От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним из первых возможные последствия основания Луизианы и опасности этого события для англичан разглядел Роберт Ливингстон. В середине мая 1701 г. он писал лордам торговли: «…они [французы. — Ю. А.] сейчас сооружают значительное поселение в устье великой реки Миссисипи, протяженность которой составляет 600 лиг от западной оконечности Великих озер на севере до окрестностей Мексики. Оттуда они стремятся распространить свои поселения до Канады и таким образом окружить англичан сзади».[959]

Однако в целом власти Нью-Йорка в тот момент испытывали беспокойство не из-за появления Ибервиля на Миссисипи, а из-за изменения позиции Союза пяти племен, что неизбежно поставило перед ними ряд новых проблем. Колония потеряла стратегического союзника, который на протяжении трех с лишним десятилетий являлся ее основной ударной силой и в то же время составлял важнейшую линию обороны. Это было необходимо каким-то образом компенсировать. Еще в конце 1698 г. Белломонт уверенно заявлял Никольсону, что индейцев, проживающих «за Вирджинией и Каролиной», можно легко включить в торговлю с англичанами. И хотя французы уже появились среди них, англичане «безусловно в состоянии отбить их у французов», так как, по его словам, «благодаря нашей близости к ним и численности наших людей мы можем торговать с ними на лучших условиях, чем французы». Белломонт добавлял, что это становится особенно необходимым в связи с тем, что численность ирокезов сокращается, а политика французов состоит в том, чтобы разрушать все, что они не могут вырвать из рук англичан.[960]

Осенью 1699 г. Белломонт выдвинул идею совместных действий Нью-Йорка, Пенсильвании, Мэриленда, Вирджинии и Каролины, которые должны были разработать комплекс мер с целью активизации торговых связей и включения в сферу английского влияния племен чиппева, Майами и оттава.[961] Очевидно, что таким образом губернатор надеялся сразу решить ряд вопросов. Во-первых, воздействовать на Союз пяти племен и постараться таким образом сохранить его союз с Нью-Йорком; во-вторых, укрепить обороноспособность английских колоний, и прежде всего Нью-Йорка, на случай конфликта с французами; в-третьих, расширить сферу своего коммерческого влияния; наконец, в-четвертых, не допустить перехода этих племен и занимаемых ими территорий под контроль Новой Франции.

Лондон одобрил этот проект,[962] правда, в силу ряда причин его осуществление не было начато. Тогда администрация Нью-Йорка пыталась предпринять ряд самостоятельных шагов. В июне 1699 г. Кальер сообщил в Версаль, что англичане из Нью-Йорка появились в Стране иллинойсов и утверждают, что все территории к югу от

Великих озер принадлежат им.[963] В апреле 1700 г. Р. Ливингстон предложил построить английский форт между озерами Эри и Гурон, чтобы не допустить французов в этот регион, однако, как мы знаем, Ля Мот Кадийяк опередил его. Ливингстон также заявлял, что необходимо как можно скорее направить к индейцам протестантских проповедников и «остановить дьявольскую практику» католических миссионеров.[964] В дальнейшем он неоднократно обращался в Лондон с просьбами о присылке войск и размещении новых гарнизонов на западных границах, так как, по его словам, теперь «канадские индейцы легко могут пройти через Страну ирокезов <…> и разрушить и опустошить благородные и доходные поселения Вирджинии и Мэриленда, так же как и другие колонии».[965]

Несмотря на грандиозные планы и громкие претензии, Нью-Йорку не удалось добиться практически ничего. В значительной степени это было связано с тем, что в самой колонии далеко не все разделяли взгляды губернатора и экспансионистски настроенных мехоторговцев и земельных спекулянтов вроде Ливингстона и Скайлера. В свою очередь, колониальная ассамблея, да и многие жители колонии считали, что, поскольку Нью-Йорк является «краеугольным камнем» всех английских колоний на континенте, в укреплении его обороны должны принимать участие (прежде всего финансовое) и соседние колонии. Однако последние вовсе не торопились с этим.

Единственной серьезной антифранцузской акцией администрации Нью-Йорка был так называемый Акт о передаче (Deed) ирокезов, правда, сами англичане стали использовать его далеко не сразу. Дело в том, что 19 июля 1701 г. Союз пяти племен уступил королю Англии права на охотничьи угодья, расположенные между озером Онтарио и Верхним озером, размером приблизительно 800 на 400 миль, которые они в 40-е годы XVII в. захватили у гуронов в результате «бобровых войн».[966] В дальнейшем англичане стали использовать это для обоснования своих прав на долину Огайо.

