От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сам Белломонт писал в Лондон, что англичане обязаны поддерживать Союз пяти племен, «иначе эта провинция [Нью-Йорк. — Ю. А.] будет находиться в великой опасности <…> если разгорится война», и что он «всеми силами постарается сохранить преданность этих индейцев и не допустить того, чтобы они были совращены французскими посулами или угрозами».[880]

Власти Новой Франции также отстаивали свою точку зрения. Фронтенак в очередном донесении в Версаль назвал претензии Белломонта «химерическими» и утверждал, что «можно надеяться, что ирокезы придут заключать с нами мир <…> хотя это дело еще совсем не закончено».[881]

Безусловно, многое зависело от позиции правительств обеих метрополий, которые в тот момент не были заинтересованы в раздувании конфликта. В октябре 1698 г. недавние противники заключили договор о разделе испанских владений после смерти Карла II Страдальца. В Лондоне и в Париже надеялись, что все проблемы, относящиеся к колониям, будут рассмотрены Комиссией уполномоченных, которая должна была начать свои заседания в 1699 г., и не хотели из-за каких-то племен нарушать хрупкое согласие, установившееся между державами. При этом и английское, и французское правительства полагали, что раз в Рисвике был заключен мир на условиях восстановления status quo, а, кроме того, Людовик XIV признал Вильгельма III законным королем Англии, то в колониях должен действовать договор о нейтралитете 1686 г., который был нарушен, но не был аннулирован.

Весной 1699 г. перед началом работы комиссии (которую мы рассмотрим в главе 3) между английским и французским правительством была достигнута договоренность о том, что, пока в Лондоне будут идти заседания уполномоченных, подданные обеих держав в Америке прекратят всякие враждебные действия по отношению друг к другу, будут удерживать индейцев от нарушения мира, а в случае необходимости даже объединят свои силы для их усмирения и разоружения. Лондон и Париж обменялись копиями инструкций, которые они дали губернаторам Нью-Йорка и Новой Франции (эти копии были также отправлены в колонии).[882]

Белломонту еще в начале 1699 г. было сообщено, что королю известно обо всех событиях, произошедших в колониях летом и осенью 1698 г., и что «все эти дела будут должным образом рассмотрены, когда прибудут французские уполномоченные для переговоров о границах территорий в Америке».[883] Соответственно администрация Нью-Йорка пока должна была воздерживаться от каких-либо резких действий по отношению к французам. В соответствии с вышеуказанными договоренностями 2 апреля 1699 г. Вильгельм III приказал Белломонту не только поддерживать мир с французами, но и в случае необходимости объединиться с ними для того, чтобы установить спокойствие среди ирокезов.[884]

В свою очередь, Людовик XIV направил 25 марта 1699 г. в Канаду письмо, где сообщалось о назначении уполномоченных и говорилось, что в случае если в колониях происходили столкновения с англичанами, то кто бы ни взял верх, следует оставить все в том состоянии, которое имело место в начале августа 1698 г. Губернатору Новой Франции предписывалось совместно с Белломонтом разоружить ирокезов и привести их к миру. К письму также была приложена копия вышеупомянутого послания Вильгельма.[885]

Это письмо было адресовано графу де Фронтенаку. В Версале еще не знали, что 28 ноября 1698 г. губернатор Новой Франции скончался в возрасте 76 лет, почти 19 из которых (в общей сложности) он возглавлял французскую колонию в Канаде. Известие о его смерти пришло в метрополию только в апреле 1699 г. На место Фронтенака был назначен Л.-Э. де Кальер, долгое время занимавший пост губернатора Монреаля. Ему также было приказано «прекратить всякие враждебные действия между племенами, которые происходят из-за ирокезов, и объединить силы Новой Франции и Новой Англии, чтобы принудить этих дикарей жить в мире и обеспечить его другим племенам, нашим союзникам». В то же время король заметил, что он «с большим удовлетворением прочитал письмо, которое граф де Фронтенак написал графу Белломонту в ответ на письмо, которое он получил от этого графа, и [что он] желает, чтобы господа де Кальер и де Шампиньи держали себя так же достойно, как и упомянутый господин де Фронтенак».[886]

