ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Переброска 26-й пехотной дивизии на фронт в Нормандию из Кемпера в Бретани отняла целую неделю. Получив приказ о марше на фронт, танковая дивизия СС покинула свое месторасположение в Лиможе 11 июня. В Луар дивизия прибыла между 14 и 16 июня. С огромными трудностями из-за поврежденных железнодорожных мостов в Ле-Ман добрались отдельные части. Отсюда перемещаться было возможно только собственным ходом. Ее первые соединения, сильно ослабленные атаками с низкой высоты и диверсиями партизан, приняли участие в боевых действиях только в конце июня. В 9-ю и 10-ю бронетанковые дивизии приказ о марше на запад поступил в день начала вторжения. Спустя несколько дней они прибыли в Мец, но вследствие безнадежной ситуации на железной дороге только танковые соединения были доставлены в Париж за этот период времени. Отсюда последние 300 километров до фронта было просто невозможно проделать по железной дороге, единственный способ транспортировки тяжелых танков. В передвижениях туда-сюда по стране прошли недели, вместо 500 километров было пройдено более 2000 километров Эти столь необходимые танковые дивизии смогли вступить в сражение только в конце июля.

Английские и американские тактические военно-воздушные силы успешно применялись с целью воспрепятствовать продвижению немецких резервов из глубины Франции, причем любые перемещения в дневное время становились невозможными. Только в июне они уничтожили 551 локомотив. В докладе командира 2-й танковой дивизии говорится: "Союзники имеют подавляющее превосходство в воздухе. Они бомбят и обстреливают все, что передвигается, даже отдельные машины и группы людей. Наша территория находится под постоянным наблюдением... Чувство беспомощности против неприятельской авиации... обладает парализующим эффектом".

Немецкая истребительная авиация, несмотря на все огромные усилия, была неспособна внести какие-либо изменения в это безвыходное положение. Мы сами несли необычно высокие потери в безнадежных попытках защитить себя против превосходящих сил противника. Общее количество истребителей, которое мы в силах были высылать ежедневно на боевые задания, никогда не превышало 250 машин. Пополнения в летчиках и в самолетах, которые поступили в авиаполки всего несколько недель назад, под натиском врага растаяли как весенний снег. Кроме прямых потерь в воздушных боях, все наши действия на земле были скованы непрерывными налетами на наши аэродромы, следствием чего явились перерывы в поступлении резервов, перегрузка в работе служб технического обслуживания и ремонта, а также в целом всего сложного оборудования, столь необходимого для технически высокоразвитого и поэтому очень уязвимого рода войск.

Инспектор по истребительной авиации Траутлофт вместе с офицерами связи был послан во 2-й истребительный корпус для того, чтобы держать его под непрестанным наблюдением. Он установил тесный личный контакт в боевых эскадрильях и сумел обеспечить корпус полезной информацией, предложениями и новыми идеями. Еще до сдачи Парижа я провел несколько дней в соединениях на западе. У меня сложилось удручающее впечатление. Помимо ужасных условий, наблюдался сильно выраженный упадок духа. Чувство окончательной неполноценности, тяжелые потери, обреченность — никогда все это столь ярко не проявлялось среди нас. Упреки сверху, дурная слава, которая прилипла к люфтваффе среди других родов войск без всякой вины со стороны ее отдельных членов, вместе со всеми другими тяжестями, которые принесла война в этот момент каждому немцу, были наиболее суровым испытанием, когда-либо выпадавшим на долю люфтваффе.

Наши летчики на западе вели настоящие военные действия в джунглях. Всякий раз, когда самолет-истребитель выкатывали из замаскированного логовища, его сразу немедленно обстреливал неприятель. Опасность быть обнаруженным и уничтоженным присутствовала всегда и везде, поэтому мы вынуждены были скрываться в лесах. До и после каждого боевого вылета самолеты выкатывались и обратно вкатывались под прикрытие лиственных деревьев, при этом с большим трудом и большими повреждениями. Однако союзники скоро стали использовать ковровое бомбометание в тех участках леса, которые были под подозрением. Любая эскадрилья, в которой мастерски не применялись маскировка и импровизация в этом деле и которой к тому же не сопутствовала удача, моментально подвергалась сильному обстрелу.

