ПЕРВЫЙ И ПОСЛЕДНИЙ. НЕМЕЦКИЕ ИСТРЕБИТЕЛИ НА ЗАПАДНОМ ФРОНТЕ 1941-1945: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда я приземлился, то у меня от напряжения дрожали колени к меня нисколько не поразило сообщение, что три четверти воздушного винта изрешечены пулями. Вот и объяснение фейерверку, либо синхронизация была установлена неверно, либо она была повреждена. Я настоял на тщательном техническом расследовании, с результатом исключительно в форме личного доклада ответственного лица. Ибо каждая пуля, выпущенная при стрельбе секундой раньше или секундой позже, ударялась о воздушный винт и разрывалась там. В узкой части каждой лопасти отсутствовал кусок размером с кулак.

Наступательные действия американской авиации против рейха, конечно, достигли бы своей высоты к концу 1942-го или же в начале 1943 года, если бы течение событий в Северной Африке не приобрело столь яростного характера. В тот день, когда первая "летлюшая крепость" приземлилась в Шотландии после перелета через океан длиной в 4400 километров, войска Роммеля были готовы к наступлению на Александрию. На позициях под Эль-Аламейном на карту было поставлено само существование Британской империи. Поэтому неудивительно, что внимание британского премьер-министра было более приковано к новому наступлению Роммеля, чем к аэродромам в Шотландии, где с 1 июля начали приземляться самолеты 8-й американской воздушной армии. Причем встречу американских войск британским правительством никак нельзя было назвать восторженной, как, должно быть, ожидали перелетевшие через океан американские летчики, и пока 8-я ВА сосредоточивалась в Англии, Черчилль делал активные попытки избавиться от них как можно быстрее. Он обратился с настоятельным требованием к Рузвельту отложить операцию "Окружение" ради операции "Светоч", то есть ради высадки десанта в Африке, что было запланировано задолго до этого с целью зажать в тиски германский Африканский корпус.

Рузвельт неохотно пошел навстречу английским пожеланиям, чему были найдены оправдания. В июле генерал Спаатс получил приказ сформировать 12-ю американскую воздушную армию для Северной Африки из 8-й ВА, формирование которой все еще находилось в самом начале.

Высадка англо-американских войск 7 ноября 1942 гола в Северной Африке была успешной. Благодаря этой операции военное положение Германии снова очень сильно изменилось в худшую сторону. Воина на два фронта превратилась в войну уже на три фронта. Но не с запада, и не с востока, и даже не с севера, то есть с тех направлений, которые, как мы думали, были в опасности, а с юга впервые в двери Европы постучалась война. Оккупация оставшейся части Франции была очевидной реакцией со стороны Германии. Это снова подвинуло симпатии многих из ведущих французских деятелей в сторону англичан и американцев, среди которых был и адмирал Дардан, в то время верховный командующий всеми французскими силами. Я встречался с ним годом раньше, тогда я сопровождал Геринга в его специальном поезде, когда последний ехал на встречу с главой французского государства Петэном под Сант-Флорентином. Дардан и старый маршал, в равной мере оба, стремились к пониманию и сотрудничеству с Германией, но про себя оба превыше всего ставили интересы Франции. Я хорошо помню, как перед совещанием с Петэном, в ходе которого должны были обсуждаться вопросы взаимодействия между французским флотом и германским, Геринг небрежно сказал, что сама беседа долго не продолжится: "За двадцать минут я сумею покончить со старым господином". Геринг вместе с Петэном удалились для беседы, а сопровождавшие их лица, я в том числе, ожидали в соседнем вагоне особого поезда. И у нас оказалось предостаточно времени и возможностей для общения. Предусмотренные двадцать минут, о которых упоминал Геринг, миновали, затем прошли полчаса, час, два часа. Спустя почти три часа они наконец вышли, и если судить по цвету лица Геринга, то он был тем, с кем покончил старый маршал.

