ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем неудовлетворенность дневными результатами истребителей в воздушной обороне все возрастала и возрастала. Доводы и предложения высшего командования противоречили опыту и заявлениям командиров авиачастей. Причем эта разница во взглядах свалилась прямо на мою голову.

Зачастую я не мог принять какого-нибудь положительного решении, так как начинал ощущать недостаток личного боевого опыта. Вопрос — возможно ли вообще для командиров авиачастей, а также для их сослуживцев отстаивать насущные возникающие на передовой линии фронта требования перед своим начальством или отвергать их для своих подчиненных, если их личный опыт действительной службы устаревает?

По моему мнению, военный начальник, который экспериментирует с практическими результатами воздушных военных теорий и, кроме того, с положительным или негативным опытом других, принадлежит, вообще говоря, к научно-исследовательскому институту воздушных боевых действий, но никак не подходит для оперативного командования. Отсюда возникает потребность в офицерах, которые на своем собственном опыте знают, как нужно осуществить операцию, запланированную и руководимую ими, и чтобы добиться этого, им необходимо принимать участие сейчас и потом при исполнении их приказаний. Кроме того, даваемые ими указания должны основываться на личном опыте, а не только на опыте других лиц. Как бы то ни было, но это оказалось поводом для того, чтобы осенью 1943 года я снова принял активное участие в обороне рейха вопреки приказу.

Это случилось во время дневного налета американцев на сборочный завод Фокке-Вульфа подле Мариенбурга и Анклама тогда, когда они уже летели домой. Я узнал об этом из информации о ситуации в воздухе, поступившей от истребителей головной дивизии. Из Берлина их еще вполне можно было догнать. Я выбрался из-за своего канцелярского стола и сел вместе с моим напарником в "шторьх", стоявший наготове на гарнизонной спортивной площадке в Готтенгрунде, пригороде Берлина. Через несколько минут мы приземлились в Штаакене, среди наших "Fw-190", чьи двигатели были уже прогреты. Из принимаемых нами радиопереговоров истребителей нам стало известно о местоположении, курсе и высоте полета бомбардировщиков. Мы встретили "Толстую собаку"^[5] в небе над Северными Фризскими островами и преследовали их вплоть до северной оконечности Гельголанда. По моим догадкам, там находилось от 200 до 300 бомбардировщиков. А нас только двое. Хоть я и был генералом истребительной авиации, но чувствовал себя очень маленьким, беспомощным и одиноким, несмотря на свой длинный список побед и на все приказы, которые самолично отдавал.

Наконец появились наши слабые силы истребителей, некоторые из них открыли огонь 210-мм реактивными снарядами с большого, слишком большого расстояния. Другие совершали нерешительные нападения, открыв огонь из пушек и пулеметов, причем их атаки также прерывались на очень большом расстоянии. Это выглядело так, как если бы мне довелось стать свидетелем прямой противоположности того, чего я добивался на совещаниях — сокрушительного впечатления! Неужели Геринг был во многом прав в своей суровой критике?

Сейчас мы находились на одной и той же высоте с соединением из 20 "Летающих крепостей". Сбросить дополнительный бак с горючим! Атака! Итак, вперед, проявляя осторожность вместе с рассчитанной смелостью! В итоге несколько попаданий, но ничего похожего на сбитый самолет. Тем временем, пролетая над вражеским строем, я замечаю то там, то тут отдельные бомбардировщики, которые оторвались от соединения, и атакую один из них, на этот раз с большей самоуверенностью и решительностью, причем, как полагается, сзади и снизу.

Я был взволнован. Вы там в бомбардировщике, — ну, кто кого?! Сбросить скорость! Передо мной необычно большая мишень. Как можно дольше я стреляю изо всех четырех пушек и двух пулеметов. Это был образцово сбитый самолет!

