ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы остались одни, в напряженном ожидании. В этот момент решалась судьба люфтваффе. Верховный командующий люфтваффе сам осознал, что наше авиационное руководство взяло в борьбе против Запада неверный курс, и, по-видимому, как и мы, убедился в том, что пора повернуть руль в другом направлении. Два года мы шли неверным путем. Уже после окончания битвы за Англию нам следовало бы на западе переключиться на оборону, отдать приоритет истребителям над бомбардировщиками сделать так, как поступили в свое время англичане, когда им угрожали налеты немецкой авиации, а уж после того они перешли снова к наступательным действиям. Только восстановление превосходства в воздухе над нашей собственной территорией помогло бы нам переломить ситуацию и возобновить наступательные действия. Однако пока положение много хуже, западное направление не защищено, и было бы бессмысленно и вредно пытаться поддерживать домыслы о нашей наступательной активности. Наконец-то и высшее командование пришло к такому же выводу. Вероятно, это была бы непростая и трудная работа — за столь короткий промежуток времени превратить люфтваффе из явно наступательного вида оружия в столь же эффективное оружие обороны, но никто из нас не сомневался в возможности ее осуществления. Гамбургские обстоятельства убедили даже командующего бомбардировочной авиацией, которому стало очевидно, что его бомбардировщики должны будут уступить, хотя бы на некоторое время, свое преимущество. Вновь завоевать и обеспечить превосходство в воздухе над рейхом было нашим взаимным решением, причем в данной стадии войны в воздухе это могло быть достигнуто только с помощью самолетов-истребителей. Участники этого совещания, полностью осознававшие свою ответственность и самым серьезным образом заинтересованные в защите рейха с воздуха, искали способ избежать такого рода несчастья или катастрофы. Они полагали, что нашли его. Сейчас все зависело оттого, что скажет Гитлер — от его последнего слова. Сам я был убежден, что он одобрит и поддержит наши выводы всем своим влиянием и авторитетом.

Потом дверь отворилась, и в сопровождении своего старшего адъютанта вошел Геринг. Не говоря ни слова, уставившись прямо перед собой, он прошел мимо нас и направился в соседнюю комнату. Мы с изумлением посмотрели друг на друга. Что произошло? Его адъютант дал нам пространное объяснение, из которого мы поняли, что Гитлер в ходе ожесточенного обсуждения отклонил все наши предложения.

Спустя какое-то время меня и Пельтца вызвал к себе Геринг. Мы стали свидетелями удручающей картины: Геринг совершенно пал духом. Его голова бессильно склонилась на руки, лежавшие на столе" он простонал несколько ничего не значащих слов. Мы замерли в недоумении, пока он, наконец, не взял себя в руки и не сказал, что мы являемся очевидцами момента его глубочайшего отчаяния. Фюрер утратил веру в него. Все предложения, от которых он ожидал радикальных перемен в сложившейся военной ситуации в воздухе, были отвергнуты. Фюрер заявил, что люфтваффе слишком часто обманывало его надежды, а о переходе от наступательных действий к оборонительным не могло быть и речи. Он предоставляет люфтваффе последний шанс реабилитировать себя посредством возобновления воздушных ударов против Англии, причем на этот раз в больших масштабах. Сейчас, как и прежде, лозунг был — атаковать. Устрашающий террор можно сокрушить только встречным террором. Именно таким способом фюрер расправлялся со своими политическими противниками. Геринг осознал свою ошибку. Фюрер всегда был прав. Так что теперь все наши силы на западе надлежало сконцентрировать на проведении столь мощных воздушных ударов возмездия, чтобы неприятель никогда больше не осмелился бы на второй Гамбург. В качестве первой меры по осуществлению данного плана фюрер приказал поставить кого-нибудь главным, кто отвечал бы за воздушные нападения против Англии.

Тут Геринг вскочил с места. "Полковник Пельтц, — крикнул он. — я назначаю вас командующим всеми наступательными силами против Англии!" Затем последовало обсуждение деталей, и для незамедлительного создания атакующего или штурмового корпуса были приняты безотлагательные меры.

