От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ноябре 1698 г. они направили петицию королю, где жаловались на обиды со стороны французов и их «беспочвенные и непомерные» притязания, в результате чего, по их словам, страдали интересы не только колонии, но и метрополии. Бостонцы просили Вильгельма III утвердить английский суверенитет над спорной территорией в долине Кеннебека и обеспечить его добрым подданным «мирное использование ими их старинных и несомненных привилегий на лов рыбы в морях у берегов Акадии или Новой Шотландии».[911] Очевидно, в Бостоне хорошо понимали, что Вильбон является лишь скромным исполнителем воли Версаля, и, для того чтобы добиться принципиального решения проблемы, надо действовать на самом высоком уровне.

Однако власти Массачусетса не отказывались и от прямых контактов с губернатором Акадии. В том же ноябре 1698 г. вернувшийся к тому времени из Европы Джон Нельсон посетил Вильбона в форте Сен-Жан. О содержании этой встречи нам ничего не известно, но, видимо, она была достаточно продуктивной, так как после нее Вильбон стал закрывать глаза на коммерческую активность бостонцев в Акадии. Это было вызвано как его личной заинтересованностью в торговле с англичанами, так и объективно сложным положением французской колонии, испытывавшей острую нехватку европейских товаров.[912] Тогда же Вильбон, понимая, что имеющихся у него сил явно недостаточно, для того чтобы бороться с английскими рыбаками, предложил продавать им лицензии на право вести промысел на акадийских отмелях и сушить рыбу в специально отведенных для этого местах. По его расчетам, это могло бы приносить 4-5 тыс. ливров в год, которые можно было бы пустить на строительство новых укреплений в колонии.[913]

Рассмотрение этого вопроса в Париже затянулось на несколько лет. Лишь в апреле 1700 г. новый морской министр Ж. де Поншартрен заявил, что продажа лицензий англичанам в принципе возможна при условии, что каждое их судно будет брать на борт одного акадийца, чтобы те, таким образом, научились их приемам лова.[914] Скорее всего, такая резкая смена курса была связана с тем, что французское правительство в это время предпринимало попытки сблизиться с Англией и не хотело вступать с ней в конфликт из-за второстепенных проблем.

Если вопросы, касающиеся рыбной ловли и торговли, были более или менее урегулированы, то вопросы о границе и о статусе абенаки оставались открытыми. В мае 1699 г. в Бостон прибыл уже известный нам граф Белломонт, совмещавший посты губернатора сразу в трех колониях. Он сразу же обратил внимание на пограничную и индейскую проблему.

Надо сказать, что после окончания войны французское правительство существенно уменьшило количество боеприпасов и других товаров, присылавшихся для индейцев, а также значительно сократило средства, выделявшиеся на подарки вождям. Так, если в 1698 г. на это было выделено 4 тыс. ливров,[915] то в 1699 г. — только 450 ливров.[916] Кроме того, французы допустили еще один промах, никак не оговорив при заключении мира вопрос, касающийся освобождения из английского плена их индейских союзников, что вызвало недовольство абенаки.[917]

Воспользовавшись этой ситуацией, а также активизировавшимися после прекращения боевых действий торговыми контактами индейцев с англичанами, бостонские власти с начала 1699 г. стали уговаривать абенаки заключить с ними отдельный мирный договор. Внешне здесь в определенной степени повторилась ситуация, имевшая место с ирокезами, с той лишь разницей, что англичане и французы поменялись ролями. Губернатор Вильбон всеми силами старался не допустить прямых переговоров индейцев с англичанами, считая, что абенаки должны вести их через его посредничество. В своем донесении в Версаль он сообщал: «Я велел отцам иезуитам, которые ведут там миссионерскую деятельность, объявить всем вождям, чтобы они не вели никаких переговоров с ним [Белломонтом. — Ю. А], и что они должны ему сказать, что если он имеет что-нибудь им предложить, он может обратиться ко мне, после чего я сообщу им, что они должны делать».[918]

Однако, несмотря на противодействие французов, абенаки в 1699 г. заключили договор с англичанами. Важную роль сыграло то обстоятельство, что англичане освободили из плена трех вождей, представив это как жест доброй воли со своей стороны. По условиям этого договора, подписанного в бухте Каско, индейцы должны были соблюдать нейтралитет в случае возникновения нового конфликта между англичанами и французами и не допускать на свою территорию европейских поселенцев. Правда, при этом абенаки не считали, что они разрывают союз с Новой Францией. Они сообщили о готовящемся соглашении Л.-Э. де Кальеру; кроме того, в 1701 г. абенаки как союзники французов приняли участие в церемонии заключения всеобщего мира.

В целом, большинство исследователей признают, что, несмотря на договор 1699 г., французское влияние среди абенаки оставалось очень сильным благодаря миссионерам и лесным бродягам. Как образно высказался по этому поводу Д.Э. Лич, «совершенно очевидно не было никаких достаточных оснований полагать, что, как только сполохи войны снова будут видны в пограничных дебрях Новой Англии, эти индейцы будут долго противиться искушению напасть на какое-нибудь английское поселение, которое подвернется им под руку».[919]

После заключения договора с абенаки Белломонт с целью укрепления и расширения восточных границ Новой Англии предложил построить форт на реке Сент-Круа, который бы позволил ее жителям начать освоение «прекрасной территории протяженностью 190 миль» и отбросил бы французов во внутренние районы Акадии.[920] Однако ни Лондон, ни администрация Массачусетса не захотели выделять на это средства. Более того, несмотря на настойчивые требования Белломонта в колонии даже не смогли найти протестантских проповедников, которые бы согласились отправиться к абенаки, чтобы нейтрализовать влияние французских миссионеров.

Незадолго до начала Войны за испанское наследство у французских колониальных чиновников возникла идея заключения отдельного соглашения между Акадией и Массачусетсом, представляющего своего рода локальный вариант договора 1686 г., которое позволило бы сохранить мир между этими колониями в случае нового конфликта в Европе.

В марте 1701 г. новым губернатором Акадии был назначен Ж.-Ф. Момбетон де Бруйян, ранее командовавший фортом Плезанс (Вильбон скончался в июле 1700 г.). В записке, составленной от имени короля, ему были даны следующие инструкции: «Его Величество находит положительным, чтобы вскоре после своего прибытия в Акадию он [Бруйян. — Ю. А.] отправился в Бостон для изложения своего мнения губернатору Новой Англии и использовал эту возможность, чтобы предложить ему договор о союзе и добрососедстве между двумя колониями и дикарями, которые зависят от Акадии; и в случае, если произойдет война в Европе, то все останется в таком же состоянии, как оно есть; разорвать это добрососедство под любым предлогом можно, только предупредив об этом за год». Впрочем, Бруйяну была предоставлена определенная свобода действий. Далее в этом же документе говорилось, что если он «узнает из ситуации на месте и по настроению людей в Акадии, что можно гарантировать себя от нападений англичан и нанести большой ущерб их торговле в Новой Англии, Его Величество полагает целесообразным, чтобы он не предлагал совсем этого договора о добрососедстве».[921]

Как видим, правительство Людовика XIV было готово предоставить своим колониальным губернаторам достаточно большую свободу рук, причем эта свобода была тем больше, чем слабее была колония и соответственно чем меньше она интересовала Версаль.

Прибыв в Акадию в мае 1701 г., Бруйян был неприятно поражен тем плачевным состоянием, в котором находилась эта колония, а также тем, насколько свободно там себя чувствовали английские торговцы, рыбаки и пираты. В одном из своих первых донесений в Версаль он писал: «Мне чрезвычайно обидно видеть этих бостонцев, которые обогащают себя в наших владениях, поскольку основным предметом их торговли является рыба, которую они ловят у наших берегов и затем отправляют во все части света».[922]

Стремясь хоть как-то исправить положение, Бруйян начал возводить новые укрепления в Пор-Руайяле, куда снова была перенесена губернаторская резиденция. Он пытался противостоять проникновению бостонцев во французские владения, однако для этого у него было явно недостаточно сил. Гарнизон Пор-Руайяля насчитывал не более 200 человек. Корабль, отправленный Бруйяном для патрулирования побережья, был захвачен англичанами, а его командир лейтенант Нёвиллет — убит.[923] Понимая, что в случае войны Акадия может стать легкой добычей могущественного соседа, который к тому же наверняка первым узнает о начале конфликта в Европе, Бруйян счел за благо воспользоваться данными ему инструкциями.

В начале августа 1701 г. он отправил властям Массачусетса пространное письмо, где сообщал о своем назначении и рассуждал о необходимости обеспечить безопасность жителей от «нападений и жестокости индейцев, которые не дышат ничем, кроме крови и всякого рода бесчеловечных и ужасных деяний <…> чему нельзя воспрепятствовать иначе как отдельным договором между вами и нами». Бруйян предлагал, чтобы в случае разрыва в Европе колонии немедленно заключили сепаратное соглашение о перемирии и обратились к властям метрополий с просьбой одобрить его. Далее в письме говорилось: «Если, однако, это предложение <…> не будет соответствовать интересам обеих корон, мы сделаем вам, как и вы, мы надеемся, сделаете нам официальное заявление, прежде чем предпринимать что-либо, что может разрушить наш договор о единстве и взаимопонимании».[924]

Послание Бруйяна пришло в Бостон в тот момент, когда в английской колонии не было ни одного представителя исполнительной власти (в марте 1701 г. умер Белломонт, а спустя четыре месяца скончался его помощник Стаутон). Совет колонии оказался в сложном положении, так как, с одной стороны, его члены не хотели брать на себя ответственность и принимать какое-либо определенное решение, не зная, как к нему отнесется новый губернатор и правительство метрополии; с другой стороны, они понимали, что в случае войны, приближение которой уже ощущалось, границы Массачусетса могут подвернуться нападению французов и индейцев. Однако в итоге они нашли удачный выход из положения. В своем ответном письме они сообщили, что ожидают в скором времени прибытия нового губернатора, который сможет принять окончательное решение по данному вопросу, а пока они обещают Бруйяну следующее: «В то время пока Вы с вашей стороны будете воздерживаться от всяких враждебных действий, мы не будем выступать в качестве агрессоров или предпринимать что-либо, что могло бы нарушить нашу постоянную тишину и спокойствие».[925]

Бруйяну пришлось удовлетвориться таким ответом. Стремясь избегать конфликтов с англичанами, он был вынужден отказаться от своих первоначальных планов и, нарушая данные ему инструкции, по примеру своего предшественника стал смотреть сквозь пальцы на хозяйственную деятельность бостонцев в Акадии. Однако в целом отношения Акадии и Массачусетса оставались сложными. В эксплуатации природных ресурсов соседних французских территорий были заинтересованы относительно широкие слои населения Новой Англии, при этом соотношение сил двух колоний было слишком неравным, и даже абенаки не могли его серьезно изменить. Эти обстоятельства отличали ситуацию, имевшую место на северо-восточной границе английских и французских владений на Североамериканском континенте, от той, что сложилась на рубежах Нью-Йорка и Канады.

Многие в Массачусетсе ждали и желали новой войны. 24 апреля 1701 г. во время праздничной проповеди Коттон Мэзер заявил, что Рисвикский мир был «ветром, пришедшим не с той стороны», и что «должна прийти новая буря, новая война, прежде чем все прояснится в соответствии с нашими чаяниями».[926] В колонии постоянно циркулировали слухи о военных приготовлениях французов и волнениях среди индейцев. Когда война была объявлена, северо-восточная граница немедленно стала театром боевых действий.

Глава 2.

НОВЫЙ ВИТОК ЭКСПАНСИИ — НОВЫЕ ЗОНЫ КОНФЛИКТА

В самом конце XVII в. французское правительство, пользуясь краткой мирной передышкой в Европе, предпринимает ряд важных шагов на колониальном поприще, которые резко изменили облик его Североамериканской империи и, возможно, предопределили ее историческую судьбу. Если в 1660-1680-е годы Кольбер, а затем его сын проводили в Северной Америке в целом достаточно осторожный курс, нацеленный прежде всего на развитие компактного французского поселения в долине реки Св. Лаврентия, то после окончания Войны Аугсбургской лиги, на рубеже XVII-XVIII вв. политика Парижа изменила свое направление в сторону дальнейшего расширения французской экспансии. Людовик XIV принял решение основать две новые колонии: одну в Луизиане, другую в районе озера Мичиган, что означало установление французского контроля над всей территорией Североамериканского континента к западу от Аппалачей и к северу от Мексики.

Сразу же следует отметить, что это решение было продиктовано сугубо политическими соображениями и тесно связано с теми задачами, которые в тот момент стояли перед Францией в Европе. Однако его последствия вышли далеко за рамки Старого Света.

Англичане, французы и низовья Миссисипи

В конце XVII в. долина Миссисипи еще находилась вне орбиты колониальной экспансии европейцев. Попытки испанцев закрепиться на северном побережье Мексиканского залива, предпринимавшиеся еще в первой половине XVI в. (П. де Нарваэс, Э. де Сото и др.), закончились неудачей.

В то же время с конца 1650-х — первой половины 1660-х годов в верховья Миссисипи начали проникать лесные бродяги из Канады.

В 1673 г. крупнейшей реки континента достигли отец Ж. Маркет и Л. Жолье, отправленные Фронтенаком на поиски пути, ведущего в Тихий океан. Они проследили все среднее течение Миссисипи от Висконсина до Арканзаса и убедились, что она несет свои воды не на запад, а на юг. В 1682 г. открытие «Отца вод» было завершено Р.Р. Кавелье де Ла Салем, спустившимся по нему до Мексиканского залива[927] (рис. 16).

В 1684 г. Ла Саль с санкции французского правительства предпринял попытку достичь устья Миссисипи морским путем и основать там поселение, однако потерпел неудачу. В то же время нам важно отметить, что во время своего первого путешествия Ла Саль

9 апреля 1682 г. от имени Людовика XIV официально со всеми полагающимися в таком случае церемониями вступил во владение Миссисипи и всей прилегающей к ней страной, которая в честь короля была названа Луизианой. При впадении реки в Мексиканский залив был установлен столб с французским гербом, у подножия которого была помещена свинцовая пластина с надписью «Именем Людовика XIV, короля Франции и Наварры, 9 апреля 1682 г.».[928] Во Франции был опубликован отчет об открытии новой страны в Америке.

С этого момента Миссисипи постепенно стала попадать в поле зрения колониальных чиновников, предпринимателей и авантюристов и в «старой» и в Новой Франции. Уже в середине 1680-х годов интендант де Мель отмечал: «Я ничуть не сомневаюсь, что, продвигаясь в сторону Вирджинии, а тем более став хозяевами Миссисипи, можно проложить дорогу к Мексике, где можно найти золото».[929] В 1690 г. привлечь внимание французского правительства к делу, начатому Ла Салем, пытался его брат Жан Кавелье.[930] Начиная с 1693 г. основать колонию в устье Миссисипи неоднократно предлагал Анри де Тонти, один из соратников Ла Саля.[931] В 1697 г. проект организации компании для колонизации Луизианы представил другой сподвижник путешественника сьёр де Ремонвиль.[932] В том же году в Канаде идею освоения долины Миссисипи выдвинули сьёр де Лувиньи и Н. д'Айбу де Манте.[933]

При этом если сам Ла Саль, говоря о политическом значении своих предприятий, обычно подчеркивал их антииспанскую направленность, то в большинстве этих проектов делался акцент на том, что создание французского поселения на побережье Мексиканского залива является единственным средством остановить английскую экспансию в глубь Североамериканского континента и сохранить его за Францией (впрочем, не исключалась возможность использовать его и для проникновения в колониальные владения Мадрида). Также подчеркивалось, что ни в коем случае нельзя уступать англичанам контроль над Миссисипи, так как это может иметь фатальные последствия для французских владений. В частности, Жан Кавелье писал, что «если англичане однажды станут хозяевами реки Кольбера [т. е. Миссисипи. — Ю. А.], к чему они активно стремятся <…> они сразу же привлекут на свою сторону иллиноисов, оттава и все другие племена, с которыми ведут торговлю французы из Новой Франции».[934]

[911] Цит. по: Rawlyk G. A. Nova Scotia's Massachusetts: A Study of Massachusetts — Nova Scotia Relations: 1603 to 1781. Montreal; London, 1973. P. 86-87.

[912] См.: Plaintes contre monsieur de Villebon // Collection de manuscrits… T. II. P. 307-308.

[913] См.: Acadia at the End of the Seventeenth Century: Letters, Journals and Memoirs of Joseph Robineau de Villebon, commandant in Acadia, 1690-1700 / Ed. by J.C.Webster. St John, 1934. P. 138-139.

[914] Lettre du Ministre a Monsieur de Villebon. A Versailles, le 9 avril 1700 // Collection de manuscrits. T. II. P. 334-335.

[915] Presents des sauvages de l'Acadie (1698) // Ibid. P. 291-292.

[916] Lettre du Ministre a Monsieur de Villebon. A Versailles, le 15 avril 1699 // Ibid. P. 316; см. также: Resume d'une lettre du sieur de Villieu au Ministre. Le 20 octobre 1700 (Note du Ministre) // Ibid. P. 337.

[917] См.: Lettre de Monsieur de Frontenac au Ministre. A Quebec, le 17 octobre (1698) // Ibid. P. 310.

[918] Lettre de Monsieur le Chevalier de Villebon aii Ministre. A Fort Saint-Jean, le 27 octobre 1699 // Ibid. T. II. P. 330.

[919] Leach D. E. Arms for Empire… P. 118.

[920] См.: Bellomont to Council of Trade and Plantations, July 15, 1700 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVIII: America and West Indies, 1700. London, 1910. P. 414-415.

[921] Memoire du Roy au sieur de Brouillan. A Versailles, le 23 mars 1701 // Collection de manuscrits… T. II. P. 332-334.

[922] Цит. по: Canada and Its Provinces: A History of the Canadian People and Their Institutions: In 22 vols / Ed. by A. Short and A. Doughty. T. XIII, Pt 1. Ottawa, 1913-1917. P. 61.

[923] Parkman F. Op. cit. Vol. 2. P. 410.

[924] Copy of a Letter from the French Governor of Nova Scotia to the Government of Massachusetts Bay. Port-Royal, August 8, 1701 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XIX: America and West Indies, 1701. P. 470. No 785. II.

[925] Copy of a Letter from the Council of the Massachusetts Bay to the French Governor of Nova Scotia. Boston, August 22, 1701 // Ibid. P. 470-471. No 785. III.

[926] Цит. по: Leach D. E. Arms for Empire. P. 116.

[927] О французской экспансии в долине Миссисипи см. подробнее: Акимов Ю.Г. Очерки ранней истории Канады. СПб., 1999. С. 170-176.

[928] Relation de Nicolas de La Salle // Memoires et documents pour servir a l'histoire des origines frangaises des pays d'Outre-Mer. Decouvertes et etablissements des Frangais dans l'Ouest et dans le Sud de l'Amerique Septentrionale: 6 t. / Ed. par P.Margry. T. I. Paris, 1879. P. 562.

[929] Memoire touchant le Canada et l'Acadie envoye par M. de Meules // Nouvelles annales des Voyages et des sciences geographiques. T. I. Annee, 1844. P. 288.

[930] См.: Memoires et documents… T. III. P. 586.

[931] См.: Henri de Tonty a Chabart de Villermont, le 11 Septembre 1694 // Ibid. T. IV. P. 3.

[932] См.: Memoire sur le projet d'etablir une nouvelle colonie au Mississippi, 1697 // Ibid. P. 21.

[933] См.: Memoire pour continuer la decouverte des Mines et Etablissements des Es-pagnols dans le Mexique par le Mississippi. Quebec, le 14 octobre 1697 // Ibid. P. 9-18.

[934] См.: Ibid. Т. III. Р. 586.