ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В начале войны численность соединений как в американских, так и в английских военно-воздушных силах была меньшей, но они не находились в таком безнадежно напряженном состоянии, как наши части. Когда в начале военных действий английские и американские военно-воздушные силы столкнулись с большими трудностями, они сохранили достаточно большой скрытый потенциал людских ресурсов и военной промышленности для того, чтобы создавать авиацию на существенно более широком основании. Четыре года спустя с помощью этого рода войск союзники начали проводить успешное разрушение Германии. Если не учитывать некоторые непродолжительные операции, они придерживались принципа экономии сил, а также, несмотря на потери и восстановление последних, они стремились прежде всего к постоянному наращиванию своих сил.

Более низкие летные характеристики и меньшая численность наших истребителей — вот что служило темой нашей беседы с Герингом в замке Вельтенштейн осенью 1943 года. Во время разговора мы вместе с Герингом прогуливались во дворе замка.

Как обычно, я выслушивал его обвинения по поводу неудач истребительной авиации но едва ли находил упреки основательными. Всякий раз когда я считал их несправедливыми — то вставал на защиту своей истребительной авиации, ее боевого духа. Со своей стороны я указал ему на ряд недостатков и упущений, за которые истребительная авиация никак не могла нести ответственность, и потребовал лучшей подготовленности летчиков, а также лучших самолетов и большего их количества. К тому времени Геринг был уже очень возбужден из-за того, что я противоречил ему. И тогда он затронул особенно деликатный вопрос, а именно 50-мм пушку, которую Гитлер приказал установить на истребителях. Фюрер выявил следующую закономерность: морские сражения шли в своем развитии от абордажных схваток и бортовых залпов к тому, что сегодня огонь уже ведется с расстояния, на котором противники не видят друг друга. В начале войны наши танки могли вести огонь с твердой уверенностью на поражение с дистанции чуть более 700 метров, тогда как наши последние модели уже были в состоянии вести бой с вражескими танками на расстоянии в 2700 метров. И только одна истребительная авиация не развивалась в данном направлении. Наши летчики по-прежнему должны были сближаться до дистанции в 370 метров, прежде чем могли эффективно применить свое оружие.

Вот из таких соображении и возник приказ для истребительной авиации: истребителям иметь на вооружении против соединении американских бомбардировщиков дальнобойную пушку калибром 50 мм. Результат был следующим: истребитель "Ме-410" был оборудован бронебойной пушкой KWK-5. весившей 900 кг, которую сделали в виде автоматического оружия со скорострельностью 1 выстрел в секунду с магазином, рассчитанным на 15 снарядов. Летать с таким чудовищным трехметровым оружием, торчавшим почти на три метра впереди, было возможно; и возможно было также стрелять из него, хотя пушку безнадежно заедало примерно после пятого выстрела; можно было даже попасть во что-нибудь, правда, не с расстояния в 1000 или 3000 метров, а самое большее с 400 метров! Следовательно, никакой пользы от этого не наблюдалось, а стрельба сводились к одиночным выстрелам. В связи с этим мы иронически замечали, что вынуждены несколькими артиллерийскими залпами исключительно морально уничтожать экипажи бомбардировщиков, после чего нам ничего не останется, как таранить "мустанги" и "тандерболты" дулами наших пушек.

В своей основе идея Гитлера была верной. То, что он имел в виду, позже было реализовано с помощью реактивных снарядов, но никак не с помощью 50-мм пушки.

В который раз я перечислил Герингу все возражения, которые постоянно возникали против этого в армии, у инженерных специалистов, а также у меня лично, но все сказанное слишком уж раздражало его. Он сказал, что как командующий я не соответствую принятой им точке зрения. Сейчас ему нужен только тот, кто мог бы любым способом внедрять в армии его идеи. Он не для того назначил меня командующим истребительной авиацией, чтобы я постоянно защищал интересы своего рода войск и саботировал приказы, которые он издает после глубокого и тщательного обдумывания. Геринг кричал так громко, что я с трудом сдерживал себя. Я никак не мог дольше мириться с его требованиями. Я находил это безответственным — в столь решительный момент совершать очевидную громадную техническую ошибку.