На обратном пути в моей голове вертелись всякого рода мысли. Не лучший ли это или даже единственно правильный способ инспектирования авиачастей в военное время с целью получить достоверную картину ситуации? Впечатление создалось отнюдь не самое благоприятное, если даже принять во внимание, что у тех летчиков это был всего второй боевой вылет. Я вынужден был во многом согласиться с Герингом. Однако теперь я мог смело, с прежней уверенностью в себе взглянуть в лицо несправедливым обвинениям и требованиям, некомпетентным при близком рассмотрении.

Вплоть до сентября 1943 года радиус действия американских истребителей сопровождения оканчивался примерно на границе между Эмденом и Кельном. Основные силы истребителей тут разворачивались и летели назад на свои базы, тогда как новая волна истребителей встречалась здесь с бомбардировщиками по их возвращении.

Нашей целью являлись разрушение на части строя бомбардировщиков и потом их уничтожение. Поэтому мы пытались по возможности атаковать снова и снова одно и то же соединение для того, чтобы ослабить его оборонительную мощь, и отчасти потому, что более чувствительными оказывались большие потери именно для одного соединения. чем тогда, когда потери распределялись среди нескольких или же среди всех участвовавших частей.

До тех пор пока американцы летали во второй половине 1943 года без или с недостаточным истребительным прикрытием или в виде широкой дуги со стороны Северного или Балтийского морей, истребители и тяжелые истребители достигали неплохих результатов. Последний налет 8-й американской ВА в глубь территории рейха без истребительного сопровождения был снова совершен против Швейнфурта, имевшего столь большое значение для американцев, что они рискнули провести еще один налет, несмотря на высокие потери 17 августа. В налете участвовало 266 четырехмоторных бомбардировщиков, которых истребители сопровождали только до Эйфеля. Однако в тот памятный день, 14 октября 1943 года, нам удалось послать в бой почти все наши легкие и тяжелые истребители, задействованные в обороне рейха, и еще дополнительно к ним часть истребителей из 3-го воздушного флота во Франции. В общем, в этом воздушном сражении принимало участие 300 дневных истребителей, 40 тяжелых истребителей и часть ночных истребителей, для нас это сражение было самым успешным за весь год. Нам удалось разбить на части несколько соединений бомбардировщиков и почти целиком уничтожить их. Маршрут подлета и возвращения был отмечен дымящимися обломками сбитых машин. Согласно американским сводкам, только 25 самолетов вернулось домой неповрежденными, 140 были повреждены и 61 сбит. С немецкой стороны потери составили 35 истребителей.

Можно было полагать, что смертельную опасность, которую представляли собой эти налеты для шарикоподшипниковой индустрии, удалось предотвратить на некоторое время. На некоторое время! Потому что теперь произошло то, чего мы давным-давно опасались, предсказывали и о чем заранее предупреждали высшее командование: американские самолеты сопровождения "Р-47" "тандерболт" увеличили оперативный радиус своих действий. С воздушных баз на юге Англии они могли теперь достигать линии Гамбург — Ганновер, Кассель— Франкфурт.

ГЕРМАНИЯ В ПЕРЕЛОМНЫЙ ПЕРИОД

После длительных и порой весьма бурных дискуссий на конференции в Касабланке в январе 1943 года союзники признали целью воздушной войны проведение массированных бомбовых ударов. В конце концов начальниками союзных штабов был подписан документ, в котором задачей объединенных западных военно-воздушных сил объявлялось последовательное разрушение и уничтожение военной, индустриальной и экономической мощи Германии, а также подрыв морального духа населения в такой степени, чтобы Германия окончательно утратила способность к сопротивлению.

В связи с этим в первую очередь должны были подвергаться налетам промышленные объекты внутри Германии.