Уже спустя две недели после вторжения боеспособность частей упала настолько низко, что им не помогли бы оправиться от улара ни пополнения в летном составе, ни замена техники. В связи с этим мной была предпринята повторная попытка сформировать резервы. Полученное на это разрешение от верховного командования явилось для меня подтверждением того, что мое мнение с самого начала являлось правильным, так что не надо было бросать все наши силы на участок вторжения, а надо было держать по крайней мере две группы как оперативные резервы в глубине рейха. От этого предложения какое-то время отказывались.

Теперь больше ничего не оставалось делать, кроме как отводить одну за другой эскадрильи с фронта и отсылать их в тыл. Оставшиеся самолеты и некоторые из летчиков направлялись в эскадрильи, которые оставались в зоне боевых действий, с целью их пополнения, причем перегруппировка сил проходила с достаточной скоростью. Производство самолетов-истребителей было, к счастью, высоким. Подготовка новых летчиков и курсы по переподготовке в летчиков-истребителей уже опытных пилотов велись быстро, невзирая на огромные трудности с топливом. В августе летные школы покинули 1000 летчиков-истребителей. Их уровень подготовки ни в коем случае не был удовлетворительным, для ее завершения требовались дополнительные 15 часов летного времени, либо в составе вновь сформированной эскадрильи, либо в составе части, которая готовилась к боевым действиям.

Вначале обновленный состав эскадрилий посылался прямо на фронт, но теперь положение дел в рейхе стало столь острым, что подготовку новых резервов следовало вести со всей тщательностью, используя все доступные средства. Спад активности стратегических бомбардировочных действий против рейха наблюдался только в течение первых дней вторжения. Мы предполагали, что неприятель сосредоточит всю мощь своей авиации, включая стратегические силы, на увеличении зоны вторжения. Английское военное руководство придерживалось такого же мнения и требовало от союзного верховного командования, чтобы тяжелая бомбардировочная авиация в ходе сражения за плацдарм воздержалась бы на время от обычных стратегических задач, чтобы она находилась наготове на случай возникновения критического положения дел.

Спаатс, однако, просил о продолжении бомбардировок Германии и даже о том, чтобы сделать их приоритетными, и Эйзенхауэр встал на его сторону. Стратегическая авиация союзников получила приказ продолжать спои бомбовые улары по рейху, если только фронт не нуждался в их помощи в случае ухудшения обстановки. В тот момент для бомбардировок рейха использовалось:

2100 тяжелых бомбардировщиков 8 й американской ВА в Англии,

1200 тяжелых бомбардировщиков 15-й американской ВА в Италии,

1100 тяжелых бомбардировщиков командования бомбардировочной авиации британских ВВС в Англии.

Сейчас в рейхе целями первостепенной важности стали заводы и сооружения топливной промышленности. Планом предусматривалось следующее распределение задач: 15-я ВА должна была совершать улары с юга по нефтеперегонным заводам, нефтехранилищам и прочим сооружениям в Плоешти, Вене, Блехкаммере и Одертале (Верхняя Силезия), 205-й полк бомбардировщиков британских ВВС, расположенный в Италии, должен был продолжать сбрасывать мины в Дунай; 8-я ВА из Англии должна была совершать налеты на заводы и сооружения в Полице, Цейце, Магдебурге, Лоуне и Руланде в Нижней Силезии, а также на нефтеперегонные заводы в Гамбурге, Бремене и Ганновере. Командованию бомбардировочной авиацией британских ВВС были указаны еще десять целей в Руре.

Против такого массированного крупномасштабного налета, каким был налет, совершенный десять дней спустя после вторжения, остатки немецкой истребительной авиации были бессильны.

Новые активные крупномасштабные действия против топливной промышленности начались 16 июня с налета из Италии на Вену и одновременно бомбовым ударом 8-й ВА по Гамбургу и Центральной Германии, в котором принимало участие более тысячи многомоторных бомбардировщиков под прикрытием от 700 до 800 истребителей. Мы могли им противопоставить до смешного малые силы, но, тем не менее, достаточно эффективные, чтобы нанести чувствительные потери. 20 июня из 1361 бомбардировщика 48 были сбиты и 468 повреждены. В американской сводке, в которой приводились эти цифры, даже говорилось о временной потере превосходства в воздухе. В ходе этого сражения было потеряно 28 немецких истребителей.