В апреле 1943 года я вылетел в город Тунис. Положение двух истребительных групп, сражавшихся там, было отчаянным, англо-американское превосходство было подавляющим, и ничто не могло остановить постоянный натиск врага против сил стран Ocи, которые теперь были прижаты к все уменьшавшейся по величине занимаемой ими территории. Здесь, в Африке, можно было наблюдать то, что годом позже должно было произойти в большем масштабе на европейских полях сражений: армия, все еще сильная и настроенная самоотверженно защищаться, ничего не может поделать при отсутствии прикрытия с воздуха. В Тунисе круг неумолимо замкнулся.

Снабжение окруженных войск по воздуху вело к огромным, прямо катастрофическим потерям. Транспортные самолеты не были прикрыты надлежащим образом. Вот почему в ходе отдельного вылета из-за недостаточного или просто несуществовавшего истребительного прикрытия сбивались по двадцать или более транспортных самолетов. Несмотря на все, они продолжали снабжать войска в Тунисе вплоть до последнего момента. Поведение летчиков транспортной авиации было выше всяких похвал. Даже если им удавалось на своих самолетах доставить внутрь котла окруженных войск в целости и сохранности столь необходимый груз, то, пока разгружались и заправлялись горючим, они подвергались непрерывным бомбежкам и воздушным атакам с низкой высоты. Если удавалось уцелеть при полете туда, то при полете обратно им грозила не меньшая опасность. Даже приземлившись в конце концов в Сицилии, они зачастую оказывались под бомбами врага, уже находясь на своих аэродромах. Опустошительные потери в самом люфтваффе не были чем-то новым, но здесь, вследствие большой продолжительности, истощались внутренние силы, сама сущность наших военно-воздушных сил.

7 мая 1943 гола генерал фон Арним вместе с остатками Африканского корпуса сдался в плен. Кессельрннг, как главнокомандующий военными силами на юге, с самого начала 1943 года командовал армейскими частями на южном театре военных действии. Группа "Рихтгофен" превратилась во 2-й воздушный флот. Командующему боевой авиацией Пельтцу было приказано возглавить бомбардировщики, тогда как на меня было возложено командование истребительной авиацией, которая базировалась на Сицилии.

Вплоть до последнего часа организованная эвакуация войск из Туниса была непосредственно запрещена Гитлером. "Линия обороны Европы пролегает в Тунисе".

Нет необходимости описывать потери среди личного состава, а также упадок морального духа, обусловленные не только этим приказом, но и многими другими, схожими с этим, но белее поздними указаниями. Теперь же от измученных истребительных эскадрилий, потрепанных в африканских боях, ожидали, что они воспрепятствуют наносимым с воздуха бомбовым ударам, которые являлись непосредственной прелюдией к грозящему вторжению союзников. Но сначала наши летчики два или три раза слетали туда и обратно, через все Средиземноморье, внутрь заколдованного котла, чтобы спасти верных друзей-механиков от неминуемого плена. При каждом таком вылете оттуда забирали по три механика. Известно, что летчик с крупным и мощным телосложением с трудом умещается в одноместной кабине нашего истребителя, так что для меня по-прежнему остается загадкой, каким образом трое механиков могли поместиться в кабине "Fw 190" вместе с пилотом. Но это явилось очередным подтверждением подлинной органичной связи, существовавшей на всем протяжении войны между обслуживающим наземным персоналом и летным составом самих люфтваффе.

Командуя то там, то здесь, то на западе, то на востоке Сицилии, я почти ничего не мог изменить к лучшему. Но на самом деле трудно было что-либо изменить, учитывая подавляющее англо-американское преимущество в воздухе. Наши летчики были измотаны до предела. Американская и английская авиация взяла нас в клещи, используя базы в Северной Африке и на Мальте причем с каждым днем их тиски становились все сильнее. Наши порты в Сицилии, наши базы, склады и ремонтные мастерские — все служило объектами для града бомб, сыпавшихся с англо-американских самолетов. Барк — основной пункт сосредоточения прибывших для пополнения самолетов несколько раз подвергался тяжелым бомбовым ударам. Были потеряны сотни новых самолетов-истребителей. Силы люфтваффе буквально сгорали на южном театре военных действий. Когда я 10 июля вылетел в Берлин, чтобы доложить обстановку Герингу, то он встретив меня словами: "Немедленно возвращайся назад. Союзники произвели высадку в Сицилии".

