Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Константин Михайлович умом понимал, что никакие литературные достижения, никакие букеты не приблизят его к образу Героя Советского Союза, но поделать с собой ничего не мог. Он уходит от Ласкиной, и вся страна следит за развивающимся на ее глазах романом. Но вот беда: если Серова и питала какие-то чувства к поэту, то они существенно уступали силе его любви к актрисе.

Но началась война. «Кому война, а кому мать родна». Не было бы войны, не было бы больших поэтов Твардовского, Симонова, Матусовского, замечательных писателей Бондарева, Бакланова, не было бы кинооператора Кармена, да еще и много-много кого.

С первых военных дней Симонов едет на Западный фронт, но до газеты, в которую назначен военным корреспондентом, не добирается. Через три недели после начала войны он оказывается под Могилевом в расположении 388-го стрелкового полка, буквально вгрызшегося в землю и не думающего об отступлении. Потом сотни раз он в памяти возвращался к этому Буйничскому полю в своих стихах, романах, здесь он завещал развеять после смерти свой прах.

Потом сотни военных репортажей, проникновенных стихов, узнаваемых образов.

«Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины», «Майор привез мальчишку на лафете», и главное «Жди меня» с посвящением «В. С.». Он пишет его в конце 1941 года. По легенде, изложенной его дочерью Марией, оно написано в один присест на даче Льва Кассиля в Переделкино. Публиковать его Константин Михайлович не собирался, считал слишком личным. Но когда один из его друзей сказал, что «Жди меня» — это главное лекарство на фронте от тоски по жене, когда стало ясно, что стихотворение переписывают от руки, заучивают наизусть, Симонов отдал его в печать. В декабре 1941 года его публикует газета «Правда», а в 1943 году режиссер Александр Столпер снимает одноименный фильм с Серовой в главной роли. Впрочем, если фильм смог сблизить на всю жизнь автора сценария с режиссером, то между Симоновым и Серовой такого чуда не произошло.

Константин Михайлович создает себе имидж. Раскуривание трубки, неторопливое грассирование, постоянно задумчивое выражение лица, рассказы о том, как он выжил в совершенно невероятных обстоятельствах, «просто ты умела ждать как никто другой» — вот ответ Серовой, которая в действительности ждать не умела да и не хотела.

В конце 1942 года, покуда Симонов находился на фронте, у Серовой случился бурный роман с генералом Константином Рокоссовским, когда тот лежал в лазарете, организованном в помещениях Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева. Дело, в общем-то, житейское, время военное. Но было несколько обстоятельств, которые вывели его за рамки привычного. Серова делала свой роман публичным. По воспоминаниям актрисы Инны Макаровой, она заключила пари со своим партнером по театру актером Павлом Шпригфельдом, что «ровно в пять часов, минута в минуту, под ее окнами остановится правительственный «ЗИМ», из него выйдет военный, который в течение нескольких минут простоит под ее окнами по стойке «смирно». «Думаю, ты узнаешь его в лицо». С этими словами она отодвинула штору, и Паша увидел, как к тротуару подъезжает лакированный лимузин, из него выходит представительный высокий мужчина, который, как и пообещала Серова, не сдвинулся с места, а только стоял и глядел на ее окна. Паша успел рассмотреть маршальские погоны и долгий печальный взгляд из-под лакированного козырька. Рокоссовский!»

Но у Сталина зрели далеко идущие планы относительно звездной пары Симонов-Серова. Он решил вмешаться в развитие событий. Отвлекаясь от анекдотов, которые услужливая молва вложила в рот вождя относительно Рокоссовского и Серовой, вполне достаточным оказалось напомнить генералу, что у него есть жена и дочь.

Валентина Васильевна наконец согласилась стать женой Константина Михайловича в 1943 году, но чувств это ей не добавило. У Симонова не сложились отношения с ее сыном, тоже Анатолием Серовым. Он настоял на том, чтобы мальчика отправили в интернат на Урал, откуда он вышел через несколько лет законченным алкоголиком и уголовником.

А карьера Константина Михайловича складывалась исключительно успешно. Симонов за 8 военных и послевоенных лет шесть раз становился лауреатом Сталинской премии. Выдающийся результат!

С началом войны Симонов работает военным корреспондентом в газетах «Боевое знамя», «Красная звезда», дослужился до полковника. Побывал на всех фронтах, прошел по землям Болгарии, Румынии, Югославии, Польши и Германии, был свидетелем боев за Берлин.

