Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кармена неоднократно обвиняли в постановочном характере многих его кадров, в излишней жестокости его съемок. Он первым начал снимать трупы погибших в Испании. О нем ходила злая сплетня, что, войдя в освобожденный Волоколамск, наши солдаты первым делом сняли трупы казненных, а Кармен якобы распорядился повесить их обратно, чтобы запечатлеть на кинопленку. В «Повести о нефтяниках Каспия» такими кадрами являлись моменты, когда нефтяной фонтан начинает бить из-под земли, и счастливые нефтяники купаются в нефти. Был инсценирован, а точнее реконструирован с помощью комбинированных съемок, эпизод страшной аварии на морских нефтепромыслах. Отход от чистой документалистики? Однако, так мастер добивался необыкновенной выразительности всего фильма, заострял идею, синтезировал в одной ленте разные виды искусства.

Много лет Кармен преподавал в своем родном ВГИКе. Заведовал кафедрой режиссуры документального кино. Среди его учеников Тенгиз Семенов и Игорь Григорьев, лауреаты Ленинской премии и заслуженные деятели искусств Российской Федерации, Владимир Двинский и многие другие. Ученики издали книгу «Карменовцы» о первых выпускниках семинара Романа Лазаревича.

Трудно найти другого, столь обласканного советской властью деятеля документального кино. Трижды лауреат Сталинской премии, Лауреат Ленинской и Государственной премий, народный артист СССР, Герой Социалистического труда. Но при этом каждую свою премию, каждое звание он добывал тяжелым трудом, часто буквально сражаясь с руководителями советского кино, которые не всегда его жаловали.

Роман Лазаревич умер за две недели до премьеры своего выдающегося фильма, отмеченного в итоге Ленинской премией, — «Великая Отечественная», — который во всем мире шел под названием «Неизвестная война». Но сколько ударов, сколько боев с руководством ему пришлось выдержать. Начиная от борьбы за приглашение ведущим фильма знаменитого американского актера Берта Ланкастера и заканчивая прямым обвинением Епишева, начальника Главного политуправления Советской Армии, в том, что фильм сделан в угоду империализму. Кармену удалось включить в фильм многие до тех пор неизвестные кадры, по-новому взглянуть на наши успехи и поражения. Вот что вспоминает ученик и коллега Кармена Тенгиз Семенов: «Однажды, когда мы начали делать фильм «Неизвестная война», Роман Лазаревич мне говорит: «Слушай, а ты что-нибудь знаешь о том, как немецкие антифашисты бежали к нам, а потом мы в 39-м году подписали договор и передавали их обратно? Гестапо стояло с той стороны станции, и мы их отдавали туда. Ты это знаешь?» Я не знал. Он задумался и сказал: «Наверное, нам это рассказать не удастся. Но поскольку мы делаем эту картину с американцами, можем многое рассказать из того, что до этого никто не мог». Я думаю, мы действительно многое сумели рассказать. «Неизвестная война» — это великий памятник Роману Лазаревичу Кармену».

Михаил Ромм (1901–1971)

Легенда советского киноискусства Михаил Ильич Ромм родился в Иркутске в 1901 году в семье врача Ильи Ромма, сосланного в Сибирь из Вильно за свою революционную деятельность. Точная дата рождения будущего кинорежиссера до сих пор обсуждается, хотя в 2007 году в книге метрик Иркутской синагоги была найдена запись «8 февраля в семье лекаря Ильи Монесовича Ромма и жены его Терезии Исааковны родился сын и наречено ему имя Михаил». Мама Михаила Терезия Исааковна происходила из семьи интеллигентов, очень любила театр и передала любовь к разным видам искусств своим детям. Через несколько лет семья возвращается в Вильно, а потом перебирается в Москву, где Миша учится в гимназии Кирпичниковой, после окончания которой поступает в скульптурную мастерскую А. С. Голубкиной. Но время было революционное, поэтому окончить мастерскую ему не удалось. Зато он едет в составе продовольственной экспедиции реквизировать излишки хлеба у крестьян Тульской и Орловской губерний. Идет гражданская война, и Михаила мобилизуют в Красную армию, где он служит связистом до 1921 года. После демобилизации Ромм продолжает обучение на скульптора во ВХУТЕМАСе у С. Т. Коненкова и А. М. Лавинского. Одновременно с этим пишет стихи и прозу, детские и исторические романы, переводит с французского, работает в газете. После окончания мастерских скульптором так и не становится, увлекается театром, пишет сценарии и ни в одной области успеха не добивается. Потом новый калейдоскоп увлечений: командирские курсы, их окончание в чине лейтенанта, решение стать кинорежиссером.