Все силы ада вырвались па волю в Сицилии. Английский флот смело показался в виду восточного побережья, а мы были бессильны воспрепятствовать этому. Под прикрытием превосходящих сил союзной авиации орудия английского военно-морского флота держали под контролем достаточно широкую прибрежную зону. Со стороны итальянских военно-морских сил не было проявлено никакого противодействия. Правда, операция англичан по высадке воздушного десанта в долине Катании были расстроена. Тем временем немецкие войска получили новое подкрепление, которое из Италии доставили транспортные "юнкерсы". Приказ Гитлера звучал так: "Ни один немецкий солдат не должен покидать остров. Люфтваффе обязано предоставить весь имеющийся в наличии личный состав в распоряжение армии. Сейчас линия обороны Европы и Германии находится в Сицилии".

Но ни отчаянные приказы, ни сами войска, которым отдавались эти приказы, не могли предотвратить победу многочисленных вражеских сил на земле, на море и в воздухе. Приказ эвакуировать войска поступил в самый последний момент. Сам факт, что вообще хоть какие-то силы смогли добраться до берегов материковой Италии, был вызван исключительно действиями зенитных батарей. Их необыкновенно сконцентрированный огонь был настолько эффективен при транспортировке войск, что тучи самых разных самолетов союзников смогли только наполовину выполнить свою задачу, и то с большой высоты.

На свои базы в Южной Италии истребительные соединения прибывали в плачевном состоянии. Почти все, что было на складах, боеприпасы, техника, осталось брошенным. Почти все уцелевшие самолеты, которые нам удалось спасти, были уничтожены во время опустошительного воздушного налета 15-и американской ВА на Витербо. У нас даже не осталось ничего, чтобы участвовать в кратковременных боевых вылетах. И в завершение всего поступил приказ немедленно приступить к обороне. "Да, но с помощью чего?" — в отчаянии спрашивали мы себя! Все соединения были не только изнурены в ходе губительного для нас сражения, но и вследствие поздно проведенной эвакуации, которая откладывалась вплоть до последней минуты, и живая сила, и материальная база этих войск были почти разбиты и расстроены.

Вьек взял на себя командование остатками истребительных частей, уцелевших после африканского и сицилийского разгрома. Меня отозвали в главную штаб-квартиру, где я изложил свой второй доклад о положении дел в воздухе на южном театре военных действий. Причем он был составлен в менее сдержанных выражениях, чем первый, вызвавший такой неприятный переполох годом раньше. Со всей серьезностью и решительностью я потребовал значительного улучшения в области производства воздушного вооружения, а также в плане обучения летного состава, по сравнению с тем, что было до сих пор. Если бы высшее командование энергично взялось за эту работу, то, возможно, удалось бы избежать многого из того, что случилось позже.

ДОМ БЕЗ КРЫШИ

Германия отметила 1943 год отступлением на всех военных фронтах. После падения Сталинграда Красная армия устремилась к Донецку, в феврале были взяты Курск, Ворошиловград, Ростов и Харьков. Кавказская армия под командованием Манштейна с боями проложила себе дорогу через Керченский перешеек в Крым. Однако советское наступление к Днепру было остановлено. В июле немецкие войска пол Курском попытались провести последнее широкомасштабное наступление. Но оно провалилось.

Вслед за высадкой союзников в Сицилии наступил черед государственного переворота, который возглавил Бадольо^[3]. Сопротивление итальянской армии вплоть до самой капитуляции носило сплошной характер видимости. 9 сентября первые подразделения союзников высадились на Европейский континент под Салерно. С помощью немногих немецких частей и войск, преданных дуче, которого освободили в результате высадки немецкого парашютного десанта в Гран-Сассо, генерал-фельдмаршалу Кесссльрингу удалось организовать чрезвычайно упорное и сильное сопротивление.

Теперь Гитлер придумал новое выражение — "европейская крепость", которую нужно было защищать до последнего вздоха. Рузвельт в своем послании конгрессу 17 сентября 1943 года выразил сильное сомнение но поводу ее неприступности по той причине, что "Гитлер забыл воздвигнуть крышу над крепостью".