План "совместных бомбовых ударов", принятый союзным верховным командованием в мае 1943 года часто видоизменялся как до, так и в ходе своего осуществления. К примеру, производство подводных лодок и их базы первоначально стояли во главе списка так что во время первых четырех месяцев 1943 года 63 процента всех американских и 30 процентов всех английских бомб, сброшенных над Европой, были нацелены против подводных лодок. Кроме таких городов, как Эмден, Внльгельмсхавен. Киль, Гамбург, Любек и Бремерхавен, повторным налетам подвергались базы подводных лодок на атлантическом побережье: Брест, Лориан. Сен-Назер, Ланалис и в особенности Бордо. Во многих из этих мест были произведены огромные разрушения. И только базы подводных лодок, спрятанные безопасно под толстым слоем бетона, остались неповрежденными и пригодными для боевых действий. В июне 1943 года эти налеты были прекращены в связи с незначительными результатами. С подводными лодками следовало сражаться только в открытом море. И в этом сражении английским и американским самолетам вскоре удалось достичь очень больших успехов, которые в конце концов стали просто роковыми для немецкого подводного флота.

Тем не менее борьба, направленная против производства немецких подводных лодок, которая в соответствии с пожеланиями англичан стояла на первом месте в списке приоритетов, принятом в Касабланке, скоро очутилась на седьмом месте. Первое место теперь занимала борьба против немецкой авиационной промышленности, на этот раз уже по желанию, выраженному американцами. Генерал Иэкер, командующий 8-й американской ВА, исходя из того факта, что в течение первых четырнадцати операций потери среди его бомбардировщиков были вызваны исключительно действиями истребительной авиации, пришел к заключению, что если бы ему удалось уничтожить оборону, представленную истребительной авиацией, то, вероятно, проникновение в сердце Германии стало бы безопасным делом. Он был хорошо осведомлен о том, что зимой 1942/43 года немецкая истребительная авиация испытывала кризис, и, по его мнению, надлежало действовать безотлагательно, прежде чем она оправилась бы от кризиса. Таким образом, он отдавал предпочтение немедленному нападению против германской авиационной промышленности внутри рейха.

Американцы понимали, что основной помехой, мешавшей увеличению точности дневных налетов, являлась немецкая истребительная авиация. Отсюда, кроме борьбы против немецкой авиационной промышленности, делался другой вывод: потребность в истребительном сопровождении дальнего действия. Американское высшее командование пришло к правильному заключению, что воздушное прикрытие является альфой и омегой стратегических налетов в дневное время. Но немецкую истребительную авиацию позволило одолеть даже не 1000-е число четырехмоторных бомбардировщиков. Ведь, в конце концов, американцы должны были так же долго считаться с тяжело переносимыми потерями, как и немецкая истребительная авиация, которая хоть и была намного слабее, но, тем не менее, всякий раз напористо атаковала "Летающие крепости", постоянно совершенствуя способы нападения. Воздушное превосходство могло быть завоевано только истребителями. В основном это был тот же самый опыт, который люфтваффе приобрело во время битвы над Англией, обоснованность которого не смог изменить даже потрясающий технический прогресс отраженный в "Летающей крепости" и сопоставимый с достижениями немецкого бомбардировщика "блиц".

Свои первые боевые налеты американские бомбардировщики совершали под прикрытием "спитфайров". До тех пор пока у американцев не было в наличии собственных истребителей дальнего действия, они прибегали к сокращению числа своих налетов на Германию до отдельных рискованных операций, часто сопровождаемых большими потерями, и между тем занимались увеличением количества и улучшением летных качеств истребительной авиации сопровождения. Промежуточным решением послужил "YB-40", то есть "Летающая крепость" без бомб, единственной функцией которого было отражение атак неприятельских истребителей. Самолет был специально переоборудован для этой цели. На каждые два-три бомбардировщика "В-17" в соединении приходился один сопровождающий "YB-40". Но его эффективность была незначительной. С нашей стороны проводилось параллельное усовершенствование воздушной обороноспособности; так, четырехмоторные "Не-177" были оснащены пушками и реактивными снарядами, которые запускались вертикально вверх. Мы надеялись, что с помощью этих летающих пушек мы сможем разбивать боевой порядок бомбардировщиков, однако наши планы были разрушены американскими истребителями сопровождения.