Поэтому я объяснил Герингу, что никак не могу примирить свою совесть с таким образом действий командующего, каким он себе это представляет, и официально попросил его освободить меня от занимаемой должности и послать обратно на фронт. Геринг с удивлением взглянул на меня. После продолжительной паузы он отрывисто произнес с выразительной краткостью: "Принято!".

БОРЬБА С ВРАГОМ И С РУКОВОДСТВОМ

Когда я покинул замок, следуя через маленький городок Вельтенштейн к аэродрому Нюрнберга, я заметил, что прохожие на улицах смотрят на меня со смешанным выражением жалости и любопытства. Они слышали голос владельца замка. На аэродроме я узнал из телефонного звонка личного адъютанта Геринга, что мне велено оставить мой пост впредь до будущих распоряжений.

В этих колебаниях насчет моих будущих обязанностей отражалась внутренняя атмосфера в среде германского высшего командования — напряженная нервозность и натянутость, которые делали невозможным" окончательное завершение каких бы то ни было замыслов или мероприятий. Высшее командование шло от одной импровизации к другой, часто отменяя то, что днем ранее было решено и принято к исполнению.

Две недели спустя после инцидента в замке Вельтенштейн я запросил, кого собираются назначить на мое место и когда мой преемник прибудет для того, чтобы вступить в должность. В ответ было сказано, что никаких приказаний все еще не поступало и что меня проинформируют в надлежащее время.

Минуло еще две недели. И тогда мне сообщили, что рейхсмаршал решил оставить меня на моем посту. Только много времени спустя Геринг извинился за то, что произошло. Он попросил меня принять во внимание его возбужденное состояние.

Несчастья, которые сгустились в небе над Германией, в который раз вынудили Геринга принять еще большее личное участие в командовании при обороне рейха. Время от времени он принимал па себя непосредственное командование истребительными соединениями при вражеских налетах. Однако большого энтузиазма среди командиров крупных соединений и в дивизионных штабах это не вызывало. И это вполне объяснимо, потому что однажды Геринг послал все истребительные части преследовать друг друга вплоть до Пльзеня. В историю обороны Германии операция вошла под названием "Воздушный налет на крепость Кепеник". Американские воздушные силы атаковали сверху из-за туч Дюрен в Рейнской области. Серебристо-бумажную фольгу, сброшенную с бомбардировщиков, ветер стал относить на восток, и в то время как бомбы уже упали на Дюрен, радарные установки уловили сигналы от металлических полосок прямо над Рейном, кроме этого, от службы авиационных сообщений поступил сигнал о сильных самолетных шумах. Ситуация была совершенно ясной для передовой дивизии истребителей, однако их мнение ничего не значило, ведь главнокомандующий, следивший за событиями из Каринхолла, посчитал положение дел в воздухе совсем иным. Его недоверие надолго распространилось на процесс командования дивизиями истребителей. Так, он допускал, что бомбардировщики летели в восточном направлении, в сторону Верхней Франконии. Поскольку ему показалось. что налет угрожал шарикоподшипниковой промышленности Швейнфурта, он приказал всем силам истребительной авиации быть в данной зоне. Он полагал, что его опасения скоро подтвердятся, потому что служба авиационных сообщении теперь докладывала о шумах крупного соединения, летевшего в сторону Швейнфурта. Но там не упала ни одни бомба — она и не могли упасть, потому что в данное время вражеские бомбардировщики были уже на пути домой. Командование истребительной авиацией уже знало об этом, однако главнокомандующий люфтваффе считал, что он разбирается в этом лучше, чем эти "простофили" На самом деле то. что служба авиационных сообщении приняла за неприятельские соединения, летевшие в направлении Швейнфурта, было не чем иным, как нашими собственными истребителями, которые летели поверх облаков и которые направил туда сам "Толстяк". Естественно, что из-за облачности истребители не смогли установить положение Швейнфурта и проскочили мимо него в поисках американских бомбардировщиков. Теперь же служба авиационных сообщений передавала об авиационных шумах к востоку от Швейнфурта и в восточном направлении, что заставило Геринга предположить о налете па заводы Лейна. Истребительной авиации поступили новые приказания: "Всей авиации следовать в направлении Лейпцига". Но тут произошло то же самое, что и над Швейнфуртом. Командование истребительной авиацией бросило, как неблагодарное занятие, попытки донести до сознания Геринга настоящее положение дел в воздухе. И снова наши истребители облетели зону вокруг Лейпцига, причем никаких признаков какого-либо воздушного налета не обнаруживалось. Мы спрашивали самих себя: "Какой же это налет?". "Что собираются предпринять американцы?" — спрашивал себя в Каринхолле главнокомандующий. Затем его осенила новая идея: вероятно, целью являлись заводы "Шкода" под Пльзенем. Таким образом, истребители были посланы до Пльзеня, преследуя самих себя, вследствие того что службой сообщения слышались авиационные шумы, а также вследствие оценки Герингом ситуации в воздухе. По счастливому стечению обстоятельств, облачный покров медленно рассеялся, и тогда мы смогли увидеть небо полное немецких самолетов-истребителей, и никаких признаков каких бы то ни было неприятельских бомбардировщиков. Как только солнце просияло над Пльзенем, Геринг внезапно осознал, что он поставил не на ту лошадку. Воспринимая происшедшее с чувством юмора и понимая, что поставил себя в глупое положение, он послал телеграмму всем командирам и начальникам соединений, имевшим отношение к этому происшествию: в телеграмме с очаровательной иронией он поздравлял самого себя и всех участников с "успешным отражением воздушного налета на крепость Кепеник"^[4].