На следующий день 2000-тонному бомбовому удару подвергся Берлин, этот налет являлся активным противодействием со стороны союзников. Несколько дней тому назад немцы начали обстреливать Лондон самолетами- снарядами "Фау", и в качестве ответной меры или акта возмездия англичане предложили бомбить столицу Германии с невиданной до этого жестокостью. Гаррис намеревался даже послать ночные бомбардировщики против Германии в дневное время, 3000 английских и американских бомбардировщиков должны были превратить Берлин в груду камней. Спаатс самым энергичным образом воспротивился этому плану, который он назвал чистым терроризмом. Эйзенхауэр и высшее командование американской авиации в Вашингтоне придерживались мнения, что в ходе такого крупномасштабного налета необходимо принимать во внимание только военные объекты. Английское предложение так и не было осуществлено па деле, потому что Гаррис сам отверг свое предложение, когда после тяжелых боев в Нормандии он посчитал, что ему не удастся найти достаточного истребительного прикрытия для такого рейда. Поэтому американцы летали одни, бомбили авиационные заводы, железнодорожные сооружения и правительственные здания. Они потеряли 44 бомбардировщика.

Часть сил, принимавших участие в налете, а именно 114 "Летающих крепостей" и 70 "мустангов", повернула незадолго до основной цели и взяла курс на район Рура в Нижней Силезии, затем нанесла удар по местным заводам по производству синтетического горючего и продолжила полет дальше на восток, то есть в глубь Советского Союза. Это происшествие вызвало большой переполох среди германского высшего командования. Не означало ли это открытия третьего воздушного фронта? Не следовало ли нам теперь ожидать трехсторонних налетов вместо челночных? Не надо ли нам опасаться стратегических бомбовых уларов с востока? Не были ли напрасными все наши усилия по переводу на восток жизненно необходимых производств? После западных и южных не будем ли мы вынуждены теперь создавать восточные рубежи обороны рейха?

Эти опасения были отнюдь не безосновательными. Стратегия союзников развивалась именно и заданном направлении. К идее челночных бомбовых ударов долго относились благосклонно, причем американцы поддерживали ее с восторгом, хотя первый опыт давал повод к размышлению, когда 17 августа 1943 года американские бомбардировщики, базировавшиеся в Англии, перелетели в Северную Африку после налета на Регенсбург, а потом через Бордо вернулись в Англию. Тем не менее вскоре после этого советскому правительству был сделан запрос — может ли оно предоставить несколько баз вблизи от фронта. Стремление проявить добрую волю к сотрудничеству с Советами и оказать прямую военную помощь тоже сыграло немаловажную роль в этом деле. Однако Кремль, по-видимому, не проявлял к этому особого интереса. Наиболее консервативные британские авиационные стратеги тоже не были увлечены этой идеей. Несмотря на это, в ноябре 1943 года генералы ВВС США Дини и Вандерберг прибыли в Москву для переговоров. Позиция Советов была очень уклончива, но в конце концов Молотов "в принципе" согласился.

На Тегеранской конференции Рузвельт нашел возможность переговорить об этом лично со Сталиным. Эллиот, сын президента, был горячим защитником этой идеи. В конце концов после многих возражений Сталин, по-видимому, согласился, но проходили месяцы, а ничего не происходило. В феврале 1944 года после длительных переговоров со Сталиным Гарриман добился желаемого. Кремлевский диктатор объявил о своем намерении оборудовать шесть аэродромов, способных принять 200 американских бомбардировщиков, а также их истребительное прикрытие, но в то же время он отказался от создания подобных сооружений в Сибири для проведения стратегических налетов против Японии.