Не раньше чем в январе 1943 года в Англию прибыли первые истребители сопровождения "Р-47" "Тандерболт". В начале апреля были укомплектованы два авиаполка, а спустя две недели "тандерболты" впервые встретились в воздухе с "Fw-190", который был лучше по многим параметрам. "Р-47" еще предстояло пройти длинный путь, необходимо было провести еще много усовершенствований перед тем как его можно было использовать в ходе регулярных боевых действий. В самом начале радиус его действий не превышал 240 км до тех пор, пока в мае его не оснастили дополнительными отделяемыми топливными баками. И только осенью прикрытие из истребителей "тандерболт" стало целиком и полностью эффективным, причем радиус их активных действий увеличился почти до 500 км.

Учитывая все это, появление над Германией истребителей дальнего действия не вызвало у нас удивления. Но Геринг в своем безрассудстве не только отказался выслушать обоснованные предсказания, но также отказался воспринимать неоспоримые факты воздушной войны, которую вели союзники. Мощь, высота подлета к цели, увеличение глубины проникновения неприятельских самолетов сопровождения — все это или просто отвергалось, или же считалось преувеличением, и все перед лицом ежедневного действительного опыта. А когда ранней осенью в небе над Германией появилось еще большее число истребителей дальнего действия, и это никак нельзя было оправдать, Геринг действовал так, будто их не существовало. Он продолжал требовать сбивать бомбардировщики. Сопровождавшие их истребители следовало просто игнорировать. Тактика атак, авиационное оборудование, вооружение и обучение — все было по-прежнему сфокусировано на борьбе с бомбардировщиками. Суть моего предложения состояла в том, чтобы использовать часть наших истребителей против неприятельского прикрытия на ограниченном пространстве для того, чтобы создать лучшие предпосылки для последующего нападения на бомбардировщики. Наконец, я предложил послать все наши истребители против вражеских истребителей прикрытия в виде одной атакующей силы, хотя, конечно, при сложившихся обстоятельствах было чрезвычайно трудно принять решение не атаковать самолеты, нагруженные бомбами, столь губительные для наших городов. И все же, по моему мнению, надо было срочно остановить продвижение и дальнейшее расширение влияния истребительной авиации сопровождения. Вступать в сражение с бомбардировщиками, прежде чем схватиться с истребителями прикрытия, значило бы делать второй шаг, не сделав первого.

Вместо того чтобы сражаться с истребителями, мы в первую очередь сражались с бомбардировщиками, но в таком случае периферийная оборона, которой по-прежнему мы твердо придерживались, была совершенно неверной. Непрестанное требование — как можно скорее атаковать бомбардировщики — могло быть успешно осуществлено только в том случае, если нападения производились группами истребителей Это означаю, что нашим истребительным эскадрильям из двадцати самолетов каждый раз приходилось атаковать значительно превосходившие их неприятельские силы. В такого рода действиях результаты были, естественно, небольшими, а наши потери непомерно высоки. Вместо того чтобы атаковать бомбардировщики, когда они находились за пределами сферы истребительного прикрытия, наши истребители должны были атаковать неприятеля в тот момент, когда он был сильнее всего.

Когда истекало время полета для наших истребителей, им приходилось приземляться на ближайшем аэродроме вне зависимости от того, к какому соединению они принадлежали, и после заправки и пополнения боеприпасов они вылетали на свое второе боевое задание. Геринг в категорической форме требовал, чтобы по крайней мере в ходе одной боевой операции совершалось два или даже три боевых вылета. Это означало перенапряжение сил у летчиков, самолетов и командования. Тем не менее первоначально были получены хорошие результаты. Множество отбившихся от главных сил и поврежденных бомбардировщиков было настигнуто и сбито на их обратном пути. Однако осенью 1943 года американцы укрепили боевой порядок самолетов в воздухе и усилили истребительное прикрытие. И тогда наши измотанные летчики как во время второго боевого вылета, так и в третьем, если таковой случался, стали нести большие потери.