Но этой профессии нигде не учат: слишком молодой вид искусства. Михаил Ромм устраивается внештатным сотрудником в Институт методов школьной работы. По четыре часа в день он бесплатно изучает реакцию детей младшего возраста на кинокартины и за это получает возможность «вертеть в руках пленку, просматривать любые картины за монтажным столом или на маленьком экране и вообще возиться с ними как угодно, даже вырезать куски, а потом вставлять их обратно». Он препарирует таким образом лучшие фильмы того времени «В доках Нью-Йорка», «Чикаго», «Парижанка», «Броненосец Потемкин» и наизусть заучивает кадры. Это занятие и было его школой: он овладевал приемами мастерства лучших кинорежиссеров мира.

Ромм продолжает писать сценарии и самостоятельно и в соавторстве с более опытными партнерами, но без всякого успеха. Ни по одному из них так и не поставили фильма. Именно такая сложная творческая судьба заставила его прийти к выводу, что в кинематограф в те годы шли только неудачники, шли случайно, в основном из смежных творческих профессий. Про себя он напишет следующее: «Я был неудачником. Я поздно догадался заняться кинематографической деятельностью: мне было 28 лет, когда я получил первый гонорар за детскую короткометражку, написанную в соавторстве еще с тремя лицами. До этого я занимался всеми видами искусства, кроме балета и игры на тромбоне».

В 1931 году Михаил Ромм поступает ассистентом режиссера на киностудию «Союзкино» (нынешний «Мосфильм»), а через два года ставит свою первую картину.

Студия предложила начинающему режиссеру очень сложную задачу: поставить немую картину, чтобы в ней было занято «не свыше десяти дешевых актеров, не более пяти простых декораций, ни одной массовки и со сметой, не превышающей ста пятидесяти тысяч». Чтобы выполнить все эти требования Ромм решает ставить фильм по рассказу Ги де Мопассана «Пышка», сам за две недели пишет сценарий очень близко к тексту. В 1934 году фильм выходит на экраны страны. Он стал последним немым художественным фильмом в Советском Союзе. В нем впервые играли в кино блистательные, но никому не известные актрисы Фаина Раневская, Татьяна Окуневская, Галина Сергеева. С этого фильма пошли в жизнь знаменитые байки Раневской. Ходит байка, что однажды, посмотрев на Галину Сергееву, исполнительницу роли Пышки, и оценив ее глубокое декольте, Раневская своим дивным басом сказала к восторгу Михаила Ромма и всей съемочной группы: «Эх, не имей сто рублей, а имей двух грудей».

Ромм никогда не был во Франции, но его литературные знания, французский язык и воображение создали точный колорит мопассановской Франции. Эта способность режиссера и его потрясающее чутье на детали и предопределили успех картины. «На съемке проезда кареты в «Пышке» мы хотели чем-нибудь оживить кадр. Рядом бродило пятеро уток. Помреж быстренько вогнал их в кадр. Мы сняли…». Когда на «Мосфильм» приехал Ромен Ролан, дирекция решила в числе других картин показать и «Пышку». Тот посмотрел и сказал, что в картине есть Франция, особенно его растрогали «руанские» утки.

Когда Михаил Ильич начал съемки, к нему подошел уже известный тогда режиссер Абрам Роом и сказал:

— Молодой человек, вам придется сменить фамилию.