Установление различия между другом и недругом, опознавание, является одним из наиболее сложных разделов радарной техники. Нам никак не удавалось разрешить эту проблему целиком, и это вызывало у нас много треволнений, беспокойств и неудач. Своего рода утешением было то. что воздушная оборона англичан также считала опознавание свой-чужой очень сложным делом.

Перед радиолокационной промышленностью постоянно вставали все новые задачи, так как она должна была сталкиваться с большими трудностями вследствие своего запоздалого развития, а также из-за тяжелых массированных налетов. Нехватка персонала, обусловленная нуждами действующей армии, могла быть восполнена только за счет всеобщего привлечения женщин, так что вскоре женщины стали незаменимыми и необходимыми работницами на сотнях радиолокационных станций по всему рейху и на оккупированных территориях. Трудно найти слова, чтобы описать тот труд и те лишения, которые переносили немецкие женщины на всем протяжении войны.

Позднее нам удалось справиться с разнообразными и порой весьма хитроумными радиолокационными помехами со стороны неприятеля. Связь между контролирующими центрами, командными пунктами истребительных соединений, с одной стороны, и с находившимися в воздухе частями и отдельными самолетами, с другой, оставалась сложной задачей. Особенно в ночное время, когда эфир был полон молчащих и говорящих радиоизлучений, длинных, коротких и ультракоротких волн, которые своим свистом или постоянно звучавшими сигналами, атмосферными шумами, командами, разговорами, музыкой и звонками создавали для тех, кто принимал их, находясь в воздухе или на земле, впечатление выставки или возбужденных парламентских прений. Тем не менее неприятелю никогда не удавалось добиться успеха в том, чтобы одновременно помешать всем способам связи.

Неприятельские действия по созданию помех в полном спектре вынудили нас осознать важность пунктов подслушивания и радиоперехвата, так как до сих пор их возможности не использовались полностью. С другой стороны, данная служба подслушивания попыталась воссоздать ситуационную картину, собрав воедино, наподобие складывающейся мозаики, несчетное количество вражеских радиосообщений, которые сперва перехватывались, а потом расшифровывались. Ценность сообщений этих служб была бесспорна. Система текущего контроля приобрела исключительно практическое назначение, причем с немедленным результатом, когда их данные шли непосредственно в ведущие центры обороны рейха для проведения оценки и употребления их в случаях отдельных боевых действий. Изучение вражеских приготовлений к налету, предсказание погоды на маршрутах подлета союзнических соединений, включая и саму область поражения цели, наблюдение за местами сосредоточения вражеских сил, неприятельские радионавигационные наводящие сигналы из передатчиков как в воздухе, так и на земле, прослушивание вражеских радио, а также самолетов, радиолокационных установок — вся информация подобного рода, в случае ее быстрой оценки и анализа, представляла собой ценность для высшего командования. Теперь важные решения принимались только на основании сообщений от службы текущего радиоконтроля.

