Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рождение (1952–1961)

Советская власть почти с самого своего рождения трепетно относилась к писателям. Они были призваны цементировать чудовищную и непрерывно увеличивающуюся пропасть. Пропасть, которая обнаружилась между светлыми и привлекательными идеями социализма и жестоким, античеловеческим, уродливым строем, который получился при попытке реализации сладкой утопии. При советской власти писатели заняли исключительное положение, многие вошли в высшие органы власти: в Верховный совет страны и в ЦК КПСС. История до того знала только один пример такого влияния деятелей культуры на общество: великих греческих трагиков Эсхила, Еврипида и Софокла.

Впервые сталинская идея вознесения советских писателей над толпой при одновременном полном контроле их мыслей и творчества была реализована в 1934 году в подмосковном поселке Переделкино. Историю возникновения того поселка можно слышать в разных интерпретациях. Одна из наиболее привлекательных изложена в книге Владимира Карпова «Жили-были писатели в Переделкино». «После возвращения Максима Горького с Капри в Россию в 1931 году сам великий и ужасный горец задал классику пролетарской литературы следующий вопрос: «А как живут писатели за границей, Алексей Максимович?» — «На дачах живут, Иосиф Виссарионович, уезжают от городской суеты». — «А у наших писателей дачи есть?» — «Нет, Иосиф Виссарионович». — «Не хорошо. Надо, чтобы были дачи и у наших советских писателей. Пришлите мне список человек на сорок-пятьдесят самых достойных»».

И дело закрутилось. Со спорами и скандалами были отобраны достойные. В 1934 году возник писательский поселок Переделкино по Киевскому шоссе совсем близко от Москвы. Гордость избранных и зависть обойденных писателей блистательно отразил Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите», где привилегированный поселок был назван Перелыгино.

Дачи в Переделкино были государственными, построенными за счет средств бюджета Советского государства. Писателям они сдавались в аренду, как правило, пожизненную, если конкретный творец чего-нибудь антисоветского не отчебучит. Когда же очередной литератор умирал, то его родственники имели право пользоваться дачей всего полгода. Потом их безжалостно и бесцеремонно из нее выкидывали.

Тем самым государство получило отличный рычаг управления творчеством советских классиков литературы.

Героизм и победный порыв Великой отечественной войны родили плеяду новых талантливых писателей, поэтов, журналистов. Достаточно назвать Константина Симонова, Романа Кармена, Маргариту Алигер. Были также обиженные литераторы, которые опоздали к дележке сладкого пирога под названием Переделкино: Семен Кирсанов, поэт и военный корреспондент ряда газет, Иосиф Прут, известный драматург и сценарист, Самуил Болотин, поэт и переводчик, и другие. Таким образом, вопрос о создании нового поселка писателей после окончания войны вполне созрел.

К чаяниям советских писателей, уставших от войны и от городского шума, прислушался Совет Министров СССР, который 2 августа 1948 года издал Распоряжение № 10828 «О выделении Союзу советских писателей СССР земельного участка площадью 25 га в квартале № 80 Десеневского лесничества Краснопахорского лесхоза». На распоряжении стояла подпись Иосифа Сталина. Однако, в отличие от поселка Переделкино, новый поселок должен был возникнуть на совсем иных принципах: в виде дачно-строительного кооператива. Это означало, что желающие войти в кооператив должны были не только являться членами Союза советских писателей, но внести вступительный взнос и строить дачи за свой счет. Нужно вспомнить, что страна лежала в руинах, состоятельных людей, тем более творческих профессий, можно было пересчитать по пальцам. Этим и объясняется, что первые желающие стать членами кооператива стали появляться только к 1951 году, несмотря на то что в Литфонде и Доме писателей висели объявления об организации кооператива и о приглашении в него всех желающих.