В этих условиях к наземным аэродромным службам предъявлялись дополнительные требования. Были организованы заправочные станции на как можно большем числе аэродромов для рассредоточенных посадок самолетов в ходе боя. Кроме этого, там должны были быть постоянно наготове оснащенные патронами ленты, необходимые запасные части, пищевое и медицинское обеспечение. Были сформированы специальные обслуживающие команды, которые по сигналу "истребители к бою", поступавшему от командования воздушным флотом рейха, приводились в состояние боевой готовности. Разрозненные самолеты, приземлявшиеся на данном аэродроме, каждый раз объединялись друг с другом под началом старшего летчика и в наикратчайшее время получали приказ па взлет из истребительной дивизии, ведущей бой. Гигантская машина набирала огромные обороты. Кроме летного персонала и наземных механиков, командование отдельной истребительной дивизии нуждалось в разведывательной службе, в состав которой входили 75 офицеров, 15 гражданских чиновников, 3300 солдат и сержантов и дополнительно 2400 женщин-помощниц. Тысячи людей были заняты исключительно тем, чтобы против врага поднялись в воздух 100, 200 или, самое большее, 300 самолетов-истребителей.

Но, несмотря на все их усилия и попытки надежно защитить свою родину, это редко приносило удовлетворительные результаты. Чем больше возрастали атакующие силы американцев, тем более губительными для нашей истребительной авиации, бывшей к тому же гораздо слабее, становились военные операции в ходе обороны внешних воздушных границ. Требованием момента являлось количество против количества. Основной массе наших истребителей нечего было делать на внешних границах, тогда как в центре они могли бы очень пригодиться. Вот почему я предложил взять и расположить наши истребители далеко позади, и только благодаря тому, что немецкое командование не решилось достаточно рано перебросить истребители с внешних границ подальше назад, у 8-й американской ВА не оказалось столь больших потерь во время ее редких попыток прорваться в глубь территории рейха. Когда после войны союзники открыли свои архивы, то стало ясно, насколько успешными оказались бы действия наших авиачастей в том случае, если бы их оттянули назад. В описании Второй мировой войны, опубликованном военно-историческим департаментом американских воздушных сил и основанном теперь на общедоступных документальных сведениях, отдельная глава посвящена серьезному кризису, в котором очутились союзники после активных бомбовых ударов по рейху осенью 1943 года из-за неожиданно успешных действий немецкой обороны. В начале октября 1943 года 8-я ВА предприняла в течение шести дней четыре попытки прорваться сквозь немецкий истребительный заслон без поддержки своих истребителей сопровождения. Это вылилось в воздушные сражения, вызвавшие слишком большие для них потери. Во время налета 8 октября на Бремен-Вегесак потери составили 30 бомбардировщиков. На следующий лень в ходе стремительного нападения на авиационные заводы Анклама, Мариенбурга. Готенхафена и Данцига было потеряно 28 бомбардировщиков. Дальше еще 30, то есть четвертая часть всех сил, участвовавших 10 октября в налете на Мюнстер. Направляющая и головная 100-я бомбардировочная группа была раздроблена за две минуты и в ходе длившегося не более семи минут сражения полностью уничтожена. Ни один из ее самолетов не вернулся назад.