Поскольку дело касалось технического развития и тактики, мы в те дни обнаружили себя вовлеченными в непрерывное соревнование с неприятелем, в ходе которого, несмотря на наши временные успехи, мы были обречены стать проигравшими, потому что наши ресурсы были и так почти исчерпаны. В своих ночных налетах англичане постоянно преподносили нам все новые методы самолетовождения и проведения атак. Создание специальных соединений из самолетов наведения сделало более легким сам подход к цели и ее обнаружение для самих бомбардировщиков, что повысило эффективность налетов. Направления и точки поворотов отмечались новыми осветительными средствами. В каждой волне бомбардировщиков были специальные "сигнальщики", которые с помощью так называемых "рождественских елок" устанавливали относительные границы цели. Это были световые сигналы, уменьшавшиеся по мере снижения, чей блестящий свет делил их похожими на перевернутую рождественскую елку. "Сигнальщики" получали приказы от руководителя налета, прозванного нами "церемониймейстером", который руководил ими с еще большей высоты и наблюдал за ходом выполнения задания.

Наши ночные истребители попытались приспособиться к новым методам англичан и даже достигли в определенной степени успеха, потому что английские сигнальщики показывали путь не только своим бомбардировщикам, но также к нашим ночным истребителям, которые преследовали их. В некотором роде неудобства радиолокационных и радиопомех были сведены к нулю эффектом самих "сигнальщиков". Помимо этого, был и другой способ обнаружить след бомбардировщиков, по уже сбитым и горевшим самолетам противника, которых можно было заметить на большом расстоянии. В результате всего этого наши ночные истребители обнаруживали местонахождение, направление, высоту бомбардировщиков, видных в свете огней; это привлекало наших истребителей с расстояния в сто километров, как горящая свеча влечет к себе мотылька. Английские бомбардировщики преследовались на пути к цели, а потом и па своем обратном пути. Основательная система ограниченных зон обороны рейха вышла из употребления, теперь истребители "путешествовали".

В такого рода действиях радар для авиации, естественно, приобретал все большее значение. Внедрялись новые типы и новые усовершенствования в соответствии с опытом и фронтовыми требованиями. Своего наибольшего успеха это достигло во время крупномасштабного налета англичан на Нюрнберг в ночь с 30 на 31 марта 1943 года. Случайное стечение благоприятных факторов, самым важным из которых был восход луны во время налета, позволило сбить 132 бомбардировщика (согласно немецким сводкам).

Враг никак не оставался безразличным к тому что активность ночных истребителей снова возросла, что спровоцировало у него резкое увеличение потерь. Они стали высылать большее количество ночных истребителей против мест базирования наших ночных истребителей и против точек их сбора. Ночные воздушные боевые действия, возраставшие постоянно в своих проявлениях и по интенсивности, становились все более сложными и разнообразными. Все большее распространение получали радиопомехи. У англичан не было недостатка в идеях по этому поводу. Целое подразделение, 100-я бомбардировочная группа, специализировалось на такого рода деятельности, как хитрости и ложные атаки, диверсии, радиоблокада и создание радиопомех. Они преподнесли нам немало сюрпризов, о чем я расскажу позже.

После Гамбурга английские ночные налеты в основном были направлены против юга Германии. Особенно тяжело пострадал от воздушных уларов Нюрнберг. Крещение огнем приняли и другие города на юге, такие, как Мюнхен, Штутгарт, Франкфурт, Мангейм. Дополнительно к ним, повторным нападениям подверглись города Дармштадт, Кассель, Страсбург, Кельн, Ахен, Хаген, Мюнстер, Ганновер и Бремен. На города Рурской области налеты совершались вплоть до конца 1943 года. Тяжелому налету 3 декабря подвергся Лейпциг. А в ночь с 18 на 19 ноября британские военно-воздушные силы положили начало битве над Берлином, которая продолжалась до 24 марта 1944 года.

