому самым лучшим выходом будет отправить 9-й авиакорпус на отдых в Баварские горы вплоть до окончания войны.

Эти слова были оскорбительными, и я знал это, но я никогда не был дипломатом и не умел скрывать своего непредвзятого мнения. Мне так и не простили этого злого предсказания, особенно потому, что, к несчастью, оно оказалось верным. 51-я бомбардировочная группа, оснащенная блиц-бомбардировщиками, уже была готова к боевым действиям, теперь началось переоснащение 54-й, 27-и и 6-й бомбардировочных групп. Минуло несколько недель до того, как оно на самом деле началось, их летчики хлынули потоком в наши обучающие истребительные части. Для подготовки пилота 9-го авиакорпуса (истребителя) требовалось 65 тонн горючего, в то время как для обычной подготовки летчика-истребителя всего-навсего 25 тонн горючего, причем это только теоретически. Вплоть до окончания войны практически ни одна из столь странно возникших бомбардировочных групп так и не вступила успешно в бой ни в качестве блиц-бомбардировщиков, ни в качестве истребителей.

На данный момент в моем распоряжении находились несколько испытательных модифицированных "Ме-262".

В соответствии с мнением руководства планы, связанные с блиц-бомбардировщиком, никак не могли пересекаться с этими самолетами, и поэтому их мне оставили как своего рода хобби. Конечно, планы, связанные с истребителями, благополучно умерли естественной смертью, когда Шпеер не оказал нам поддержки, но все-таки благодаря именно ему несколько "Ме-262" нашли свою дорогу к нам. Причем это было не всегда так просто, потому что после того громадного скандала Гитлер взял контроль над производством реактивных истребителей под свое личное наблюдение. Каждую неделю данные с производства должны были ложиться к нему на стол. Он проверял их тщательно и подозрительно и сам лично размещал их. Так что в этот период войны главнокомандующий всеми военными силами распределял не только пехотные батальоны и зенитные батареи, но даже отдельные самолеты.

Между тем я пытался повлиять на компетентных лиц в люфтваффе, в отделах по вооружению и, кроме того, насколько это было мне доступно, на правительство и на партийных лидеров, прося их разделить и поддержать мою точку зрения: изменения бедственной ситуации в воздухе можно добиться только благодаря решительно усиленной системе воздушной обороны рейха, передаче ей в качестве истребителей всех сходящих с ускоренного производства "Ме- 262". Не могу судить о том, насколько это мне удалось.

Возможно, такое постоянное давление могло окончательно сломить стену непонимания. Мои доводы поддерживались самим ходом событий так настойчиво, что больше нельзя было этого не замечать. Активные действия посредством оружия "Фау" замерли из-за утраты баз: запланированные в соответствии с приказом дополнительные наступательные действия бомбардировочной авиации даже не достигли своей начальной точки: все парализовал недостаток горючего, готовые бомбардировщики выкатывали из-за стен заводов и оставляли на заводских дворах, где они обладали ценностью только для собирателей трофеев. По своей собственной инициативе Шпеер остановил производство бомбардировщиков. Что тогда происходило в сердцах и головах измученных рабочих, техников и инженеров, тех, кто должен был наблюдать, как продукт их самоотверженного труда ни на что больше не годится, разве кроме на то, чтобы быть разрушенным прямо на месте?

Временное решение по оснащению частей бомбардировщиков, в которые не поступало никаких пополнении в технике и которые теперь были без самолетов, усовершенствованными "Ме-262" также ни к чему не привело. Ничто не могло продемонстрировать бессмысленность всей ситуации лучше, чем дневной налет американцев на предприятия Мессершмитта в Аугсбурге и на расположенный по соседству аэродром Лехфельд. Тут располагалась одна из групп бомбардировщиков из переоборудованных "Ме-262" и наша спецкоманда испытателей. Шесть реактивных истребителей, все, что мы сумели, выслать против атакующей стороны, оказались не в силах защитить от уничтожения на земле шестьдесят "Ме-262", предназначавшихся к использованию в виде блиц=бомбардировщиков.

Наконец, в октябре 1944 года я получил приказ Геринга сформировать часть реактивных истребителей из двух испытательных команд Лехфельда, которую пошлют на запад. Их успехи позже убедили Гитлера, что "Ме-262" был действительно превосходным самолетом-истребителем. Удивительно, что данное предложение шло от Гиммлера — для того чтобы осуществить выполнение столь скромного решения, касающегося только люфтваффе, Герингу понадобилась поддержка человека с таким влиянием и положением! То, что Гиммлер взял на себя инициативу, было приятно, но, помимо этого, здесь имелись свои недостатки — теперь СС не только вмешивались во все дела, относившиеся к "Фау" и производству реактивных самолетов, но и в чисто оперативные вопросы.