Когда же были подобраны первые 18 человек, согласившихся стать первопроходцами дачного кооперативного строительства, выяснилось, что срок действия Распоряжения Совета Министров СССР истек, и Московское областное управление лесного хозяйства потребовало дополнительного указания правительства. Без промедления в Совет Министров СССР была отправлена просьба о пролонгации действия Распоряжения от 1948 года. Бумага была подписана Заместителем Генерального секретаря Союза Советских писателей СССР Константином Симоновым и Секретарем Правления Союза Советских писателей СССР Анатолием Софроновым. Залп столь тяжелой артиллерии удался, и на свет появилось новое Распоряжение Совета Министров СССР № 10056-р от 28 апреля 1952 года, в котором разрешалось в виде исключения сохранить за Союзом советских писателей СССР земельный участок площадью 25 га. Теперь уже писателям отступать было некуда.

Участок был расположен замечательно, хотя тогда казалось, что очень далеко от Москвы: в двух километрах от Калужского шоссе и в пяти минутах хода от берега реки Десны. С севера и востока участок соседствовал с почти девственным лесом, с юга с территорией дома отдыха Минмашстроя. Западная часть территории выходила на поле колхоза имени Тимирязева. Дальше на западе находились деревеньки Жуковка и Батаково. От военного поселка, расположенного на 36 километре Калужского шоссе, до его южных границ почти доходила дорога-бетонка, соединяющая шоссе с домом отдыха.

Речушка Десна упиралась чуть ниже по течению в плотину Троицкой камвольной фабрики, что позволяло поддерживать в ней высокий уровень воды. В ней можно было купаться и даже плавать на весельных лодках. Русло реки было красивейшим. Берега, поросшие лиственными лесами, островки, крутые повороты, темные воды, к концу летнего сезона зарастающие желтыми кувшинками и белыми лилиями. Особенно величественной река представала в период золотой осени: на островах и по берегам реки можно было любоваться всеми оттенками зеленого, желтого, бурого, красного цветов. Грехом было не распорядиться по-хозяйски такой красотой. И министр строительства предприятий машиностроения СССР Николай Александрович Дыгай этим богатством распорядился. У излучины на высоком берегу возникло большое и красивое здание в стиле позднего классицизма с колоннами и чудесной лестницей, спускающейся к самой воде. На островке перед этим зданием были построены беседки из шести колонн с полусферическими крышами. С берегами этот островок соединяли мостики. Самым красивым и запоминающимся был подвесной мост, выполненный по типу моста через Москву-реку, соединяющего Крымскую и Фрунзенскую набережные. Хотя он был в десятки раз меньше своего старшего брата, но у местных жителей носил гордое название Крымский мост. Дыгай успел построить еще здание Дома культуры в таком же псевдоклассическом стиле и разбить парк с липовыми аллеями и статуей вождя всех народов на высоком постаменте. Правда, работникам министерства, которое было переименовано в Министерство строительства, пользоваться Домом отдыха довелось недолго. Никита Сергеевич Хрущев передал весь комплекс Мосгорздраву, который превратил его в детский кардиологический санаторий. Но совсем из этих благословенных мест Дыгай не ушел. Министерство выбило землю поблизости, и там в самом начале 1960-х возникло стандартное невыразительное здание однодневного Дома отдыха или профилактория. Когда же Николай Александрович перешел на работу в Моссовет, он организовал дачный поселок на том месте, где в его бытность министром стояли домики обслуживающего персонала Дома отдыха, то есть вплотную к южной границе поселка писателей.

Хорошее представление о красоте этих мест давал видовой фильм «Золотая осень». В нем, помимо буйных осенних красок, была запечатлена актриса Мария Ладынина, по совместительству жена знаменитого режиссера Ивана Пырьева. По фильму она играла на рояле как раз в центральном зале дыгаевского Дома отдыха. Не случайно в своих воспоминаниях драматург Виктор Розов назвал это место «современным Кусково или Шереметьево».

Но вернемся к истории поселка. В том же 1952 году, 25 июля, увидело свет еще одно распоряжение Совета Министров СССР № 18819-р. В нем разрешалось на выделенном участке земли организовать дачно-строительный кооператив «Советский писатель» для строительства 50 дач за счет собственных средств кооператива. Это был новый шаг развития форм собственности, используемой привилегированной частью общества — литераторами. От государственной собственности в Переделкино сделан рывок к кооперативной собственности в поселке Красная Пахра. Именно такое название неофициально закрепилось за новым оазисом писательской жизни.