Согласно сообщениям английской стороны, в течение года было проведено 30 налетов, бомбовая нагрузка в которых составляла от 500 до 1000 тонн 25 налетов с грузом бомб порядка 1000–2000 тонн и 8 налетов с гpyзом бомб более чем 2000 тонн. Общий вес бомб, сброшенных на Германию английскими военно-воздушными силами в течение этого года, составил 136 000 тонн. Среди применявшихся бомб самыми крупными по весу были зажигательные бомбы около 1200 кг, а также фугасные бомбы более 4500 кг. Самой большой бомбовой нагрузкой в 1944 году, которая выпала на долю отдельно взятого немецкого города считалось 10 000 тонн бомб, сброшенных на Гамбург. За ним следовали Эссен, Ганновер и Кельн, на каждый из которых пришлось порядка 8000 тонн; чуть поменьше, около 7000 тонн, выпало на долю Мангейма и Людвигсхафена. В общей сложности за период с 1 марта по 31 декабря 1943 года британские ВВС провели 96 крупномасштабных, массированных налетов на 29 различных немецких городов.

Вплоть до июля 1943 года (Гамбург) результативность ночных истребителей, руководимых с земли, вырастала очень резко. Затем наступило внезапное снижение. Тактика "Кабана" помогла перекинуть мост через пропасть и облегчить ситуацию, но это отнюдь не было решением кризиса. Расширение этих сил до трех авиагрупп, в соответствии с сентябрьским приказом Геринга, оставляло некоторые иллюзии и надежды до тех пор, пока не осталось в наличии ни одного пилота с необходимым уровнем подготовки для проведения ночных боев на одномоторных самолетах. Более того, в этих частях не оказалось в наличии требуемого количества самолетов. Одной из моих самых плохих идей была идея о двойном использовании истребительных самолетов как в дневных, так и в ночных операциях. Но в тот момент, когда потребность в чем-то становится слишком большой, ее осуществление является невыполнимым. Вместо результата "заодно и", в итоге обычно бывает "ни того ни другого".

Общее количество двухмоторных ночных истребителей, бывших в наличии но всем рейхе и на его западных подступах, на протяжении всего 1943 года никогда не превышало 350 самолетов. В лучшем случае на боевые задания можно было послать половину машин, что зависело от тактических или погодных условий или же от недостаточной технической годности. Если сверх того предположить, что только очень малая доля из них вступала в прямой контакт с неприятелем, то тем более становится ясно, что в ходе длительной гонки это не являлось средством но отражению массированных ночных налетов.

Столкнувшись со все возраставшим разрушением и разорением немецких городов, высшее командование попыталось компенсировать недостаток ночных истребителей посредством отправки их на боевые задания, невзирая ни на какие потери и даже на самые неблагоприятные погодные условия. С самого начала 1943 года британские ВВС применяли так называемый мегол H2S (техника слепого бомбометания), который позволял наносить бомбовый удар но большим площадям в ходе массированных налетов без визуального контакта с землей. Наши ночные истребители благодаря превосходной технике осуществления слепых полетов и мерам безопасности были в состоянии встретиться и с погодными трудностями, однако, наряду с вынужденным расширением активности одномоторных ночных истребителей, уровень подготовки летчиков упал настолько низко, что потери из-за плохой погоды были не сопоставимы с нашими достижениями. Вера в эти авиасоединения была подорвана напрочь из-за того, что, когда их вновь и вновь посылали на боевые задания, они носились кругом во всех направлениях, пролетая сотни километров по всей Германии в поисках противника. Совсем молодой род войск, хорошо проявивший себя в самом начале как дополнительное средство в помощь ночным истребителям, которыми управляли с земли, вскоре прекратил свое существование из-за ошибок высшего командования. В начале 1944 года я получил предписание убить "Кабана", так что 30-я истребительная дивизия была распушена. Из ее частей были сформированы 300-я и 301 я истребительные группы "плохой погоды", самолеты которой были дополнительно оснащены специальным оборудованием. Эти истребители использовались и днем и ночью, а также в боевых действиях при плохой погоде.

На протяжении всего 1943 года все больше и больше внимания уделялось боевым действиям против дневных рейдов самолетов-бомбардировщиков. Хотя налеты англичан против Германии по сравнению с американцами по-прежнему были мощнее и несомненно несли с собой большие испытания дли гражданского населения, зато американские точные налеты были в значительной мере направлены против военной промышленности. И в отличие от английских налетов на наши города им уделялось преимущественное внимание.