Концом этой серии успешных действий немецкой обороны, которые американцы для себя охарактеризовали как катастрофические, послужило воздушное сражение 14 октября 1943 года над Швейнфуртом, о котором уже упоминалось. На следующий день генерал Иэкер писал генералу Арнольду: "то, что совершило люфтваффе, беспримерно по своей значимости, по тому мастерству, с которым это было спланировано, и по жестокости, с которой это было осуществлено". Согласно американским боевым сводкам, вначале немецкие истребители провели атаку с головы, ведя огонь из 20-мм пулеметов. Затем подошел черед истребителей с их реактивными снарядами. "Словно хорошие охотники на уток, — вот как там это звучит, — они открыли огонь по ведущим самолетам, отлично зная, что при нормальном рассеивании выстрелов они, вероятнее всего, будут поражены. Тем временем одномоторные истребители вновь заправились горючим и атаковали их со всех сторон. Вскоре за ними последовали атаки перестроившихся двухмоторных самолетов с реактивными снарядами… Неприятельские самолеты сосредоточились сразу в один боевой порядок, который разрушался под атаками реактивных снарядов, а затем поврежденные самолеты окончательно добивали при помощи пулеметного огня". Немецкие истребители атаковали вскоре после того, как истребители прикрытия "Р-47" покинули основные силы бомбардировочной авиации в районе Ахена. Когда эти силы достигли своей цели, они были уже значительно расстроены. Так. 40-й бомбардировочный полк, возглавлявший 1-ю дивизию, потерял 7 из 49 самолетов, а несколько других были настолько тяжело повреждены, что вскоре присоединились к 29 сбитым самолетам, всего потерянным этой частью. В целом потери составили 60 сбитых "Летающих крепостей" и 138 поврежденных самолетов, причем 17 из них не подлежали восстановлению Объявленное количество сбитых немецких истребителей — 168 штук — служило слабым утешением, в особенности когда после войны из попавших к ним в руки архивов американцы узнали, что в тот день потери у нас составили не более 38 сбитых и 20 поврежденных истребителей.

Сообщение завершается словами: "Операция 14 октября показала, что столь глубокие проникновения в дневное время без истребительного сопровождения обходятся слишком дорого, чтобы их можно было стойко переносить… 8-я ВА не в состоянии совершать дальнейшие глубоко проникающие налеты либо на Швейнфурт, либо на какой-нибудь другой объект внутри Германии".

В течение всего одной недели 8-я американская ВА потеряла 148 бомбардировщиков вместе с экипажами и еще многие были тяжело повреждены. Самой большой потерей считалась утрата обученных и опытных летчиков, поскольку найти для них замену было большой трудностью для американского командования. Моральный дух уцелевших экипажей был подорван. Порой даже вынужденно предпринимались энергичные дисциплинарные меры. Снова глубоко выявились расхождения в способе ведения воздушной войны между американцами и англичанами. В самом начале совместных действий англичане утверждали, что потери у американцев в ходе дневных налетов не соответствуют результатам, теперь это утверждение снова возрождалось, и опять от американцев требовали оставить идею с дневными налетами в пользу бомбовых ударов по площадям ночью. А мы по-прежнему не решались перебросить наши истребители назад от границ рейха!

Управление войной с воздуха у союзников претерпело настоящий и глубокий кризис. Американцы вынуждены были возложить все свои надежды на истребители сопровождения дальнего действия, которые скоро были готовы принять участие в боях. С помощью одних многомоторных бомбардировщиков одолеть военно-воздушные силы Германии не удалось.

Существовало опасение, что, несмотря на все налеты на авиационную промышленность, все равно у немецкой истребительной авиации возрастает и боевая мощь, и численность. Британская секретная служба, от которой зависела деятельность американских военно-воздушных сил в Англии, установила, что начиная с лета 1943 года численность немецких истребителей, действовавших в боях над рейхом и на западе, возросла, несмотря на все их потери и разрушения в промышленности. Каким образом это можно было сопоставить с объявленными результатами американских налетов на немецкую авиационную промышленность и с почти астрономической цифрой сбитых, как сообщалось, вражеских самолетов? Так что либо то, либо другое, либо и то и другое вместе было неверным. Решение этой задачи было найдено после войны. Сейчас в США известно, что число сбитых самолетов часто преувеличивалось. Также известно о том, что переоценивалась эффективность бомбовых ударов, а с другой стороны, недооценивалась способность к восстановлению и сила сопротивляемости германской военной промышленности.

[5] Большое соединение неприятельских бомбардировщиков.