После такого сигнала к началу генерал Спаатс незамедлительно послал военную миссию в Россию. Первоначальное обещание о шести базах сократилось до трех, причем состояние всех трех было очень плачевным Их местоположение было таким Полтава, Миргород, Пирятин, при этом, вопреки желанию американцев, все они лежали слишком далеко к востоку. На протяжении апреля и мая, пока там начинались работы по расширению и ремонту, американские конвои шли через Атлантику и Персидский залив, чтобы доставить туда необходимые боеприпасы, оборудование, топливо и все, в чем нуждаются бомбардировщики. Русские предоставили людские ресурсы, но в меньшем количестве и не столь квалифицированные, как того требовали американцы. Тем временем была приблизительно назначена дата вторжения, причем от скоординированных американских налетов с запада и востока надеялись получить особый эффект, подобный шоку.

В конце мая после долгих и нудных формальностей, потребовавшихся для въезда 1200 человек американского наземного персонала, три советских аэродрома были готовы принять первые американские бомбардировщики. Операция "Неистовый Джо" могла начинаться. Так как 8-я американская ВА была полностью занята подготовкой к вторжению, то приказ совершить первый налет был дан 15-й ВА. Генерал Иэкер, командующий военно-воздушными силами США в Средиземноморье, лично летел в авангарде сил, состоявших из 130 "Летающих крепостей" под прикрытием 70 истребителей "мустанг", которые поднялись в воздух 2 июня. Целью являлся Дебрецен в Венгрии. Однако первоначально планировались налеты на авиационные заводы в Риге и Милеце в Польше, и в качестве более или менее жеста вежливости Спаатс запросил русских о том, согласны ли они с выбором таких целей. Москва же сильно возражала против этого. Шла долгая дипломатическая неразбериха, однако Москва стояла на своем. Она предлагала цели в Венгрии и Румынии, хотя для выбранных Москвой целей не было нужды приземляться в России Очень недовольные, американцы приступили к операции. Экипажам были даны строгие указания, как себя вести, когда они встретятся со своими братьями по оружию из Красной армии. Никакого панибратства! Безупречное поведение! Никаких политических бесед ни при каких обстоятельствах!

Все авиачасти после полета, протекавшего без происшествии, приземлились как на параде. Один из самолетов взорвался во время полета по необъяснимой причине. Москва объявила об успешном завершении первого челночного рейда между Италией и Советским Союзом.

11 июня соединение вернулось назад в Италию. Но в Германии ожидаемый эффект, подобный шоку, не наблюдался, видимо, оттого, что вихрь начавшегося вторжения заглушил новости об этом событии. И только тогда, когда американцы 21 нюня повторили операцию в то время как часть сил отсоединилась от крупномасштабного налета 8-й ВА на Берлин, мы внезапно заинтересовались и обратили на это внимание.

По всей видимости, первые новости, касавшиеся этого события, доставил "Не-177", который летел следом за американским соединением, не упуская его из виду. Германское командование действовало с невероятной быстротой: 200 немецких бомбардировщиков 4-го (стратегического) авиакорпуса рано вечером 22 июня поднялись в воздух с их базы в Восточной Польше с целью произвести нападение на эту столь важную и достойную внимания цель на расстоянии в 1000 км. Наши части освоили технику ночных налетов в виде потока бомбардировщиков при помощи самолетов наведения и световых сигналов, которую англичане довели до совершенства. Погода была благоприятной, оборона слабой. Без каких бы то ни было потерь немецкие бомбардировщики сбросили свой груз бомб па самолеты, стоявшие с мирной беззаботностью на аэродроме в Полтаве: 43 "Летающие крепости", 15 "мустангов" и несколько советских самолетов были уничтожены, также было повреждено еще 26 самолетов. 300 000 галлонов топлива, доставленного с таким трудом через полмира, сгорело в огне, при этом один американец и двадцать пять русских погибли. На следующий день Миргород и Пирятин также подверглись налетам. Хотя американцы на этот раз спрягали свои самолеты в безопасное место, были уничтожены боеприпасы и топливо. Германские военно-воздушные силы доказали еще раз свою способность вести стратегические военные действия.

Правда, это была последняя успешная операция такого рода. 23 июня советские войска начали крупномасштабное наступление, которое никак не удавалось остановить так, что все силы люфтваффе на Восточном фронте были призваны на помощь армии.