Очевидно, что, совершая налеты на немецкую авиационную промышленность. 8-я американская ВА ставила перед собой целью ослабление истребительного заслона, что было вызвано огромными неприятностями для американских тяжелых бомбардировщиков во время их первых налетов в глубь Германии. В течение лета 1943 года 8-я ВА совершила сорок три подобных рейда на четырнадцать различных промышленных заводов, сбросив в общем 5092 тонны бомб. Однако, хоть и казалось более важным наносить бомбовые улары по нашей транспортной индустрии, все равно последствия вышеуказанных рейдов вскоре стали весьма ощутимыми. Так, уровень производства усовершенствованных "Ме-109" по программе, утвержденной Мильхом, упал с 725 самолетов в июле до 536 в сентябре и до 357 в декабре. И это снова разрушило все наши надежды на скорое восстановление мощи истребительной авиации как составной части обороны рейха. Американцы были хорошо осведомлены о результатах своих налетов. В конце февраля 1944 года они повторили свои атаки в виде нового ряда налетов. Это послужило поводом для радикальной и коренной перестройки организации производства вооружения: был создан так называемый "истребительный штаб" под началом Шпеера, министра по вооружению, который освободил из-под юрисдикции министерства авиации производство самолетов-истребителей, обеспечил его дополнительными материальными и людскими ресурсами. Он поднял объем производства до такой высоты, о которой нельзя было ранее и мечтать.

Однако результаты не были заметны вплоть до 1944 года. Причем летом 1943 года не было оснований для такого оптимизма. К налетам на авиационные заводы добавились также нападения на немецкую шарикоподшипниковую промышленность. Первый воздушный налет на Швейнфурт явился шоком для немецкого высшего командования. Если бы немецкая шарикоподшипниковая промышленность, наша ахиллесова пята, была разрушена или парализована, то тогда бы тяжело пострадало производство вооружения всего рейха в целом. В своих послевоенных записках Шпеер указывал на то, что в случае продолжения налетов немецкая военная промышленность за два месяца была бы существенно ослаблена, а за четыре месяца, вероятно, пришла бы в полный упадок.

Но к счастью, первый налет на Швейнфурт и Мсссершмитт-Регенсбург на деле оказался для врага просто несчастьем: цели достигли 315 "Летающих крепостей", 60 из них были сбиты, а более 100 повреждены. Впервые потери составили 16 процентов воздушных сил и 19 процентов от сил, участвующих в налете. Итак, одно из самых важных воздушных сражений для немецкой воздушной обороны окончилось благополучно. В нем участвовало более 300 самолетов-истребителей. Они собрались вместе в небе над зоной Франкфурта, вне пределов досягаемости истребителей сопровождения, а затем плотным боевым строем атаковали основную массу бомбардировщиков. Успех достался нам ценой гибели 25 самолетов, но отнюдь не 228, как сообщалось об этом в американских сводках. Части, атаковавшие Регенсбург, летели согласно плану в южном направлении над Альпами пересекли Италию и Средиземноморье, после чего приземлились на военных базах 9-й американской ВА в Алжире 24 августа из 147 бомбардировщиков "В-17", принимавших участие в налете, только 85 вернулись назад в Англию. Столь высокие начальные потери, которые нашли отражение в фильмах, описаниях и множестве воспоминаний, опубликованных гораздо позже, вызвали чувство глубокой подавленности среди американских летчиков и некоторого рода кризис в командных кругах. Подобные налеты более не предпринимались до тех пор, пока проблема не была решена с помощью истребителей сопровождения.

[4] Геринг намекает на рассказ "Капитан Кепеника", в котором повествуется, как в 1906 году некий сапожник раздобыл военную форму прусского капитана и, шутки ради, ходил в ней по улицам Кепеника, пригорода Берлина. Обнаружил, что куда бы он ни пошел, ему оказывают непосредственное подчинение, он встал во главе группы солдат, сместил местного Бургомистра и конфисковал муниципальную казну. Не прошло и дня, как его в спою очередь сместили и арестовали. Теперь и Германии прозвище "капитан Кепеника" дается каждому, кто ухитряется одурачить людей.