Трудно передать, что я чувствовал в тот момент. Раздражение и возмущение смешались с неспособностью понять происходящее и желанием покинуть свой пост. Что же осталось от единодушия всего руководства по вопросу о воздушной обороне? Что я мог сейчас сделать? Не следовало ли мне попросить, чтобы меня освободили от занимаемой должности? Единственной причиной, по которой я не подал в отставку, являлось мое убеждение, что решение фюрера не было окончательным и бесповоротным. Но я ошибался. Оно осталось таким же неизменным. и все мои попытки как-то противодействовать ходу событий, который я считал гибельным, наталкивались на непреодолимый барьер — "приказы фюрера".

ОТ КРИЗИСА К КРИЗИСУ

"Командующий всеми наступательными силами против Англии" с чрезвычайной энергией взялся за порученное ему дело. Применяя новые методы нападения и новые самолеты ("Ju-188" и "Не-177"), он оказался в состоянии спустя некоторое время возобновить налеты на Англию. Согласно приказам фюрера все силы люфтваффе должны были подчиняться этой цели, но, тем не менее. новые наступательные действия никогда не достигли уровня стратегической значимости. Они не могли достичь этого, потому что все необходимые предпосылки были упущены. Некоторые цели в Англии удалось повредить, однако наши потери оказались чересчур велики и в конце концов просто стали невыносимыми. По сравнению с разрушительными налетами, которые теперь постоянно проводили англо-американские бомбардировщики, наши налеты, очевидно, выглядели как булавочные уколы.

Усилия люфтваффе были не только тщетными, но и непосредственным образом демонстрировали собой эффект бумеранга, потому что это все совершалось за счет ресурсов внутренней обороны. Самой острой проблемой, возникшей после налета на Гамбург, стал вопрос: как встречать ночные налеты англичан без помощи радиолокационных установок, которые из-за помех бездействовали? В действиях ночных истребителей, которые некогда добились замечательных результатов, сейчас явно ощущалась слабость. Они не могли функционировать без радарной поддержки, из этого положения необходимо было как можно скорее найти выход. В противовес технически сложному и высокоточному методу ночного веления боя была предложена очень простая идея, которая и стала временным решением проблемы. Созданный метод назывался "Кабан", при данном методе применялись одномоторные самолеты с одним пилотом, без электрорадара и не руководимые с земли, ночной бой был основан на визуальном контакте.

Во время ночных массированных налетов стало очевидным, что из-за огромного сосредоточения сил над целью возникали условия почти дневного освещения, и поэтому преследование английских бомбардировщиков становилось возможным без радарной наводки. Майор Германн, летчик-бомбардпровщик, отстаивал идею воздушного боя "ясной ночью" над целью и сам успешно и бесстрашно опробовал ее в боевых действиях. В соответствии со своим собственным мнением, нo применительно к угрожающему положению дел с ночными истребителями, Геринг издал приказ о немедленном формировании специальной истребительной группы. Требовались летчики, обладавшие опытом слепого полета. Летчики из разных подразделений люфтваффе, которые имели такой опыт, добровольно сообщали о своей готовности. Самолеты должны были набираться из числа дневных истребителей. За очень краткий промежуток времени к боевым действиям были готовы три полка одномоторных истребителей. Несомненно, они создавали беспорядок в хорошо организованной системе частей ночных истребителей, зенитных батарей, тем самым как бы портили сложившуюся ситуацию в воздухе, однако им сопутствовал бесспорный успех. Германна наделили особыми полномочиями, и под его началом была сформирована 30-я дивизия истребителей "Кабан".

Освещение над горящими городами можно было улучшить несколькими методами. Когда бомбардировщики летели выше толстого облачного слоя, облака выглядели как матовое стекло, если они подсвечивались огнями из магния и светом прожекторов, причем силуэты атакующих самолетов были легко различимы сверху. Когда облака были слишком густыми и свет снизу не проникал сквозь них, тогда сверху на парашютах сбрасывались осветительные средства и, кроме того, из зенитных пушек производился огонь осветительными снарядами и ракетами. Это приводило в сильное замешательство систему гражданской обороны, так как до сих пор она следила за тем, чтобы всеобщее затемнение не нарушалось ни малейшим лучом света, причем даже огонь от сигареты на улице рассматривался как серьезное преступление. Теперь же во время ночных налетов на улице можно было читать газету.