Между тем, первые члены кооператива подбирались с большим трудом. Из упомянутых 18 кандидатов реально внесли вступительный взнос в размере 4000 рублей к 14 октября 1952 года только десять человек, включая М. Алигер, С. Болотина, М. Матусовского, К. Симонова, С. Кирсанова, И. Прута и некоторых других. Именно они стали законными членами-учредителями кооператива и были зарегистрированы в Московском Совете. Впрочем, желание вступить в кооператив выразил и еще целый ряд писателей. Вступительный взнос равнялся четырем средним заработным платам в стране того времени. Первым председателем Правления кооператива был избран Иосиф Леонидович Прут.

Поначалу на территории кооператива, помимо территории под дачи, планировались участки общего пользования: торговая палатка, 2–3 спортплощадки, хозяйственный участок с конторой и сторожкой, пожарный сарай, участок для трансформаторной подстанции, стоянка для автомобилей. Кроме того, из площади кооператива выделялся участок для проведения высоковольтной линии электропередач. Жизнь очень быстро начала вносить свои коррективы в первоначальные планы. Линия электропередач в итоге прошла вне территории поселка, а ДСК заключил договор с домом отдыха Минстроя о совместном использовании имеющейся у тех трансформаторной подстанции. От спортплощадок все дружно отказались, в поселке так и не возникла торговая палатка за все почти что шестьдесят лет его существования, хотя ее строительство обсуждалось неоднократно. На высвободившиеся территории сразу же принимались новые члены кооператива, причем часто с нарушениями, которые неизменно вскрывались многочисленными проверяющими комиссиями. Однако, нарушения были не столь серьезными, чтобы делать оргвыводы, а Правление ДСК быстро исправляло выявленные недостатки.

Поселок начинался с дорог. От бетонки, ведущей с Калужского шоссе, прорубили просеку до южной границы поселка, затем просеку по центральной части писательской территории, предназначенную для прокладывания высоковольтной линии электропередач, а потом и по остальным частям поселка согласно планировке. По просекам строили дороги, вначале грунтовые, потом насыпные, а, в конце концов, асфальтированные.

Исторически первой была оформлена дорога вдоль южной границы поселка. Она получила название «Южная аллея». В ее центре находился единственный заасфальтированный пятачок, где можно было поставить автомобиль. «Центральная аллея» шла по просеке высоковольтной линии. Северо-западная граница поселка стала именоваться «Восточной аллеей», что говорило о понимании писателями трудного положения Страны Советов в мире: Западной аллеи в поселке не было. По ходатайству Правления ДСК «Советский писатель» 12 июля 1958 года эти названия были закреплены решением Исполкомом Троицкого поселкового Совета.

Жителям Южной аллеи поначалу везло больше других. Они получили первую дорогу в поселке, их дачи первыми были подключены к электрической сети. Да и добраться до них было проще. Члены кооператива, их родственники и гости добирались до конца бетонки пешком или на редких тогда автомобилях, переобувались в высокие резиновые сапоги и бодро брели к выделенным им участкам. До остановки «36 км» на Калужском шоссе ходил автобус. Железной дороги в этом направлении не было. В те времена это было большим недостатком, но когда у всех обитателей поселка появились автомобили, это превратилось в достоинство. Калужское направление не было столь густо заселено, как многие другие зоны Подмосковья. Автомобилей почти ни у кого не было. Те редкие счастливцы, что все-таки владели этим чудом техники, обычно не отказывали своим соседям по поселку забрать их из Москвы и довезти до Красной Пахры.

Большую часть территории поселка занимал лес. Деревья вдоль просек и на площадях, предназначенных к строительству дач, выкорчевывали выделенной лесхозом техникой. Западная часть поселка, напротив, располагалась на открытом поле, будущие владельцы этих участков были вынуждены засаживать их деревьями. Большим недостатком поселка было то, что он стоял на суглинистых почвах. Это вызывало повышенную влажность, трудности прохода и проезда по дорогам в распутицу. Этим объяснялось и то, что лес преимущественно состоял из елей, но встречались и лиственные деревья: березы, осины, клены и дубки. Плодородный слой почвы был очень тонким. Это означало, что всем членам кооператива, пожелавшим заняться садоводством и цветоводством, приходилось завозить на свои участки чернозем, песок и навоз и перемешивать все это с землей. Работа была тяжелейшая, но приносила впоследствии плоды, и в прямом и в переносном смыслах. Зато грибов на участках было видимо-невидимо. Белые, подберезовики, подосиновики исчислялись сотнями. Ходить в лес по грибы было совершенно бессмысленно.