— Зачем?

— Нас будут путать.

— Я постараюсь, чтобы нас не путали.

Он очень быстро выполнил свое обещание. Фильм «Пышка» получил Кубок кинофестиваля в Венеции в 1934 году.

На первой же картине проявились смелость и остроумие молодого режиссера. Вот что вспоминает Ромм: «Кинозвезда тридцатых годов, известная своим вольным поведением, потребовала у меня, дебютанта, снимать ее в роли Пышки. Набрался смелости, ответил: «Мне нужна крестьянка, играющая проститутку, а не наоборот»».

В начале 1936 года маршал Ворошилов посмотрел боевик Джона Форда «Потерянный патруль» о гибели английского отряда в пустыне и предложил киностудии «Мосфильм» сделать свой вариант героического фильма. Так Михаил Ромм поставил свой второй фильм «Тринадцать» по сценарию Иосифа Прута. Фильм снимался весной и летом в пустыне Туркменистана в крайне тяжелых условиях: жара, песок, пыль, обжигающий ветер, температура на солнце достигала 70 градусов. Было множество и технических проблем: чувствительный слой пленки плавился и осыпался, первые отснятые кадры полностью пропали. Тем не менее, за полгода лента была снята. В ней было много кадров, которые потом станут классикой советских «истернов», превратятся в штампы, но тогда они выглядели новаторскими. Главную женскую роль в фильме играла Елена Кузьмина, «тоненькая, легкая, управляющаяся и с конем и с винтовкой». Через несколько лет она стала женой Ромма, единственной на всю жизнь.

С этим фильмом связан и конфликт Михаила Ильича с актером Николаем Крючковым, уже довольно популярным к тому времени. Он играл одну из главных ролей и, видимо, посчитал себя гораздо более ценным кадром для фильма, чем его режиссер. Ромм пошел на изменение сценария, раздал реплики героя Крючкова двум другим актерам и изгнал Николая Афанасьевича со съемочной площадки. В фильме осталось только двенадцать героев вопреки его названию.

Ромм рассказал и еще об одном забавном эпизоде, связанном с этим фильмом:

«Перед войной под Ашхабадом кто-то обнаружил в пустыне остатки поселения и сообщил в Академию наук Туркменистана, что, возможно, под песками скрыт древний город. Немедленно снарядили комиссию, начали раскопки. Выяснилось, что это остатки наших декораций, в которых мы снимали «Тринадцать».

Несмотря на успех его картин, жизнь режиссера на «Мосфильме» складывалась непросто: из-за конфликтов с начальством его дважды увольняли со студии, а потом восстанавливали в должности.

К 20-й годовщине Октябрьской революции во многих советских театрах были поставлены спектакли на ленинскую тему. Крупнейшие актеры исполняли в них роль вождя, например, в Театре Революции — Максим Штраух, в Театре Вахтангова — Борис Щукин. Кинематограф не мог отстать от театра: на студии «Ленфильм» Сергей Юткевич готовил постановку фильма «Человек с ружьем». Однако, почти сразу стало ясно, что в срок с выходом ленты он не успевает. На киностудии «Мосфильм» Михаилу Ромму доверили постановку фильма по сценарию Алексея Каплера «Восстание» при условии, что он его сделает в кратчайшие сроки. В свою очередь, Михаил Ильич выдвинул свои требования: полное подчинение ему всех цехов и организма студии, беспрекословное выполнение его распоряжений. Сложнее всего было привлечь к съемкам Щукина, потому что он дал согласие сниматься у Юткевича. Однако Ромм, помимо режиссерского таланта, обладал колоссальными пробивными способностями. Он приехал к Щукину, с которым до тех пор знаком не был, рассказал о своем замысле, о будущем фильме, в котором роль Ленина была гораздо больше, чем в фильме по сценарию Погодина. Короче говоря, Сергею Юткевичу пришлось довольствоваться Штраухом.