Последний год, который нужно признать для Серовой успешным, стал 1946. По воспоминаниям Инны Макаровой: «1946 год еще больше упрочил ее славу и положение среди первых советских звезд… Летом она побывала с Симоновым в Париже. У нее есть дом в Переделкине и роскошная квартира на улице Горького, где жизнь поставлена на широкую ногу — две домработницы, серебристый трофейный «Виллис» с открытым верхом, который она водит сама, шумные застолья, которые собирают «всю Москву». Ее имя и союз с Симоновым, как и полагается, окружены молвой, разноречивыми слухами, сплетнями. Оба они слишком заметные и яркие люди, чтобы оставаться в тени. Говорят, что он влюблен в нее уже не так, как прежде. Говорят, что у нее были романы и он об этом знает…».

Почти сразу после Победы пара была отправлена в Париж, чтобы на волне популярности Советского Союза попытаться привлечь нескольких писателей из первой волны эмиграции. Красавица Серова произвела нужное впечатление на семидесятилетнего классика Ивана Бунина. Симонов потратил много времени на то, чтобы убедить Бунина, что его место в России. Но Валентина Васильевна уже крепко выпивала, а в таком состоянии становилась неуправляемой. Вроде бы она сказала влюбчивому лауреату Нобелевской премии, что он сошел с ума, если решил вернуться в СССР. Кончилось тем, что классик остался к своему счастью в Париже, а супружеская пара уехала в Москву со скандалом. Здесь уже пагубной привычке Серовой ничто помешать не могло, тем более, что в творческом плане актриса быстро катилась вниз по наклонной плоскости. Правда, в 1946 году она все же стала Заслуженной артисткой РСФСР и лауреатом Сталинской премии за небольшую роль в фильме «Глинка», но это уже выглядело скорее подачкой, чем заслугой. Брак звездной пары формально еще продлился десять лет.

Тем временем Симонов поднялся на самые вершины советской писательской карьерной лестницы. В послевоенные годы первым секретарем и председателем правления Союза писателей СССР был Александр Фадеев. Константин Михайлович в 1946 году был избран его заместителем. В развитии очередной сталинской кампании, борьбы с безродными космополитами, Союзу Писателей СССР предстояло сыграть одну из главных ролей. То, что дело будет грязным, стало ясным с самого начала. В конце января 1949 года в газете «Правда» была опубликована программная статья под названием «Об одной антипатриотической группе театральных критиков». Мало того, что ее писали сотрудники «Правды» Вадим Кожевников и Давид Заславский, но им в помощь были приданы Александр Фадеев, Константин Симонов и Анатолий Софронов, а редактировал и придумал статье «острое» название сам Иосиф Сталин. Критиками-космополитами оказались личности с характерными еврейскими фамилиями: Гурвич, Юзовский, Варшавский, Борщаговский и т. д. Это послужило эффектом «спускового крючка». Советские газеты и журналы боролись за право выступить с осуждением очередной группы «космополитов». В большинстве случаев обвинение в космополитизме сопровождалось лишением работы и «судом чести», реже арестом, но и арестованных, по данным Ильи Эренбурга, до марта 1953 года накопилось 431 евреев — представителей литературы и искусства.

С высоты сегодняшнего дня нужно признать, что хотя Александр Фадеев обладал средними литературными способностями, но это компенсировалось потрясающим политическим чутьем. В разгар кампании он в очередной раз вовремя запил, освободив себя таким способом от ответственности. У него было два официальных заместителя: Анатолий Софронов и Константин Симонов. По версии сына Симонова, видного журналиста и правозащитника, у отца выбор был сужен до крайности: выбор между грязью и подлостью. Отдать инициативу Софронову, который буквально рвался расправиться с полутора десятками своих личных врагов, это — подлость. Выступить самому — грязь, но так он хотя бы мог выбирать, кого еще можно спасти. Он спас Александра Борщаговского, свою бывшую супругу Евгению, еще с десяток евреев, хотя бы потому, что антисемитом никогда не был, но свое имя запятнал для истории, сожалел об этом безмерно.

Быть может, этими поступками и объясняется завещание Константина Симонова после смерти развеять его прах над Буйничским полем под Могилевым. Якобы здесь писатель впервые понял, что имеется шанс, что страна войну не проиграет. Не слишком верится. А ют как извинения за свои ошибки, совершенные при жизни, более правдоподобно.