Однако на самом деле акт ирокезов не являлся документом, передающим какие-либо права собственности. Как заметил Ф.Дженнингз, с этой точки зрения это был лишь «ничего не стоящий клочок бумаги».[967] К тому моменту Союз пяти племен уже давно лишился контроля над этими территориями, и, ставя свои тотемные знаки под актом, его вожди, таким образом, лишь предоставляли англичанам возможность отвоевать их для ирокезов в компенсацию за то, что ирокезы приводили другие племена под власть англичан. Можно предположить, что ирокезы пошли на это, желая сделать какой-нибудь дружественный жест в отношении англичан, перед тем как заключить мир с французами и провозгласить нейтралитет. Впрочем, некоторые авторы полагают, что ирокезы, действуя таким образом, пытались столкнуть англичан и французов, считая это выгодным для себя.[968]

Следует подчеркнуть, что построенный французами форт между озерами Гурон и Эри находился почти посередине вышеупомянутой территории, переданной англичанам ирокезами. Однако когда лейтенант-губернатор Нью-Йорка Джон Ненфен пытался уговорить Союз пяти племен напасть на него, ирокезы категорически отказались делать это и предложили англичанам действовать самостоятельно.[969] Таким образом, несмотря на акт, французы, а не англичане закрепились на «охотничьих угодьях» ирокезов, причем без какого-либо противодействия с их стороны.

Появление французов на северном побережье Мексиканского залива вызвало определенные опасения у властей Южной Каролины. Мы уже упоминали о том, что эта колония достаточно активно развивала свою торговую экспансию в южном и западном направлениях. В самом конце 1690-х годов ее губернатор Джозеф Блейк строил планы «прорыва» англичан к Мексиканскому заливу и изгнания испанцев из Пенсаколы.[970] Информация об этом дошла до Ибервиля, который в 1699 г. писал: «Очевидно, что эта нация [англичане. — Ю. А.] помышляет о завоеваниях и извлечении выгоды из беспорядков в Испанском королевстве, если они произойдут».[971]

В 1699 г. Блейк отправил экспедицию на запад, проводником которой, как предполагает В.У. Крейн, был переметнувшийся к англичанам Жан Кутюр.[972] Эта экспедиция прошла через Страну чероки, а затем по рекам Теннеси и Огайо спустилась к Миссисипи. В феврале 1700 г. англичане вторично достигли устья Арканзаса. Встречавшимся им французским лесным бродягам они заявляли, что эти земли принадлежат Англии, подданные которой будут в них торговать. В дальнейшем долина Теннеси действительно довольно быстро попала в орбиту английского влияния, однако другие области стали объектом ожесточенных споров и столкновений.

Прежде всего это касается территорий современных штатов Миссисипи и Алабама, расположенных между Каролиной и зарождающейся Луизианой. Здесь основным торговым партнером и союзником англичан было воинственное племя чикасо, поставлявшее торговцам из Чарльстона рабов. С помощью чикасо англичане включили в орбиту своего влияния значительную часть вышеупомянутой территории.

Ибервиль и его соратники в Луизиане считали необходимым остановить продвижение конкурентов. Используя традиционную канадскую тактику, французы начали устанавливать контакты с местными индейцами, враждебными чикаса, прежде всего с чокто. Кроме того, понимая стратегическое значение Пенсаколы и опасаясь того, что она может попасть в руки англичан, Ибервиль в ряде записок, адресованных Ж. де Поншартрену, предложил добиться ее уступки французам. Так, в июне 1701 г. он писал: «Испанцы никогда не построят форт в бухте Пенсакола, хозяевами которой, в случае если у нас начнется война, вполне могут стать англичане. Было бы желательно, чтобы испанцы согласились бы уступить ее Его Величеству, и чтобы они смирились с тем, что французы основали поселение на реке Мобил, находящейся между ними и Миссисипи, потому что оттуда мы оказываем помощь шакта [чокто. — Ю. А.], являющимися могущественной нацией, которую необходимо поддерживать, чтобы они могли победить шикаша [чикасо. — Ю. Л.], которые являются друзьями англичан, или разорвать их дружбу».[973]