Вместе с тем, возможно, это было правдой. Если под крышей понималось люфтваффе, тогда никак нельзя забывать о том, с чего все начиналось: более того, были же времена, когда у нас не было причин бояться кого-либо в воздухе. Но вместо укрепления крыши с самого начала ее существования ее стали разбирать по частям с момента открытия восточной кампании. И сейчас, когда над немецким домом свирепствовали ветры и бури, сама крыша давала незначительную защиту жителям этого дома.

Во время удара по Вильгельмсхавену 27 января Германия впервые на своем опыте узнала, что такое американский дневной воздушный налет. Бомбардировщики 8-й ВА летели под прикрытием двухмоторных истребителей дальнего действия "Р-38" "Лайтнинг", которые в бою обладали схожими недостатками с нашими "Ме-110". Однако наши истребители явно превосходили неприятельские. Поэтому во время первой операции американцам не удалось достичь никаких особенных результатов. Тем не менее они прилетали, и от их существовании никак нельзя было отмахнуться. Несмотря на это, немецкое высшее командование не принимало всерьез это событие. Как и раньше, оно считало, что многомоторные американские бомбардировщики не смогут добиться успеха при налетах в дневное время, потому что немецкая истребительная авиация, пусть даже в численном отношении уступавшая им, скорее всего, нанесет им такие большие потери, что более крупные операции с более глубоким проникновением внутрь рейха, вероятно, покажутся несостоятельными. Собственная неудача в небе над Англией была еще свежа в памяти у представителей высшего командования, однако они упускали из виду те новые возможности, которых добились американцы благодаря техническим достижениям. В радиусе действия американских бомбардировщиков находились все цели в Европе, они даже могли позволить себе широкие и дальние, огибавшие сильно обороняемые зоны маршруты. Груз бомб, высота полета, оборонительная огневая мощь, а также их неуязвимость обеспечивали военно-воздушным силам США с самого начала лучшие условия, чем они когда-либо были у люфтваффе. Но, несмотря на все, американцам сначала нужно было решить проблему истребительного сопровождения. До сих пор они летали вдоль границ рейха под прикрытием истребителей "спитфайр" или "тандерболт", а к объектам внутри рейха их сопровождали только "лайттнинги". Сама возможность более глубокого проникновения под прикрытием истребителей отвергалась Герингом, хотя я и указывал на нее, поскольку это предполагалось вследствие технического развития. Проблем у нас было множество, так как производство и подготовка у американцев набирали все большую скорость.

Геринг надеялся, что двух вновь сформированных 1-й и 2-й истребительных авиагрупп, которые располагались в двух главных районах, контролировавших подступы к рейху — в Голландии и в Немецком заливе, будет вполне достаточно для отражения американских дневных налетов. Я не соглашался с ним, однако, хотя данный вид периферийной обороны был неверен, нельзя не упомянуть о том, что наше руководство и сами летчики были незнакомы с манерой нового противника вести бой. После того как американские дневные налеты на рейх стали реальностью, Геринг, все еще считавший их невозможными, полагал, что можно с успехом противостоять им, разместив оборонительные рубежи вдоль внешних границ немецких областей. В этой концепции отражалось политико-пропагандистское желание удерживать вражескую авиацию как можно дальше от взоров населения Германии, но для того, чтобы осуществить это, следовало намного увеличить силы истребительной авиации. Если не забывать о протяженности прибрежной фронтовой линии, то, имея в наличии только две истребительные группы, вряд ли можно было мечтать о предотвращении воздушных прорывов.