Осенью 1943 года Каммгубер оставил свой пост командующего ночными истребителями и они перешли ко мне в подчинение. Я назначил инспекторов ночных истребителей, и первым — Германна, а позже еще одного замечательного ночного летчика-истребителя Штрайба. На востоке инспектором дневных истребителей был Граутлофт, а на западе и юге — Лютцов.

Я был и по-прежнему являюсь сторонником специализации. Благодаря ей одной я рассчитывал на полное и совершенное овладение практикой воздушных военных действий, которые становились все более и более сложными. Геринг же придерживался мнения, что специалист является только обузой. На основании личного опыта он считал, что сильная личность, не обремененная грузом специальных знаний наилучшим образом подходит для роли командира, и поступал в соответствии со своим убеждением. Перемены среди командования становились все более насущными Дела зашли так далеко, что в случае, если вновь назначенный высший офицер не обладал необходимыми теоретическими знаниями, его следовало заменять.

Тревожили не только проблемы с персоналок Защита рейха от воздушных налетов вызвала столь большие потери среди личного состава в истребительной авиации, что нехватка летчиков-офицеров, а следовательно, дефицит подходящих кандидатов на должности командиров, и так уже существовавший с 1941 года, осенью 1943-го приобрел угрожающие размеры. В составе люфтваффе насчитывалось 70 000 офицеров и 400 генералов. Собственно в истребительной авиации число офицеров, стоявших во главе соединений, и летчиков-инструкторов никогда не превышало 800 человек на протяжении всей войны.

Германия никогда не испытывала недостатка в мальчиках, которых влекла к себе истребительная авиация. Как командующий этого рода войск, я получал тысячи писем от юношей, хотевших стать истребителями но так и не попавших в военно-воздушные силы, несмотря на продвинутый курс планерной подготовки и свои настойчивые требования.

Просто бытовало мнение, что летчики-бомбардировщики требуются в большей степени, чем истребители. Это приводило к отбору новобранцев, без особой любви относившихся к истребительной авиации. Инструкторы и ведущие летчики в летных школах и тренировочных спецкомандах очень часто не имели военного опыта и поэтому были не в состоянии судить о том, кто из новобранцев обладал необходимым уровнем подготовки летчика-истребителя.

После завершения основного учебного курса при военной академии, через который обязаны были пройти все офицеры-кадеты, новобранцы, предназначенные для истребительных частей, направлялись в школу летчиков-истребителей. Причем с самого начала их численность была слишком мала по сравнению с ожидавшими их задачами, к тому же полный базовый учебный курс люфтваффе был слишком ограниченным. Когда 7 марта 1936 года молодая немецкая армия оккупировала демилитаризованную Рейнскую зону, существовала только одна школа по подготовке летчиков-истребителей, причем она на какое-то время была даже распущена, потому что для первых военных действий остро потребовались ее самолеты. Такое отчаянное предприятие, а я испытал его на своем опыте, бросает впечатляющий отсвет на начало возникновения люфтваффе. Я полагаю, что стоит хотя бы кратко поведать об этом. С трудом наскребли всего три слабых, недоукомплектованных полка истребителей для захвата Рейнской области, причем в каждом из полков едва ли десять самолетов годились к боевым действиям. На других же ради видимости поспешно были установлены пулеметы, из которых нельзя даже было стрелять. Если бы тогда Франция серьезно отнеслась к этому, то ее военно-воздушные силы уничтожили бы нас.

Если судить с точки зрения истребительной авиации, то оккупация Рейнской зоны была опасным блефом. Наш полк перелетел сначала в Верль: парад, встречи с международной прессой и иностранными военно-воздушными атташе — все создавало благоприятное впечатление. Ночью мы перекрасили зеленые пропеллеры в красный цвет и снова предстали перед публикой на аэродроме под Дортмундом. Такой же трюк был проделан еще раз в Дюссельдорфе, но там мы были уже осторожнее. Летчиков, которых и так уже фотографировали дважды, заменили механики, переодетые в летную форму.

