Взлет и падение «Советского писателя»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще одним соседом Бондарева был Михаил Ильич Ромм. Блестящий кинорежиссер и сценарист, автор таких шедевров мирового кинематографа, как «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918», «Обыкновенный фашизм» и «Девять дней одного года», к тому же учитель Г. Чухрая, Т. Абуладзе, В. Шукшина, А. Митты, А. Тарковского, Н. Михалкова, С. Соловьева, Михаил Ромм был ярким выдающимся человеком, к которому все понимающие кино люди относились с громадным уважением. Близко познакомились они на студии «Мосфильм», где был принят к постановке фильм «49 дней» по совместному сценарию Бондарева, Тендрякова и Бакланова. Фильм рассказывал о том, как баржу с четырьмя молодыми солдатами унесло в открытое море. Семь недель практически без еды и питья они дрейфовали на ней, пока их не заметили американские летчики. Ромму понравился сценарий, ему захотелось принять участие в этой работе, и ом стал редактором фильма. Сценаристы много и подолгу встречались с Михаилом Ильичем, человеком серьезным, глубоким и умным.

С другим своим соседом Геннадием Фишем, литератором и переводчиком, Юрий Васильевич общался много и запросто. Его участок был вблизи, поэтому тот неизменно подходил к забору во время строительства дачи и одобрял ход реконструкции. Жена Фиша, Татьяна Аркадьевна, позже была редактором одной из книг Бондарева «Мгновения». Фиш был известен прекрасными очерками о скандинавских странах. Когда Юрий Васильевич собирался ехать по приглашению в Скандинавию, он проштудировал книги Фиша и был полностью подготовлен к командировке.

С Александром Котовым Бондарев пытался разобраться в общности и различиях таких творческих областей как литература и шахматы. Ему было сверхинтересно столкнуться с представителем совсем другого умственного труда, ибо он считал, что в шахматах больше прагматизма, точности, они ближе к математике, технике, чем литература, хотя допускал наличие вдохновения и в шахматной игре.

Произведения Юрия Бондарева много и часто печатались и печатаются за границей. В 1950-е годы он только один раз был за рубежом, но в последующие тридцать лет такие поездки стали регулярными. Приглашали издательские дома, коллеги-писатели, на международные конференции, симпозиумы, даже на собрания отдельных писательских организаций. Приглашали университеты и колледжи на встречи со студентами и преподавателями, в пятидесятые и шестидесятые годы сверхпопулярны были международные дискуссии писателей. Нужно было не только приезжать, но и обязательно выступать перед своими коллегами. В те времена советская литература была в большом почете за рубежом. Произведения Юрия Бондарева переведены на 85 языков народов мира.

Эти поездки не только пропагандировали советскую литературу, они дали возможность Бондареву встречаться и разговаривать с самыми крупными американскими и европейскими писателями того времени, многими лауреатами Нобелевской и Пулитцеровской премий. Юрий Васильевич с большой теплотой вспоминает эти встречи.

У Джона Стейнбека он был дома. Автор знаменитых романов «Гроздья гнева» и «Зима тревоги нашей» побывал в СССР в 1948 году, посетил Москву, Киев, разрушенный Сталинград. Его очерки, объединенные в книгу «Русский дневник», с юмором описывали его встречи с простыми людьми, были лишены идеологического привкуса, столь горького во времена холодной войны. Жена запрещала Стейнбеку выпивать даже при гостях, а тот был большим любителем этого занятия. Когда Стейнбек пригласил Бондарева к себе, то усадил его рядом с собой и произнес со смешным акцентом:

— Юрий!

Далее застолье превратилось в своеобразную игру. Стейнбек внимательно следил за передвижениями жены по дому, и как только она отвлекалась, жестом показывал Бондареву на свой бокал и бутылку. Тот, старый солдат, не мог ему отказать и подливал. Джон быстро забрасывал содержимое в рот и после этого разговаривал с независимым видом. Диалог о судьбах литературы в наших странах продолжался.

В 1963 году Стейнбек приезжал вторично в Советский Союз. К сожалению, Бондарева тогда в Москве не было. На многочисленных встречах с советскими деятелями культуры лауреат Нобелевской премии поддерживал войну США во Вьетнаме.

В знак дружбы Стейнбеку приходилось пить бесчисленные мировые, что не лучшим образом отразилось на его здоровье.

В своих многочисленных поездках по США Бондарев побывал в домах у Сола Беллоу, Джона Чивера, Джона Апдайка, Ирвинга Стоуна. Последний был не только очень хорошим писателем, у него был безукоризненный вкус архитектора. Он с гордостью показывал свое имение: жилые комнаты, библиотеку, круглую комнату для курения, бассейн, комнату, в которой работали его помощники, собиравшие материалы для его биографических книг.

Но встреча с Эрнестом Хемингуэем, к сожалению, не состоялась. Мери, его вдова, с которой Юрий Васильевич все-таки встретился, говорила ему, что Эрнест читал какие-то произведения советского писателя, был о них хорошего мнения, но что именно читал американский классик узнать, увы, не удалось.