Поступления "Ме-262" в истребительную авиацию были теперь куда больше и щедрее. Тем временем начали производить первые реактивные бомбардировщики "арадо". "Аг-234В", оснащенный двумя реактивными двигателями "юнкерс", обладал максимальной скоростью 680 км/ч при высоте полета 5500 м и мог нести бомбовую нагрузку порядка 2 тонн вместе с 800 галлонами горючего. Этот интересный самолет до окончания войны нес очень полезную службу, особенно как самолет-разведчик. К тому же за каждый "Ar- 234В", попадавший в бомбардировочные и разведывательные авиачасти, Гиглер разрешал, чтобы один "Ме-262" шел на вооружение в истребительную авиацию.

Формирование первой истребительном части из реактивных "Mc-262" — разрешение на это наконец-то было получено, — я доверил лучшему немецкому летчику истребителю, на счету которого было 250 сбитых самолетов, — это был Новотны. Часть формировалась в Ахмере, вблизи от Оснабрюка, причем сам Новотны взялся задело с большим воодушевлением и энергией.

Сам процесс шел хорошими и быстрыми темпами, хотя и приходилось сталкиваться со многими трудностями. Из-за ошибок в самом начале потери при обслуживании и технических неполадках были больше, чем от вражеских действий, тем не менее число неприятельских самолетов сбитых с участием "Ме-262" за эти недели, достигло пятидесяти.

8 октября 1944 года я посетил первый полк реактивных истребителей в Ахмере, и в связи с этим пригласил генерал-полковника Келлера, руководителя НСФК (национал-социалистического воздушного корпуса), которого избрали на этот очень важный пост в системе обороны рейха. Мне хотелось поделиться с ним кое-какими соображениями по поводу реактивных истребителей, которые не могли у меня не возникнуть.

На следующее утре тревога! Готовность к бою! К нам приближалось сильное соединение тяжелых американских бомбардировщиков. Едва мы изготовились к бою, как авангард неприятельских самолетов был уже над аэродромом. Мы боялись за каждый из "Ме-262", которые быстро прогревали для взлета. Звено истребителей с поршневыми двигателями, выполнявшее задачу по прикрытию взлета и посадки "Ме-262", уже было вовлечено в тяжелую воздушную схватку. Легкие зенитные пушки, в большом количестве установленные вокруг летного ноля, буквально разрывались от яростной стрельбы. "Мустанги" и "тандерболты" так и не сумели предотвратить подъем в воздух реактивных истребителей, однако положение оставалось критическим и тревожным. Новотны тоже совершил взлет. По радио мы слышали его команды к атаке, но вскоре после того, как он доложил о первом сбитом самолете, один из его двигателей вышел из строя, потом он сообщил, что попытается дотянуть до дома. Он не мог быть далеко. Мы вышли на воздух. Видимость была не очень хорошей — низкая облачность. Вскоре мы услышали свистящий рев "Ме-262", должно быть, это был Новотны, затем до нас донеслись короткие звуки быстрой стрельбы из пушек и пулеметов. Воздушная схватка! А чуть погодя из-за туч вывалился "Ме-262" и вертикально вошел в землю. Потом взрыв и черные клубы дыма. Это был последний бой первого командира полка реактивных истребителей. Тем не менее боевые действии были признаны успешными, что, в свою очередь, повлияло на решение Гитлера в ноябре 1944 года разрешить создание первой группы реактивных самолетов.

В связи с тем. что происходило, никто не питал иллюзий по поводу возможности осуществления плана летного гитлерюгенда, то есть предполагалось, что юноши от шестнадцати до восемнадцати лет станут новыми фолькс-пилотами, летающими на одномоторных реактивных истребителях. Не пройдя ни усиленной летной подготовки, ни обучения в школе истребителей, именно они должны были совершить последнюю попытку защитить рейх.

Слава богу, "гражданская воздушная оборона" никогда не была претворена в жизнь.

ЗАВЕРШАЮЩАЯ

Казалось, наконец то к концу 1944 года истребитель "Ме-262" как будто бы встал на защиту рейха после столь долгой задержки. Полк Новотны послужил фундаментом для первой группы реактивных истребителей, которая была сформирована Штеймхоффом в виде 7-й истребительной авиагруппы. Между тем необходимость принятия каких-то решительных мер против воздушной войны союзников привела к возникновению в министерстве по вооружению политически окрашенной мысли — массового производства реактивного фолькс-истребителя, который надо было производить за как можно более короткий срок и с наименьшими материальными затратами.

Почти все конструкторские бюро известных авиационных фирм предоставили свои проекты именно такого самолета. Мессершмитт и Танк согласились со мной, что технические условия и обстоятельства должны были привести к созданию самолета, который по своим тактическим и техническим летным данным мог стать только малоперспективным и даже явиться полным провалом. Результаты расчетов уже указывали на минимум успеха в каждом отношении.