Поншартрен согласился с доводами Ибервиля. Французскому послу в Мадриде герцогу д'Аркуру были даны инструкции выяснить позицию испанского правительства по данному вопросу. Однако Совет по делам Индий, несмотря на давление Филиппа V, категорически отказался уступить Пенсаколу и отверг саму идею любого сотрудничества с французами в колониях, как противоречащую законам Испании.[974] Более того, испанское правительство в специальном меморандуме заявило, что все побережье Мексиканского залива входит в состав владений «Его Католического Величества», прозрачно намекая на то, что французы не имеют никаких прав на Луизиану.[975]

Однако такая позиция министров его внука только укрепила Людовика XIV в намерении продолжать намеченный курс в отношении Североамериканского континента. В конце сентября 1701 г. Поншартрен писал д'Аркуру по поводу Луизианы: «Его Величество не собирается оставлять ее, поскольку он уверен, что в противном случае англичане не преминут водвориться там».[976]

Незадолго до этого Ибервиль получил инструкции в третий раз отправиться в Луизиану и основать новый более мощный форт в бухте Мобил, расположенной между Пенсакола и устьем Миссисипи. Это место было указано самим Ибервилем. Он упоминал о нем в цитировавшейся выше записке, а также в ряде других документов. Так, в чрезвычайно ценном описании английских колоний в Северной Америке, составленном им в начале 1701 г.,[977] Ибервиль писал: «Мне представляется абсолютно необходимым заложить основы колонии Миссисипи на реке Мобил и соединиться с индейцами, которые там достаточно многочисленны <…> и их вооружить, чтобы они могли бороться с теми [индейцами. — Ю. А.], которые держат сторону англичан и заставить англичан уйти обратно за горы, что в настоящий момент легко, так как те еще не столь могущественны к западу от этих гор».[978]

Ибервилю также было приказано изгонять англичан, в случае если он их обнаружит, «как из тех мест, которые относятся к колонии Миссисипи, так и из тех, которые относятся к испанским владениям». Относительно индейцев в инструкциях говорилось, что прежде всего необходимо «привлечь этих дикарей на сторону Его Величества и разорвать связи, которые англичане начали устанавливать с частью из них», посредством союзов, миссий и т.п.[979]

В начале 1702 г. в бухте Мобил было сооружено небольшое укрепление, которое получило название форт Сен-Луи. К этому времени французы уже наладили достаточно прочные связи со многими племенами региона. Они стремились препятствовать деятельности среди индейцев английских торговцев и даже несколько раз пытались захватить некоторых из них.[980] В 1702 г., перед самым началом Войны за испанское наследство, благодаря усилиям Тонти и Бьенвиля французам удалось вывести чикасо из орбиты английского влияния и примирить их с чокто (правда, ненадолго).

С основанием Луизианы, которая изначально рассматривалась в Версале как барьер для английского продвижения в глубь Северной Америки, возникла еще одна зона англо-французского конфликта. Со временем, поскольку англичане начали постепенно проникать за Аллеганы и Аппалачи, а французы намеревались соединить Луизиану и Канаду цепочкой укреплений, эта зона конфликта неминуемо должна была расшириться и слиться с зоной конфликта в районе Великих озер, превратившись в сплошную «линию фронта», тянущуюся почти через весь континент.

Однако применительно к началу XVIII в. можно говорить только об отдельных точках соприкосновения англичан и французов в Северной Америке, к которым теперь прибавился юго-восток современных США. Следует учитывать, что в большинстве английских колоний, а также в правительственных кругах идея продвижения на запад в то время еще не находила широкой поддержки. Примером тому служит крах многих колониальных проектов, в частности, упоминавшегося нами выше проекта Кокса. Английское правительство сочло его слишком рискованным, полагая, что колонию на берегу Мексиканского залива будет очень трудно защищать, а если там поселятся гугеноты, то она будет постоянно находиться под угрозой нападения со стороны как испанцев, так и французов. Был выдвинут и ряд возражений экономического характера.[981] Правда, впоследствии сын Кокса Дэниэл Кокс младший утверждал, что король якобы все же одобрил план его отца, но его реализации помешала начавшаяся Война за испанское наследство.[982]

Сторонниками развития английской экспансии в глубине Североамериканского континента были лишь отдельные представители колониальной верхушки и сравнительно небольшие специфические группы (торговцы пушниной из Олбани, рыбаки из Массачусетса, коммерсанты из Южной Каролины и т. п.), а также некоторые наиболее экспансионистски настроенные политики метрополии. При этом, как справедливо отметил Д.Э. Лич, они явно преувеличивали силу французов и исходящую от них опасность.[983] Действительно, угроза «окружения» английских колоний в то время была скорее потенциальной, чем реальной, до ее реализации было еще очень далеко, да и видели ее отнюдь не все. Однако ситуация на континенте действительно изменилась не в пользу англичан. Не случайно губернатор Каролины Джеймс Мур заметил, что французы во время мира являются даже более опасными для англичан, чем во время войны.[984]

Глава 3.