Однако налеты на Германию по-прежнему несли смерть, даже без использования русских баз. Почти каждый день и едва ли не каждую ночь совершались тяжелые пакеты, большей частью в количестве более 1000 бомбардировщиков. Немецкие города один за другим превращались в руины. В своих воспоминаниях "Бомбардировщик" Гаррис говорит: "Необходимо подчеркнуть, что за исключением Эссена, где нашей целью были вообще одни заводы, в ходе сражения за Рур разрушение самих заводов, которое осуществлялось в невиданных масштабах, можно рассматривать как бы в виде вознаграждения. Основные цели обычно находились прямо в центре города". Таким образом, в большинстве немецких городов разрушалась именно их центральная часть с их столетней или даже тысячелетней культурой, тогда как современные промышленные районы, во всем мире похожие друг на друга, хоть и поврежденные, но оставались более или менее нетронутыми.

Для точных или прицельных налетов лучше всего подходили летние месяцы с их ясной погодой и хорошей наземной видимостью. До конца июня только на одни наши заводы синтетического топлива было сброшено 20 000 тонн бомб с момента начала вторжения, и в течение июня сокращение производства горючего уже явно было помехой в плане проведения военных операций. Производство топлива упало с 927 000 тонн в марте 1944 года до 715 000 тонн в мае и до 472 000 тонн в июне того же года.

Американские истребители, оказывая содействие бомбардировщикам, приступили к свободной охоте за нашими запасами топлива, нападая по отдельности на транспорты с горючим и хранилища. В Лондоне была создана совместная комиссия для борьбы против немецких запасов горючего с целью координации отдельных операций союзников. Для того чтобы противостоять этим постоянным и тяжелым опустошительным налетам, Шпеер создал "специальный штаб Гейленберга", который с помощью армии из 350 000 рабочих, в основном иностранцев, занимался реконструкцией и децентрализацией заводов по производству синтетического топлива, строя широко разбросанные и хорошо замаскированные новые сооружения. После войны американские эксперты говорили, что союзники просто не могли не восхищаться той скоростью и той основательностью, с которыми проводились эти работы. Естественно, что в этой армии присутствовали вражеские агенты разведслужб, своим числом превышавшие численность полка.

Тем временем на участке вторжения стратегические бомбардировщики союзников посылались в бой только в особо важные точки. Так. 18 июля 1600 тяжелых и 350 средних английских и американских бомбардировщиков приняли участие в особенно ожесточенном сражении под Сен-Ло. За несколько минут на поле битвы было сброшено 7700 тонн бомб, это была одна из самых тяжелых бомбардировок в ходе войны. Несколько дней спустя фон Клюге доложил Гитлеру результаты совещания командующих. Столкнувшись с таким полным воздушным превосходством, нельзя было ничего поделать, кроме как отойти назад. Доклад заканчивался следующими словами: "Психологическое воздействие на сражающиеся войска, в особенности на пехоту, обусловленное непрерывными бомбардировками, — как раз тот фактор, который заставляет серьезно задуматься над этим".

Неделю спустя, 25 июня, союзники повторно атаковали ту же самую цель, но с гораздо большими силами: 1507 тяжелых бомбардировщиков, 380 средних и 559 истребителей-бомбардировщиков. Согласно утверждению командира танковой учебной дивизии, 70 процентов всех его войск были "либо мертвы, либо ранены, либо в нервном расстройстве". Фон Рунштедт назвал бомбардировки "наиболее эффективным и наиболее впечатляющим применением воздушных сил, которому я когда-либо был свидетелем". На самом деле психологический эффект, по-видимому, был наиболее важным воздействием такой массированной бомбардировки на полях сражений. Материальный эффект был не столь высок, в основном по мнению американской армии. Территория, испещренная воронками от разрывов бомб, препятствовала наступлению и предоставляла хорошие возможности для ведения обороны противнику. Более того, во время таких массовых бомбометаний некоторые бомбы всегда падают очень близко и наносят потери своим же собственным войскам. Тем не менее летчики союзников так хорошо выполнили свою задачу — "бросать бомбы под ноги вторгшейся армии", что Эйзенхауэр верно заметил в своей книге "Крестовый поход в Европе", что без участия воздушных сил вторжение превратилось бы в величайшую трагедию в истории войны.