Начало 1990-х годов раскололо страну. Союз писателей СССР распался на множество организаций. В России возникло два творческих союза: Союз писателей России, объединивший писателей патриотического направления, и Союз российских писателей, куда вошли демократы. Бондарев был избран председателем Союза писателей России и руководил Союзом с 1991 по 1994 год, в самое тревожное время борьбы «перестройщиков» и «патриотов». В стране установился государственно-монополистический капитализм, строй победивших чиновников, олигархов и спецслужб, одинаково далекий как от идеалов социализма, так и от демократических ценностей.

В августе 1991 года Белый Дом обороняли демократы против сил ГКЧП. В октябре 1993 года Белый Дом, в свою очередь, обороняли патриоты, среди которых был и Юрий Бондарев.

С тех пор многие оценки событий поменялись. Недаром публицист Леонид Радзиховский 16 лет спустя так охарактеризует события октября 1993 года: «Бессмысленное и беспощадное противостояние двух ветвей власти, у которых не было по сути никаких разногласий, кроме слепой корпоративной ненависти и спора, кто кого в землю закопает».

За полтора года до этого произошли другие события, которые впоследствии и привели писателя в осажденный правительственными войсками Белый Дом. 12 июня 1992 года, в день Независимости России, началось пикетирование телецентра «Останкино». Основными действующими лицами были члены «Трудовой России» Виктора Ампилова. Формально они требовали предоставления оппозиции ежедневной пятнадцатиминутной информационной программы по Центральному телевидению. Однако, помимо этого, выдвигался лозунг «телевидение — русским». У телецентра разбили палаточный городок, и пикетирование превратилось в круглосуточное. Апогея события достигли 22 июня, в день начала войны. По громкоговорителям передали запись речи Юрия Левитана о вероломном нападении германских фашистов на СССР. К вечеру соответствующим образом настроенные массы двинулись к Манежной площади. В шествии приняли участие и лидеры Союза писателей России. Во главе писательской колонны шел Юрий Бондарев, рядом с ним были писатели-патриоты Юрий Кузнецов, Михаил Алексеев, Михаил Лобанов. На площади Рижского вокзала дорогу движению перекрыл ОМОН. Масса людей оказалась зажатой на площади. Народ прибывал, а милиция шествие дальше не пропускала.

Бондарев со своими коллегами подошел к закованным в доспехи из щитов и бронежилетов омоновцам:

— Я писатель Юрий Бондарев. Вам мое имя знакомо?

Ряды бойцов зашумели, кто-то сказал:

— «Горячий снег», — и это название начало передаваться по рядам.

Бондарев тщательно подбирал слова, понимая, что напряжение в массах достигло предела.

— Вам сейчас очень трудно, ребята. Я понимаю, приказы не обсуждают. Но помните, жизнь не заканчивается нынешним днем. Вы вернетесь домой, и когда-нибудь ваши дети спросят у вас, что было в Москве 22 июня 92-го. Подумайте, что вам придется ответить. Что рассказать о вашей роли сегодня?

Конечно, колоннам пройти не дали, но и мясорубки не случилось.

Через день в одной из центральных газет был опубликован репортаж Юрия Васильевича об этом дне:: «В тот день я особенно ясно увидел, что такое ложь и что такое правда, и особенно остро почувствовал, что я частица своего великого и униженного народа, чья боль — моя боль. Как будто в жаркий день 41-го года под Рославлем я на зубах ощутил вкус этой боли».

Бондарев отказался от награждения орденом Дружбы народов и ответил телеграммой лично Президенту России Борису Ельцину: «Сегодня это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны».

Для себя Юрий Васильевич извлек из того времени ясные уроки. В 1999 году он первым из современных прозаиков дал литературное осмысление трагического 1993 года в романе «Бермудский треугольник».

Творческий путь немногих из советских писателей был отмечен таким количеством наград и премий, как путь Юрия Васильевича Бондарева. Он лауреат Ленинской премии за сценарий фильма «Освобождение», двух Государственных премий СССР за романы «Берег» и «Выбор», Государственной премии РСФСР за сценарий фильма «Горячий снег», многих литературных, в том числе зарубежных, премий. Он награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской революции, Трудового красного знамени, Знаком почета и множеством медалей. Он действительный член пяти академий, почетный профессор Государственного открытого педагогического университета.

К своему шестидесятилетию Бондарев стал Героем Социалистического труда.

Бондарев занимал высокие государственные и партийные посты: избирался депутатом Верховного совета РСФСР IX и X созывов, был заместителем председателя Совета национальностей Верховного Совета СССР в 1984–89 годах, членом ЦК Компартии РСФСР в 1990–91 годах.

Юрий Васильевич много печатался и в нашей стране, и за рубежом. В СССР и в России вышло четыре собрания сочинений Бондарева. Когда к восьмидесятилетию писателя в залах бывшей Ленинской библиотеки была развернута выставка его произведений, она не смогла вместить всех его книг.