ПЕРЕГОВОРЫ УПОЛНОМОЧЕННЫХ ПО КОЛОНИАЛЬНЫМ ВОПРОСАМ (1699-1701 гг.)

В то время как на рубеже XVII-XVIII вв. в расстановке сил на Североамериканском континенте происходили весьма существенные изменения, связанные с расширением старых и появлением новых зон конфликта, Лондон и Париж пытались урегулировать накопившиеся проблемы путем переговоров. В соответствии с условиями Рисвикского мира в начале 1699 г. в Лондоне начались заседания комиссии уполномоченных двух держав, которые должны были рассмотреть спорные вопросы, касающиеся их владений в Северной Америке. С английской стороны в работе комиссии участвовали фаворит Вильгельма III граф Портленд, а также граф Пемброк, граф Бриджуотер и граф Танкервил;[985] французскую сторону представляли посол Людовика XIV в Англии граф Таллар и специальные уполномоченные д'Эрбо и дАргу.[986]

Английские интересы было поручено отстаивать политикам, хорошо знакомым с колониальными реалиями. Поскольку граф Портленд не всегда участвовал в заседаниях, будучи занят выполнением других более ответственных поручений своего короля (в том числе и за пределами Англии), ключевыми фигурами в комиссии с английской стороны стали Дж. Эгертон граф Бриджуотер и Ф. Грей граф Танкервилл, являвшиеся членами Совета по торговле и колониям. Что касается французской стороны, то главная цель миссии К. д'Остена графа Таллара в Лондоне состояла в урегулировании вопроса о судьбе испанского наследства, и он также не принимал активного участия в работе колониальной комиссии. Зато родственник Поншартрена чиновник морского министерства А.-Ф. Фелипо д'Эрбо и его помощник д'Аргу были неплохо знакомы с заморскими сюжетами. В результате дискуссии оказались весьма напряженными.

Позиции и аргументы сторон

Первоначально предполагалось, что уполномоченные будут обсуждать только сюжеты, связанные с Гудзоновом заливом, как это было условлено в Рисвике. Однако, поскольку сразу же после окончания Войны Аугсбургской лиги в колониях снова встал вопрос о суверенитете над ирокезами и вопрос о границе Массачусетса и Акадии, рамки дискуссии было решено раздвинуть.

Позиция английской стороны на этих переговорах хорошо видна из меморандума, подготовленного Советом по торговле в феврале 1699 г., где были изложены основные притязания англичан и приведены подкрепляющие их аргументы.[987] В начале этого документа говорилось, что права англичан на Северную Америку в целом и на спорные территории в частности основываются на праве первого открытия, а в дальнейшем были зафиксированы в ряде пожалований. Были названы пожалование Яковом I той части континента, которая расположена между 40° и 48° с.ш. «от моря и до моря» в 1620 г. (т. е. патент Совета Новой Англии), патенты сэра Уильяма Александера, Дэвида Кёрка, Томаса Темпла, герцога Йоркского и Хартия Массачусетса 1690 г. Здесь же отмечалось, что в 1632 г. Карл I передал французам «некоторые права» на Канаду, но при этом не отказался от «права собственности» на нее (правда, как следует понимать этот пассаж, явно идущий в разрез с положениями договора в Сен-Жермен-ан-Лэ, не объяснялось).

Далее излагалась позиция по отдельным спорным вопросам. Так, относительно Акадии говорилось, что рыболовный промысел у ее берегов имеет большую важность для Англии, и что «необходимо защитить и поддержать» английские права на рыбную ловлю в этом районе. Также было подчеркнуто, что «старинным рубежом <…> Новой Шотландии является река Сент-Круа <…> которая должна быть установлена в качестве границы между французами и нами в этих краях», и что ни в коем случае не следует допускать установления границы по реке Сент-Джордж и тем более по Кеннебеку, «как стремятся французы».

По поводу ирокезов в документе было отмечено, что существует множество доказательств того, что они и их страна всегда относились к юрисдикции колонии Нью-Йорк, «вследствие чего мы уже полностью отвергли и предали забвению все французские притязания на какие-либо права на них, которые мы не признаем и которые не имеют для нас веса, так как восходят не далее, чем к 1666 году».