Маскарад, по-видимому, достиг своей цели. Но успех такого рода привел к привычке обращаться подобным образом со всей структурой люфтваффе. Развитие происходило скорее вширь, чем в глубину. Кого-то опьяняло число образованных соединений, но за этим скрывался недостаток в учебных организациях и даже в самих возможностях для мирных нужд. Когда в период с 1942-го по 1943 год существенно возросло количество школ для летчиков-истребителей, то возникла нехватка инструкторов с опытом военных действий, которых перегружённые фронтовые части никак не могли выделить для этого. Более того, остро не хватало самих самолетов для фронта что естественным образом в первую очередь ударяло но школам. Подходящим выходом из создавшегося положения являлось сокращение сроков обучения, что, однако, служило причиной дальнейшего увеличения наших потерь. Но что оставалось делать?

Для истребительной авиации мной предлагался отдельный учебный курс, который включал в себя специализацию с самого начала, с целью избежать бесполезных и в чем-то совпадающих моментов в ходе основного обучения и в военной академии. Таким путем, наверно, мы смогли бы добиться укороченных сроков обучения без ущерба для качества самой подготовки. Но мои предложения были отвергнуты командующими воздушными флотами. Они заметили определенную опасность в дальнейшем распространении специализации и к тому же в принципе были против того, чтобы делать подобные исключения для истребительной авиации.

То, что было достигнуто учебными заведениями во время войны, невзирая на огромное число препятствий, очень благоприятным образом сказывалось на успехах передовой линии фронта. Однако необходимо также упомянуть о большом количестве несчастных случаев в ходе подготовки, которые можно было только объяснить исключительно чрезвычайным положением.

Снижение качества подготовки новых пилотов становилось все более серьезной проблемой, поскольку неприятель все более опережал нас как по качеству самолетов, их количеству, так и по приобретенному опыту. Летчиков-новичков можно было посылать воевать только на Восточный фронт, где можно было шаг за шагом приобретать опыт. В битве же за Германию вопрос стоял таким образом — быть ветераном прямо со старта. Все время возраставший процент молодых и неопытных летчиков, сбитых до того, как они достигали своего десятого боевого вылета, вскоре стал составлять более чем 50 процентов. Коэффициент эффективности между неприятелем и нами вырос не в нашу пользу, и не только в техническом отношении, но и в плане летного состава. Соревнование же в количестве самолетов нами было уже давно проиграно.

В конце 1944 года существовало только пятнадцать летных школ, причем их явно не хватало по вышеупомянутым мною причинам. Немецкий летчик-истребитель посылался на фронт, имея только 150 часов налета, у американского летчика эта цифра была чуть ли не в три раза выше. Я должен согласиться с генералом Коллером, последним начальником штаба люфтваффе, который в своих докладах сообщал: все, что было в человеческих силах, было достигнуто за короткий период построения люфтваффе, но там, как и в армии, не хватало ни людских, ни материально-технических резервов. Коллер пишет: "Если не принимать в расчет 1940 год, то каждую операцию и почти каждое сражение Гитлер проводил без запаса резервов. Если не хочешь рисковать всем, то нельзя воевать без подготовки, при помощи полу-обученных военных сил, однако на самом деле все происходит именно таким образом".

Во всяком случае, с самого начала у нас не было достаточно сил для того, чтобы выстоять на всем протяжении войны, в ходе которой люфтваффе должны были сражаться на фронтах длиной в тысячи километров и в то же самое время защищать рейх от мощных атак воздушных армад. Силы люфтваффе в начале Второй мировой войны были следующими:

30 полков бомбардировщиков (18 "Hе-111", 11 "Do-17", 1 "Ju-86");

9 полков пикирующих бомбардировщиков ("Ju-87" "Штука");

1 полк истребителей армейской поддержки ("Hs-123");

10 полков тяжелых истребителей ("Me-110D");

13 полков истребителей ("Ме-109Е");

21 эскадрилья разведывательных самолетов дальнего действия (F) (19 "Do-17P", 1 "Не-111Н", 1 "Do-17F");

30 эскадрилий разведывательных самолетов местного применения (Н) (25 "Hs-126", 5 "Не-45/46").