Изначально водопровода в поселке, естественно, не было. Вода на участки доставлялась водовозом Петей с помощью спокойного гнедого мерина по кличке Руслан. Дети членов кооператива с удовольствием общались с Русланом. Особую активность проявлял Ваня Дыховичный, впоследствии известный актер и кинорежиссер. Руслан был собственностью кооператива. От его услуг отказались только в 1959 году, когда водопровод подтянули ко всем дачам поселка. Петя был уволен, а Руслан и запасы сена были проданы одному из ближайших колхозов.

Одним из первейших дел писатели справедливо посчитали возведение заборов вокруг своих участков. Сплошные заборы возводить запрещалось, да и стоили они дорого. Как правило, заборы состояли из редкого штакетника, сетки-рабицы или даже из подручных средств типа плетня. Часть участков находилась на лесистых территориях, часть на колхозном поле, а часть на месте молодой поросли, быстро возникшей на месте вырубок военных лет. Так что заботы у дачников были разными. Кто-то выкорчевывал ели, кто-то высаживал садовые и лиственные деревья, кто-то вырубал мелкий лесок, который как назло был очень плотным.

Строительство обычно начиналось с возведения небольших домиков в наиболее удаленных уголках участков, которые получили название времянок. Времянки были разными, кто во что горазд. Обычно они содержали две малюсенькие комнатки и терраску. Отапливались времянки дровяными печками, на которых можно было также приготовить немудреную еду или вскипятить воду в чайнике. Зимой в них было жить, конечно, невозможно, но с апреля по ноябрь они четко выполняли свои функции. Попадались и более солидные времянки в виде щитовых финских домиков. Они были побольше, часто со вторым этажом, обшиты изнутри вагонкой — вполне приемлемые дачки.

В 1955 году в поселке появился некто Георгий Вениаминович Пропер. Несмотря на то что он имел временную прописку, а трудовая книжка у него отсутствовала, он был принят на работу в кооператив в качестве управляющего. К себе товарищ Пропер очень располагал, рассказывал, что до того он работал в районах Крайнего Севера страны. Возможно, это так и было. Только вот в каком качестве? В поселке он развернул бурную деятельность, уговаривая наивных писателей сдавать деньги на строительство времянок.

— Вы подумайте, как это будет здорово: вы будете уже жить во времянке и смотреть из окон, как будут расти стены ваших солидных дач, — этим аргументом он смог привлечь довольно приличные средства, после чего благополучно скрылся. Однако, в тот раз наша доблестная милиция сработала оперативно, Пропера быстро разыскали, арестовали и осудили. Правда, на очень небольшой срок. В октябре 1957 года он освободился и вновь появился в поселке. Наверное, это чисто русская черта: тебя один раз обманули, а ты снова поверил мошеннику. На этом играли успешно впоследствии деятели типа Сергея Мавроди из «МММ» и Валентины Соловьевой из «Властелины». Его наняли в качестве частного подрядчика члены кооператива Матусовский, Александрова, Антокольский и некоторые другие. Опомнились они только через два года. Тогда выяснилось, что их строения потребовали слишком большого количества строительных материалов, а у Георгия Вениаминовича в одном из ближайшем селений по соседству появился двухэтажный домик.

Вообще, поселок стал привлекать внимание жуликов и асоциальных элементов с самого начала своего существования. Через несколько лет после случая с Пропером со всей кассой ДСК скроется тогдашний бухгалтер. Проявлением «классовой борьбы» будут регулярные ограбления дач обычно в зимний период, когда жители в них отсутствовали. Свою лепту вносили и военнослужащие ближайшего военного городка, которые устраивали периодические налеты на сады писателей. Очень распространенной была кража цветов с участков жителей поселка, причем часто варварская, с выдергиванием луковиц. Председатели ДСК вынуждены были периодически просить защиты у начальника гарнизона, начальника Московского областного управления милиции, начальника Краснопахорского отделения милиции. В ответ начальники включали территорию поселка в зону патрулирования своими работниками, но реальных результатов это не давало.