В меморандуме был затронут еще один очень важный вопрос. Его авторы признали необходимость установления границ английских колоний на севере и на западе, отметив, что относительно них в английских хартиях и пожалованиях не содержится никаких упоминаний, в то время как французы, завладев Канадой, поднялись по реке Св. Лаврентия и проникли в район Великих озер, расположенный к северу и западу от колоний Его Величества. Сразу же подчеркнем, что таким образом англичане впервые признали условность и несостоятельность своих притязаний на территории Североамериканского континента «от моря и до моря».

[959] Mr. Robert Livingstone to the Lords of Trade (New York, 13th May 1701) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 872.

[960] Governor the Earl of Bellomont to Governor Nicholson. 1698 November 12, New York // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII. P. 50. No 77. I.

[961] См.: Earl of Bellomont to the Lords of Trade. Boston, October the 20th 1699 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 590.

[962] См.: Lords of Trade to the Earl of Bellomont (Whitehall, April 11, 1700) // Ibid. P. 632.

[963] См.: Extrait d'une lettre de M. de Callieres au Ministre de la Marine, le 2 juin 1699 // Memoires et documents… T. IV. P. 304-305.

[964] См.: Mr. Robert Livingstone's Report of his Journey to Onondaga, April 1700 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 648-652.

[965] Mr. Robert Livingstone to the Lords of Trade (New York, 13th May 1701) // Ibid. P. 872.

[966] См.: Deed from the Five Nations to the King of their Beaver Hunting Ground (July 19, 1701) // Ibid. Vol. IV. P. 908-911.

[967] См.: Jennings F. Op. cit. P. 212-213.

[968] См.: Richter D. К. Native Peoples of North America and the Eighteenth-Century British Empire // The Oxford History of the British Empire: In 5 vols. Vol. II. Oxford; New York, 1998. P. 354.

[969] См.: Lieutenant-Governor Nanfan to the Lords of Trade. New York, 29th December 1707 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 928.

[970] См.: Dunn W. E. Op. cit. P. 197-198.

[971] Journal du voyage du chevalier d'Iberville sur le vaisseau du Roi le Renommee, en 1699, depuis le cap Frangais jusqu'a la cote de Mississipi, et son retour // Memoires et documents… T. IV. P. 398.

[972] См.: Crane V. W. Op. cit. P. 65.

[973] Memoire sur Mississipi. A Versailles, le 20 juillet 1701 // Memoires et documents… T. IV. P. 484.

[974] См.: Dunn W. E. Op. cit. P. 208-211.

[975] См.: Memoire de la Junte de Guerre // Memoires et documents… T. IV. P. 553-568.

[976] Pontchartrain au due d'Harcourt, le 23 septembre 1701 // Ibid. Vol. IV. P. 571.

[977] Этот документ не датирован, однако содержащаяся в нем информация позволяет отнести его к началу 1701 г. См.: Fregault G. Iberville le conquerant. P. 335 (прим. 7).

[978] Memoire donne par le sieur d'Iberville des cotes, qu'occupe l'Angleterre dans l'Amerique septentrionale, depuis la riviere Saint-Mathieu jusqu'a la riviere Saint-Georges // Memoires et documents… T. IV. P. 548.

[979] Цит. по: Fregault G. Iberville le conquerant. P. 345-347.

[980] См.: Lettre de d'Iberville au Ministre de la Marine. Des Bayogoulas, le 26 fevrier 1700 // Memoires et documents… T. IV. P. 362.

[981] См.: Статье V. W. Op. cit. P. 59.

[982] См.: Сохе D. A Description of the English Province of Carolana, by the Great and Famous River Meschesebe or Mississippi, Spaniards Called Florida and by the French La Louisiane. London, 1722. P. IV-VII.

[983] См.: Leach D. E. Arms for Empire. P. 121.

[984] Crane V. W. Op. cit. P. 75.

[985] Установлено по: Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII. P. 82-83.

[986] См.: Memoire contenant les lettres de MM. de Tallard, ambassadeur de la France en Anleterre, et d'Herbault, commissaire nomme par le Roy pour le reglement des articles reserve par le traite de Paix de Ryswick // Collection de manuscrits… T. II. P. 293.

[987] См. два варианта этого документа: Council of Trade and Plantations to Mr. Secretary Vernon. February 17, 1699 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII. P. 64-67. No 108; The Lords of Trade to Secretary Vernon (Whitehall, 17 February 1698/99) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 475-478.