Ромм вдвоем с Щукиным разработали концепцию образа Ленина, которая потом на много лет стала классической. Манера исполнения роли должна была быть такой, чтобы сразу завоевать сердца зрителей юмором и человечностью. В разговоре с людьми у Щукина-Ленина не должно было быть и тени превосходства, дидактики, даже ругая человека, он должен был демонстрировать любовь и уважение к нему. В этом была непонятная для наших времен смелость. Шел 1937 год, мрачный, во многом страшный, с громадными памятниками и плакатами Сталина. По сути дела Ромм задумал в своем фильме противопоставить человеческий образ Ленина монументальности Сталина. Это было даже опасно, но, к счастью, фильм, получивший название «Ленин в Октябре», удался, был одобрен вождем и понравился народу. На следующий год успех был закреплен картиной «Ленин в 1918 году». Конечно, в дальнейшем стали ясно видны недостатки первой ленинианы. Ромм по мере изменения политической ситуации пытался перемонтировать фильмы, выбрасывал наиболее одиозные эпизоды. Но тогда, перед самым началом войны, эта дилогия разом вознесла его к вершинам советского кинематографа. Фильмы были удостоены Сталинской премии первой категории 1941 года.

С 1938 года Михаил Ромм начинает преподавать во ВГИКе, а с 1940 года он становится художественным руководителем Государственного управления по производству фильмов, то есть фактически возглавляет весь советский кинематограф с художественной точки зрения. В режиссерском плане довоенной вершиной творчества Михаила Ильича становится фильм «Мечта». Этот фильм посмотрел Рузвельт и сказал, что это один из величайших фильмов на земле.

В послевоенные годы Ромм удостаивается еще четырех Сталинских премий за свои фильмы. В 1950 году ему присваивают звание Народный артист СССР, он стал десятым Народным среди советских кинорежиссеров. Он руководит актерско-режиссерской мастерской ВГИКа и воспитывает десятки талантливейших учеников, среди которых Тенгиз Абуладзе, Григорий Чухрай, Василий Шукшин, Александр Митта, Алексей Тарковский, Никита Михалков, Сергей Соловьев и многие, многие другие.

Михаил Ромм был в числе тех немногих режиссеров кино, которым Сталин дал возможность снимать фильмы в эпоху «малокартинья». Считалось, что в год в стране должно появляться не более двенадцати фильмов, но все сплошь шедевры. Сам Ромм в 1954 году признается: «Делать мало картин оказалось ничуть не легче, чем делать много. Идея сосредоточенного внимания на единичных произведениях (что должно было привести к сплошь блестящему качеству) оказалась утопией». Но эта утопия, нужно признать, дала замечательные возможности для тех избранных, которые все-таки снимали фильмы. В 1950 году Михаил Ильич снимает фильм «Секретная миссия» о советской разведчице, которую, естественно, играла Елена Кузьмина. На следующий год выходит еще одна картина Михаила Ильича «Адмирал Ушаков».

О строительстве дачи в Красной Пахре блестяще, с тонким юмором, со своим, только ей присущим взглядом, рассказала Елена Кузьмина в книге воспоминаний «О том, что помню».

Этому способствовало одно обстоятельство. Она внезапно заболела какой-то странной болезнью. Сейчас бы все свалили на какой-то сложный вид аллергии, а в начале 1950-х годов такая болезнь была неизвестна. Елена Александровна то опухала, то покрывалась красной сыпью, а температура к вечеру вдруг поднималась, чтобы потом так же внезапно упасть. Потом начались ознобы. К счастью, в Москве жил прекрасной аллопат по фамилии Жаке, которого жизненные обстоятельства заставили стать модным тогда гомеопатом. Он принял Кузьмину, выписал ей гомеопатические средства, сказав, что вреда от них не будет, а под конец разговора посоветовал ей приобрести клочок собственной земли. Он подчеркнул, что непременно собственной земли, выкинуть «все кресла, романы и гамаки» и работать на земле, как только разрешит погода. И так из года в год. Он уверен, что уже к лету ей станет лучше.