Я же был склонен полагать, что при существовавшей нехватке самолетов скорее оборона из центра, чем наружное оборонительное кольцо, могла бы обещать какой-то успех. Моя идея состояла в том, что правильнее было бы иметь несколько истребительных групп внутри кольца, чем несколько авиаполков на внешнем кольце. Конечно, необходимо было учитывать то неблагоприятное условие, что американские воздушные силы будут проникать далеко в глубь нашей территории до того, как их смогут атаковать наши истребители, что согласно новым обстоятельствам удаленные зоны и цели оставались бы вне пределов досягаемости мест базирования наших истребителей и вовсе не были бы защищены. 17 апреля 1943 года был совершен первый большой налет на Бремен крупным соединением американских многомоторных бомбардировщиков под прикрытием "лайтнингов". Это послужило началом целой серии подобных дневных налетов американской авиации, которые различались и по силе, и по эффекту. Оборонительные результаты были низкими. Наши широко растянувшиеся силы истребительной авиации могли только вступать в бой с противником маленькими группами в количестве 20–25 самолетов. К тому же они были слишком слабы, чтобы добиться какого- нибудь решающего успеха против истребительного прикрытия бомбардировщиков.

Геринг несколько раз жаловался мне на "печальный провал" немецких истребителей, указывая при этом, и совершенно правильно, на различные тактические промахи и низкий уровень подготовки вновь сформированных авиачастей. Он все еще полагал, что если излечиться от данных недостатков, то мы сможем остановить дневные рейды американцев. В ответ на это я указал, что, вероятно, у американцев вскоре появится новый и улучшенный вид истребительного сопровождения, способный проникать еще дальше в глубь территории рейха. Сейчас мы должны рассматривать дневные налеты в качестве увертюры, и поэтому нам надлежит готовиться к такому повороту событий, оценивать который придется по совершенно другим дополнительным меркам.

Такой же взгляд на вещи я высказал и Шпееру, министру военной промышленности, который поинтересовался моим мнением насчет точности дневных налетов американских многомоторных бомбардировщиков на Рур. Их он боялся намного больше, чем английских ночных рейдов, которые начиная с 5 мая называли "битвой за счастливую долину". Ночь за ночыо на города, расположенные на реках Рейн и Рур, сыпались зажигательные и фугасные бомбы. Особенно сильно бомбились города Кельн и Ахен, а также многие другие индустриальные центры. Несколько раз тяжелым бомбовым ударам подвергались такие города, как Эссен, Дортмунд, Дуйсбург, Бохум, Вупперталь, Крефельд, Оберхаузен. Отдельные массированные налеты направлялись против Берлина, Гамбурга, Ростока, Штеттина, Мюнхена, Штутгарта и Нюрнберга. Несмотря на значительные разрушения и потери, ночные бомбовые удары не вызвали снижения уровня военного производства. Поэтому Шпеер почувствовал себя сильно встревоженным, когда я сказал ему, что предвижу в скором будущем проведение американцами дневных налетов на Рур. Противоположно другим ответственным руководителям он не оставался бездеятельным перед лицом надвигавшейся угрозы, и его бесспорный успех, несомненно, был вызван его талантом планировать и организовывать. Поскольку он не хотел, чтобы его застали врасплох, я был вынужден подробно объяснить ему совершенно откровенно свою точку зрения в связи с предстоящими событиями

Немного спустя меня вызвал Гитлер. Когда он спросил. что необходимо сделать для того, чтобы предотвратить дневные налеты, я доложил ему, что в основном это вопрос соотношения сил между нападавшей и оборонявшейся сторонами. Для того чтобы суметь создать необходимую концентрацию истребителей по всей территории рейха, был нужен трех- или четырехкратный количественный перевес истребителей над американскими бомбардировщиками. Да. с такой силой мы могли бы рассеять или почти уничтожить вражеские соединения. Но если у американцев возрастет численность истребителей сопровождения, то я требую дополнительно такого же количества истребителей, чтобы оно соответствовало неприятельскому прикрытию, сопровождающему соединения бомбардировщиков. Но из того, что требовалось сделать для уничтожения бомбардировщиков, самым важным и первостепенным было достижение превосходства в воздухе над американскими истребителями сопровождения. Гитлер выслушал меня спокойно. По-видимому, он соглашался с необходимостью трех- или четырехкратного превосходства истребителей над бомбардировщиками с целью защиты рейха, но отверг, самым энергичным образом, мой намек о возможном увеличении глубины проникновения американских истребителей сопровождения. Геринг, наверно, уже сообщил ему, что о такой возможности не может быть и речи. На этом он меня отпустил.