Приходилось бороться и со своими ближайшими соседями. Дом отдыха Минмаша не слишком долго терпел езду по своей территории автомобилей писателей, тем более что поток грузовых машин, следующих на дачи, рос. Они поставили шлагбаум и будку с охраной на повороте с Калужского шоссе, которое шло к ним и, соответственно, к писателям. Дело дошло до того, что, как вспоминает писатель Николай Жданов, «роженицу, колхозницу, которую переправляли на санях в больницу, тоже задержали у этого шлагбаума и заставили добираться далеко и в объезд». Этот случай особенно возмутил Михаила Ромма, который славился своей отзывчивостью к проблемам простых людей. Захватив с собой Жданова, Ромм пришел в здание ЦК партии и изложил суть проблемы. Жданов вспоминает, что «в ЦК нас успокаивал молодой человек, и в отношении к Ромму сквозили одновременно почтительное отношение к личности и совершенно искреннее изумленное недоумение, что, дескать, ТАКОЙ человек кипит и волнуется по столь обыденному и не такому уж важному поводу». Тем не менее, нужный звонок из ЦК в Дом отдыха последовал, что вызвало прекращение постоянных распрей у дальнего шлагбаума.

Между тем, пусть трудно и с издержками, но дачи в поселке постепенно росли. Члены кооператива могли выбирать из трех вариантов проектов дачных строений. Первый — небольшой финский щитовой дом с тремя комнатами, кухней, санузлом и верандой общей площадью около 50 квадратных метров. Второй — кирпичное строение с мансардным этажом с пятью-шестью комнатами, кухней, верандой, солярием, санузлом, иногда с гаражом. Общая площадь строения достигала 200 квадратных метров. Имелся еще и промежуточный вариант. Члены кооператива выбирали вариант, исходя из своих средств и вкусов. Правда, нередко им навязывали дома большего размера. Первые дачи в поселке возникли в противоположных углах. На Южной аллее выросла дача Семена Кирсанова, который смог еще и добиться изменения типового проекта: его дом был снабжен колоннадой и выглядел как старинная подмосковная усадьба. Почти в то же время закончили строительство своих дач в разных концах Восточной аллеи кинорежиссер Михаил Ромм и академик Виктор Виноградов.

Затем готовые строения стали появляться как грибы из-под земли после дождя. Писатели стали с удовольствием обживать свои хоромы. Трудно преувеличить гордость, которую испытывал какой-нибудь член кооператива, когда заканчивал строительство и отделку своего жилища.

На торжество приглашались ближайшие соседи и друзья счастливца.

Владимир Абрамович Дыховичный, драматург и поэт, ведущий в известнейшем писательском дуэте Дыховичный-Слободской, завершил отделку своей дачи. Осталось поставить один маленький штрих: в самой большой комнате повесить люстру. В те времена это было не так просто. Владимир Абрамович с женой Александрой Иосифовной хотели повесить под потолком нечто выдающееся — большое, хрустальное, играющее сотнями зеркальных бликов. Были задействованы друзья, которые вывели Дыховичного на один из центральных комиссионных магазинов Москвы. Наконец, из магазина позвонили: «Приезжайте, кое-что есть по вашему заказу». Дыховичные помчались в комиссионку. «О чудо», — только и сказала Александра Иосифовна. На массивном бронзовом основании крепились бесчисленные хрустальные подвески. Между собой их основания соединялись опять-таки хрустальными бусами. Но главным украшением этого произведения искусства был плафон, который подвешивался снизу и оттенял все хрустальные каскады люстры. «Берем», — прошептала Александра Иосифовна, даже не советуясь с рядом стоящим с открытым ртом мужем. Нужная сумма и солидное вознаграждение сразу же перекочевали из кармана Владимира Абрамовича в карман продавца.