В связи с тем что программу производства бомбардировщиков отменили, авиационная промышленность не работала на всю мощность и была способна рассчитывать дополнительно на дальнейшие контракты. Больше всего это касалось авиационных заводов Хейнкеля. Министерство по вооружению и технический отдел по воздушному вооружению уже вынесли решение в пользу проекта Хейнкеля, известного под названием "Не-162". С самого начала я резко возражал против проекта фолькс-истребителя. В отличие от его творцов я основывал свои возражения на фактических доводах, таких, как неудовлетворительные летные данные, радиус действия, вооружение, плохие условия обзора, а также вызывавшая опасения пригодность к полету. Более того, я был убежден, что до конца войны едва ли он найдет достойное применение. Огромные материальные потери вместе с такими же затратами человеческого труда должны были происходить за счет "Ме-262". На мой взгляд все наши усилия нужно было сосредоточить как раз на этом испытанном реактивном истребителе для того, чтобы лучшим образом воспользоваться возможностями, которые все еще оставались у нас. Если бы мы еще раз распылили все наши силы на этой последней стадии войны, все наши попытки тогда оказались бы тщетными.

23 сентября 1944 года в штаб-квартире под Растенбургом было принято окончательное решение по поводу фолькс-истребителя. После предварительных обсуждений я надеялся, что большинство из участников поддержат мое мнение, но когда я потребовал, чтобы от "Не-162" отказались ради производства "Ме-262", то оказался в одиночестве, на моей стороне был только начальник Генерального штаба. Мое предположение состояло в том, чтобы увеличить массовое производство "Ме-262" — разрешить строить их на всех авиационных предприятиях, так как мощности последних не были задействованы полностью, и в дальнейшем применять все эти самолеты исключительно в системе воздушной обороны рейха. Это вызвало резкую отповедь Геринга, нечто вроде: "Это неслыханно! Теперь командующий истребительной авиацией отказывается от реактивного истребителя, который ему наша военная промышленность может предложить в количестве 1000 штук за несколько месяцев!". Очевидно, Гитлер был кем-то подробно обо всем осведомлен, при этом рейхсмаршал ввел его полностью в курс обсуждаемой проблемы, поэтому он потребовал от меня в течение часа в письменном виде изложить ему мотивы, из-за которых я отказывался от фолькс-истребителя. Это был последний гвоздь в крышку моего гроба как командующего истребительной авиацией.

План был принят, и наступил черед подготовки к массовому производству. Мальчишки после спешной подготовки на планерах должны были стать летчиками, одновременно с этим гауляйтеры должны были оказывать помощь и проводить наблюдения за производством и обеспечением. Был установлен невиданный график производства, планировалось построить астрономическое количество самолетов. Геринг сам стал жертвой вспышки национального безумия, из-за которой планирование фолькс-истребителя, как заразная болезнь, поразило буквально каждого, занятого в системе воздушной обороны рейха. "Сотни! Тысячи! Много тысяч! — кричал он. — До тех пор, пока враг не будет изгнан за пределы Германии!".

У этого проекта было только одно преимущество: технически было совершенно невозможно подвесить бомбу внизу у крошечного самолетика и объявить его блиц-бомбардировщиком. По сравнению с "Ме-262" "Не-162" означал значительный шаг назад во всех отношениях.

За два с половиной месяца конструкцию доработали, так как опытные образцы были готовы, тем самым был уже подготовлен запуск массового производства в огромном масштабе. В истории авиационного проектирования и конструирования это должно было стать необыкновенно ловким трюком. 6 декабря 1944 года "Не-162" впервые поднялся в воздух. А через несколько дней, чересчур быстро, состоялась его демонстрация перед широким кругом заинтересованных специалистов во Вьенна-Швехат. Перед глазами зрителей летчик-испытатель Питер на своем недостаточно испытанном самолете слишком резко бросился выполнять мертвую петлю, и самолет начал разваливаться в воздухе, начиная с правого крыла. Питер погиб.

В марте 1945 года были готовы самолеты первой серии, а до окончании войны было произведено 200 машин. Вопрос о том, способен ли фолькс-истребитель все еще добиться успеха в воздушной обороне, отпал сам собой. Конструктивные элементы вместе со значительной частью полупостроенных самолетов попали в руки русских, несколько законченных самолетов было захвачено союзниками.

В течение первых дней 1945 года руководство союзных воздушных сил, по-видимому, четко не представляло себе, насколько близка к краху Германия. Под влиянием трудностей, образовавшихся в результате наступления в Арденнах, оно, несомненно, переоценивало возможность Германии продолжать войну дальше. При этом в относящихся к тому времени документах, в которых, кстати, нет недостатка, открыто выражается искреннее уныние. Наступление в Арденнах было отбито. Целый месяц военно-воздушные силы стратегического назначения союзников широко использовались в тактических боевых действиях, поддерживая английские и американские армии, что, естественно, отвлекало их от первоначальной задачи по проведению налетов против Германии. 8 января Арнольд объявил: