Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не посоветуете ли какого-нибудь опытного мастера, чтобы повесил люстру у нас на даче? — поинтересовался у довольного продавца счастливый драматург.

— Конечно, Владимир Абрамович, нет проблем. У нас есть специалист, которого мы привлекаем в сложных случаях. Он и разберет люстру, и промоет все хрустальные элементы, и повесит ее, куда скажете.

Через несколько минут Дыховичный уже договаривался со специалистом. По счастью, тот оказался свободным, и через час приехал в комиссионный магазин. Была найдена подходящая тара, мастер быстро и умело разобрал хрустальное чудо, завернул каждый элемент в газетную бумагу и сложил все в деревянный ящик. Он даже вытащил этот ящик на улицу и помог погрузить его в машину. В багажник разобранное чудо не влезло, и его аккуратно расположили на заднем сидении.

В ближайший выходной день мастер прибыл на дачу. Владимир Абрамович встретил его на автобусной остановке и довез до дачи. Ящик с люстрой уже его дожидался посреди самой большой комнаты дачи Дыховичных. Мастер потребовал лестницу, снял пиджак, надел синий халат и забрался на деревянную стремянку. Дело пошло споро. Он закрепил на вбитом в потолок солидном крюке бронзовое основание люстры и начал ловко подвешивать к нему бусы и подвески, которые подавала ему из ящика привлеченная к процессу домработница. Осталось только закрепить плафон. Что в этот момент произошло, осталось только гадать. То ли качнулась стремянка, то ли пальцы мастера уже устали, но он не удержал плафон. Тот выскользнул из рук, сверкнул всеми цветами радуги, рухнул на деревянный пол и раскололся на сотни хрустальных осколков. Несколько секунд стояла гробовая тишина. Потрясенные хозяева, трепетно взиравшие на процесс сборки люстры из кресел, потеряли на несколько секунд дар речи. Мастер, осознав, что произошло непоправимое, вихрем скатился со стремянки, внимательно посмотрел на груду хрустальных осколков и взглянул на супружескую пару:

— Что я еще могу для вас сделать?

На этом заканчивается одна из легенд поселка, которыми он за шестьдесят лет существования оброс с ног до головы.

На период строительства в поселке появились десятки мастеров-работяг, часть которых даже осталась в Красной Пахре и после окончания основных строек: работы для них хватало. Легендарной личностью был Коля-жестянщик по фамилии Луковкин, иначе Колька Тепленький, прозванный так из-за своей пагубной привычки. Он был маленьким, сухоньким, вечно навеселе, но виртуозным мастером. Основной его специализацией были колпаки на трубы, чтобы в них не затекала дождевая вода и не валился снег. Довольно сложные развертки Коля не вычерчивал, а резал прямо по металлу на глаз. Потом сгибал в нужных местах, фиксировал молотком, и водружал готовый колпак на трубу. Тот сидел как влитой. Иногда Коля давал волю своей фантазии, например, на даче у гроссмейстера Котова колпак был украшен шахматным конем.

Как-то раз Тепленький появился у Сергея Петровича Антонова с жалобой:

— Беда, Петрович, беда!

— Что такое, Коля?

— Дружки в ухо дали!

— Больно?

— Не, не больно…

— А что?

— Так, ребята издеваются. Говорят в правое ухо, которым я не слышу!

— А что говорят?

— Спрашивают, не хочу ли я выпить…

Антонову осталось только искренне посочувствовать Тепленькому.

В те годы городские жители страны Советов были лишены, по меньшей мере, двух естественных человеческих достояний: собственности вообще и земли в частности. Нужно вспомнить, что в трудные послевоенные годы у части жителей поселка не было отдельной квартиры в Москве, только комната-две в коммунальной квартире. А здесь… Раздолье, много больших комнат на двух этажах, участок, заросший лесом, из-за чего летом даже соседские дачи не видно. Делай, что хочешь. Отделывай свое жилище в соответствии со своими вкусами и финансовыми возможностями, сажай на участке цветы, яблони и вишни, кусты смородины и крыжовника, малины, выращивай клубнику и огурцы, картошку, в конце концов. Жителями поселка быстро овладевало всепоглощающее чувство собственности. Они в одночасье становились хозяевами своей жизни. Могли ложиться спать, когда хотели, а вставать после полудня. Но большинство из них обладало такой внутренней организацией и дисциплиной, что с раннего утра садились за свои письменные столы, отрываясь от них только на завтрак и обед.

Тяга к земле у части писателей также проявилась очень остро. Большинство высадили садовые деревья, кусты смородины, крыжовника и малины, разбили небольшие огороды. Но находились отдельные жители поселка, которые занимались цветоводством почти профессионально. Виктор Розов, Олег Писаржевский, жены Михаила Ромма и Ильи Кремлева выращивали красивейшие цветы, приглашали к себе на участок соседей, чтобы те полюбовались их цветочными достижениями. Писаржевский даже получил от Правления ДСК разрешение на строительство на своем участке оранжереи в обмен на обещание помочь в тонком деле цветоводства всем желающим жителям поселка. Розы, тюльпаны, нарциссы, пионы всех оттенков, флоксы, анютины глазки, гиацинты, настурции и маргаритки и, в особенности, гладиолусы от белых до почти черных стали визитной карточкой наиболее продвинутых в цветочном отношении участков.

Одновременно с переездом в новые шикарные дачи члены кооператива освободили свои времянки. В те времена местная власть строго контролировала количество строений на участке. На одном участке должно было находиться одно жилое помещение. Можно было надеяться получить разрешение на строительство гаража, но не более того. Что делать с построенными времянками? Сносить? Творческая писательская мысль, умноженная на консультации юристов и специалистов по кооперативам, нашла выход из сложившегося положения. Что нужно писателю для успешной и безотрывной работы? Правильно, библиотека. Там можно расположить справочники и энциклопедии, подшивки газет и журналов, книги классиков и конкурентов, черновики собственных рукописей. Помещение нежилое, но важное, просто необходимое для писателей. Композиторы и художники могли хранить там свои ноты и картины, опять-таки все обосновано. Короче говоря, все дружно оформили свои времянки как библиотеки или архивы.

Однако становилось обидно, что вполне приличное жилое помещение простаивало. Сейчас уже трудно установить, кто из членов кооператива стал первым сдавать времянку под жилье другим семьям. Как правило, вначале это были близкие хозяину люди, друзья, причем лица творческих профессий. Например, писатель Климентий Минц сдал свою времянку главному режиссеру Московского мюзик-холла Александру Конникову, а писатель Жданов — писателю Виктору Драгунскому, автору «Денискиных рассказов» и отцу означенного Дениски. Отдел контроля за ДСК и ЖСК Мосжилуправления был успокоен соответствующими ходатайствами Правления. В дальнейшем времянки у членов кооператива снимали и далекие от культуры и искусства лица.

Наличие времянок запустило и еще один процесс развития поселка. Принять нового члена кооператива можно было только при наличии на участке строения. Оно было собственностью писателя или музыканта. Землей безраздельно владело государство, поэтому нельзя было просто разделить участок пополам и продать часть новому члену ДСК. Продать можно было только свою собственность, то есть строение. Времянки в этом процессе стали ощутимым подспорьем. Правда, нужно было вначале вернуть им статус жилого помещения, но затем можно было получить хорошие деньги.

Первые примеры такого увеличения числа пайщиков кооператива появились в конце 1959 года. Вначале Константин Симонов продал пристройку к своей даче и часть участка Абраму Юрьевичу Долинскому, архитектору и строителю, который очень много сделал для поселка в целом и для Симонова в особенности. Его сын, тогда еще маленький Володя, сейчас превратился в очень известного и популярного актера Владимира Долинского. Второй пример — это дирижер Кирилл Кондрашин, став членом кооператива, он уступил гараж и часть участка своему другу знаменитому пианисту Эмилю Гиллельсу.

Налаживалась инфраструктура поселка. Члены кооператива получили воду от централизованного водопровода. Были полностью протянуты линии электропередач. Дороги совершили довольно быстрое преобразование от грунтовых к асфальтированным. Первыми смогли отказаться при приезде на свои участки от резиновых сапог жители Южной аллеи, что вызвало у них вполне объяснимую гордость и зависть жителей других аллей.

В дачах были проведены системы водяного отопления. Нагрев трубопроводов отопления и подачи горячей воды производился от водогрейных котлов, которые топились углем. В этом для обитателей поселка таились две серьезные трудности.

Первая состояла в том, что в котлы дважды в день нужно было подбрасывать уголь и выгребать из них шлак. Это делало необходимым постоянное проживание на даче либо дальних родственников членов кооператива, либо чаще домашних работниц. Все они приехали в Московскую область из отдаленных областей средней России и даже Сибири. Своего жилья у них не было, поэтому они с удовольствием жили на дачах, присматривали за ними, топили, убирали, занимались огородами и садами.

Они были прописаны на площади конторы ДСК, что строго контролировали местные органы власти. Обычно их звали по имени, а так как имена часто повторялись, то присваивали им фамилии хозяев тех дач, в которых они жили, например Аня Крепс или Нюра Котова. Их наличие, впрочем, не всегда избавляло от необходимости нанимать истопников. В поселке появилось несколько представителей этой профессии, часто это были семейные пары. Истопники и домработницы тщательно следили за тем, чтобы котлы не погасли. Растапливать их было трудно. Конечно, можно было на зиму слить воду из системы отопления и заглушить котел, но на подобные эксперименты мало кто решался. Дом очень быстро отсыревал, вздыбливались полы, отставали от стен обои, сыпалась с потолков штукатурка. Только в самые жаркие летние дни угольные котлы тушили.

На участках размещались небольшие сарайчики, в которые один раз в год завозили уголь, а образовавшимся шлаком посыпали дорожки, излишки шлака рассыпали вдоль заборов.

Именно с углем была связана вторая проблема отопления. Этот самый уголь где-то нужно было доставать. В условиях победившего социализма уголь частное лицо купить не могло никакими силами. Из воспоминаний Виктора Розова: «Уголь в то время выдавался пайками, да еще этот паек надо было вовремя получить. Сначала талон на Большой Бронной, а потом хлопоты по доставке». Но и этот тернистый путь далеко не все жители поселка могли успешно пройти. И тем не менее, котлы в дачах не выключались. Правдами и неправдами, за взятки и по знакомству писатели выбивали у государственных структур уголь, который по бумагам предназначался для каких-либо вполне легальных котельных, но до них не доходил, а привозился в поселок. Все это было на грани, а часто и за гранью криминала, но иного выхода родное советское государство частникам не оставляло.