Я получил печальное известие: на Западном фронте погиб мой брат Вильгельм, и это после пятидесяти одержанных побед. Он был сбит истребителями прикрытия "тандерболт" неподалеку от германской границы, вблизи от Сен-Троде.

Я очень хорошо понимал, что на фоне ужасающего по тяжести положения на разных фронтах мои требования об усилении и пополнении истребительной авиации с целью обороны рейха, должно быть, считались очень докучливыми. Для того чтобы помогать армии выполнять приказ Гитлера — оборонять каждую пядь земли, — на запале, а также в Италии на счету был каждый самолет. Как раз наступил такой момент, когда мы были вынуждены перебрасывать истребители с фронтов домой, в рейх. С учетом обстановки на фронте это значило уступать территории вокруг Германии, но ведь уже и на самой родине стоял вопрос о том, выстоит Германия или нет. Я вынужден был искать поддержку и в других местах. Мильх резко увеличил темпы авиационного производства с учетом предоставленных ему возможностей. Он с пониманием отнесся к моей тревоге, изъявив согласие сделать все от него зависящее в плане проталкивания производства самолетов-истребителей. Он выдвинул программу, которая доводила уровень производства истребителей до 1000 машин в месяц. Но и Геринг, и сам Гитлер восприняли ее без восторга, потому что понимали, что это вело к уменьшению числа бомбардировщиков. Поэтому вместо того, чтобы поддержать Мильха своим авторитетом, они всячески обуздывали его инициативу, настаивая при этом на преимущественном производстве бомбардировщиков.

В самом начале свою программу Мильх выполнил, в течение первых восьми месяцев 1943 года было выпущено 7600 самолетов истребителей. Рост был впечатляющим. Однако, несмотря на всю грозившую рейху с воздуха опасность, производство истребителей по-прежнему не обладало приоритетом перед производством бомбардировщиков, хотя на общем фоне военной промышленности авиационное производство сохранило свое положение. К сожалению, из всего столь впечатляющею числа выпущенных истребителей только очень малая часть была направлена на оборону рейха.

Основной причиной этого стал угрожающий ход событий на фронтах. Помимо больших потерь в живой силе, непосредственно применяемая тактика по отведению войск назад так, как это приказывал делать Гитлер, приводила и к огромным материально-техническим потерям. Отступление "согласно плану", становившееся расхожей фразой, существовало только в специальных выражениях военных репортеров. На самом деле мы отступали тогда, когда уже не оставалось никакой другой возможности сохранить технику, резервы, ремонтное оборудование и запасные части. На Южном фронте истребительные авиачасти вынуждены были дважды обновить свой самолетный парк из-за того, что они не были вовремя эвакуированы. Вот поэтому большая часть самолетов-истребителей, изготовленных Мильхом, сгорела в огне во время наших постоянных отступлений, которые стали обходиться нам слишком дорого.

Одновременно, в довершение ко всему проявилась всеобщая потребность ни в чем ином, как в истребителях. В частях штурмовой авиации обнаружили, что для них идеальным самолетом является "Fw-190", поэтому Геринг приказал перевооружить эти части на "Fw-190". Ну конечно, у нас их было так много! А в разведывательной службе на передней линии фронта осознали, что лучше всего для их целей подходит "Ме-109", и они тоже их получили. Ночные истребители, летавшие на одномоторных самолетах, использовали самолеты разных видов, однако большей частью это были "Ме-109". Во Франции были сформированы две новые части так называемых истребителей-бомбардировщиков дальнего действия ("Джабо Рей"). Один талантливый летчик, в звании лейтенанта, добился поразительных успехов с помощью истребителя-бомбардировщика "Fw-190", нападая на корабли возле южного побережья Англии. Теперь с дополнительными баками горючего и подвешенными внизу бомбами "Джабо Рей" был предназначен для поражения стратегических целей далеко за пределами Германии, особенно в зоне Бискайского залива. Все было бы просто замечательно, если бы только в истребительных боевых частях мы не испытывали острую нужду и каждом самолете для защиты своей родины!

[3] Бадольо— начальник Генерального штаба вооруженных сил Италии. (Примеч. пер.)