С конца 1940-х годов писатель меняет формат своих произведений. От стихотворений он постепенно отходит к романам, сценариям, пьесам. Пьеса и фильм «Русский вопрос», романы «Дым отечества», «Товарищи по оружию», фильмы «Второй караван», «Бессмертный гарнизон» — вот далеко не полный перечень произведений того периода. Плюс колоссальная организаторская работа. В 1946–1950 годах Симонов — главный редактор журнала «Новый мир», в 1950–1953 годах — главный редактор «Литературной газеты». Вот так, все время вверх и вверх до 1953 года, до смерти Сталина:

Но это еще простительно, сотни писателей и поэтов шли в этом же потоке. Кто заметнее, кто скромнее, в силу своего таланта и совести. А далее — грубая ошибка.

После смерти Сталина Константин Михайлович был уверен, что Хрущев продолжит сталинский курс, слишком велики, он считал, заслуги Иосифа Виссарионовича в великой победе советского народа. Он не уловил вовремя, что Никита Сергеевич взял решительный курс на разоблачение культа личности вождя. Когда же грянул XX съезд КПСС, расставивший все необходимые акценты в оценке деятельности Сталина, он попытался быть «святее папы римского» и опубликовал в 1956 году в журнале «Новый мир», который тогда возглавлял, несколько очень острых произведений. Можно упомянуть роман В. Дудинцева «Не хлебом единым», рассказ Даниила Гранина «Собственное мнение».

В 1957 году перед Политбюро, куда входили Молотов, Косыгин, Каганович, Маленков, Никита Сергеевич, который наверняка не читал критикуемых им произведений, выступил с очень резкой критикой главных редакторов толстых журналов и, в частности, Симонова. Гранин вспоминает о том уважении, которое испытывали молодые писатели к фронтовому поэту и писателю, которое только возросло после публикации критических произведений. Хрущев призвал Симонова к ответу на одной из встреч с творческой интеллигенцией.

«Начал Константин Симонов с того, что признал свою ошибку, осудил публикацию романа Дудинцева и моего рассказа, то есть как бы отрекся от нас, затем проникновенно обратился к Хрущеву:

— Вы знаете, Никита Сергеевич, как я вел себя в годы войны, я не раз бывал на самом переднем крае, ничего не боялся, и, если надо будет, я сумею подтвердить свою преданность партии и правительству.

И он с чувством приложил руку к сердцу. Думаю, что все это было искренне, но мне стало стыдно. Надо отдать должное Хрущеву, он сказал:

— Неужели, товарищ Симонов, нам надо снова начинать войну, чтобы вы доказали свою верность?

Раздался смех, Симонов принужденно смеялся вместе со всеми».

Это не помогло, через год Симонов был снят с большинства руководящих должностей и отправлен по сути дела в ссылку в Ташкент в качестве корреспондента газеты «Правда» по Средней Азии.

Однако, этому предшествовало несколько событий, важных для нашего повествования.

Симонов, наконец, развелся с Валентиной Серовой. Любви там не было уже давно, умер «главный конструктор» звездного романа, да и материальное благополучие Константина Симонова сильно пошатнулось.

Симонов начал строительство большой дачи в Красной Пахре, был вынужден отказаться от дома в Переделкино, оставил квартиру на улице Горького Серовой.

В 1957 году Константин Михайлович женится на Ларисе Алексеевне Жадовой-Гудзенко. Ее отца, генерала, служаку и антисемита, угораздило родиться с фамилией Жидов. Командовал Алексей Жидов 66-й армией, которая действовала на фронте осенью 1942 года вполне достойно, что и вызвало решение Сталина о переименовании ее в 5 гвардейскую. Однако, генерал Рокоссовский, в чей фронт входила армия Жидова, не преминул довести до сведения генерала, что Иосифу Виссарионовичу не нравится его фамилия. Срок на решение вопроса Верховный дал щедрый — до утра. Генерал посоветовался со своими сослуживцами. Один из них и посоветовал заменить в фамилии всего одну букву: «и» на «а». В своем следующем донесении бравый генерал просил командующего фронтом Рокоссовского читать впредь его фамилию «Жадов». Через день ему вручили резолюцию Верховного: «Очень хорошо. И. Сталин». Однако, бравого генерала ждало еще одно испытание. Любимая дочка Лариса вышла замуж за поэта-фронтовика Семена Гудзенко. Помните, «Нас никто не жалел, ведь и мы никого не жалели?». Беда состояла в том, что Гудзенко был евреем. Ушел добровольцем на фронт, да и умер он от фронтовых ран в 1953 году, оставив дочку Катю.