Л.-П. Дерозье считает, что вышеуказанная договоренность Лондона и Парижа была объективно выгоднее администрации Нью-Йорка, так как она могла продолжать удерживать ирокезов в сфере своего влияния, а французы теряли возможность влиять на позицию Союза пяти племен.[887] Однако события в Америке развивались не совсем так, как предполагали в Европе. И английская и французская колониальная администрация трактовала полученные инструкции по-своему. Белломонт, исходя из того, что положения Рисвикского договора должны распространяться на индейцев, продолжал отговаривать ирокезов от заключения сепаратного мира с французами, с которыми он вовсе не собирался объединяться для каких-либо совместных действий против Лиги. В то же время Белломонт пытался убедить Лондон в необходимости укрепить оборону колонии Нью-Йорк и позиции англичан в Стране ирокезов. Он считал, что в Нью-Йорке необходимо держать тысячу солдат регулярной армии,[888] а в районе проживания онодага следует соорудить мощный форт.[889] Однако эти идеи не нашли поддержки у английского правительства. Наоборот, в связи с окончанием войны было принято решение сократить контингент королевских войск в Нью-Йорке с 400 до 200 человек (каждая из четырех рот была уменьшена наполовину),[890] а упомянутый в письме Белломонта форт администрации колонии предлагалось строить на свои собственные средства.[891]

Некоторые представители правящей верхушки английских колоний, заинтересованные в развитии экспансии, предлагали активизировать политические и торговые контакты с ирокезами и другими племенами региона. Роберт Ливингстон даже считал, что англичанам следует выступить в качестве посредников между Лигой и ее противниками на западе.[892] Однако эта идея повисла в воздухе. С окончанием войны и прекращением франко-индейских рейдов большинство населения Нью-Йорка и других английских колоний потеряло всякий интерес к ирокезским делам. От метрополии также вряд ли можно было ожидать сколько-нибудь серьезной поддержки. В Канаде Кальер продолжал удерживать пленных ирокезов, несмотря на то что летом 1699 г. лейтенант-губернатор Нью-Йорка Дж. Ненфен написал ему письмо, где требовал их освобождения как подданных английской короны, повторяя аргументы Белломонта.[893] Представитель Ненфена также заявил Кальеру, что границы английских владений в Америке простираются «от Пемакида <…> до мыса Флорида», и что англичане приобрели их намного раньше французов.[894] На это губернатор Новой Франции спокойно возразил, что в соответствии со своими инструкциями он будет ждать, пока не закончатся переговоры уполномоченных.[895] Кальер также не слишком старался отговорить индейских союзников французов от войны с ирокезами, скорее всего, сознательно нарушая приказ, пришедший из Парижа.

«Великий мир»

В результате всех описанных выше переговоров и манипуляций в проигрыше оказался Союз пяти племен. Французы отказывались вести переговоры с Нью-Йорком о мире для ирокезов, а Нью-Йорк не позволял ирокезам вести переговоры самостоятельно. В то же время последние продолжали войну с племенами, находящимися в орбите французского влияния, в которой они несли большие потери и терпели поражение за поражением. В сентябре 1699 г. воины западноалгонкинских племен совершили несколько рейдов против поселений сенека.[896] В 1700 г. сахемы Лиги жаловались администрации Нью-Йорка, что «оттава и другие западные индейцы снова убили много наших людей, когда те охотились; все это было сделано по наущению французов, как подтвердили сами упомянутые западные индейцы». Ирокезы все более ясно осознавали, что они находятся в безвыходной ситуации: «Сами французы говорят, что они не заберут томагавк из рук оттава, до тех пор пока мы не придем и не покоримся губернатору Канады и не заключим с ним мира, что наш великий брат Корлаэр запрещает нам делать».[897]

Действительно, позиция англичан по отношению к ирокезам оставалась неизменной. Лондонские чиновники и администрация Нью-Йорка исходили из того, что Союз пяти племен представляет собой основную линию обороны этой колонии и одновременно ее главную ударную силу в случае войны с французами (и в метрополии, и в колонии ясно видели, что новый конфликт с ними вполне может разгореться очень скоро). Англичане опасались, что если бы ирокезы вышли из-под их влияния, то тогда Нью-Йорк поменялся бы ролями с Канадой, и не долина реки Св. Лаврентия, а долина Гудзона стала бы главным объектом индейских атак. В то же время англичане подходили к сложившейся ситуации слишком утилитарно, что в итоге обернулось против них. Так, они игнорировали неоднократные просьбы сахемов и вождей Лиги, стремившихся получить от англичан хоть какую-нибудь помощь в борьбе с враждебными им племенами. Естественно, это не способствовало укреплению дружеских чувств ирокезов к «брату Корлаэру».

Этим положением воспользовались власти Новой Франции, которые, проявив большую гибкость, смогли склонить ирокезов к компромиссу. Здесь следует подчеркнуть, что хотя французы неоднократно воевали с ирокезами, они не были заинтересованы в уничтожении Союза пяти племен или вытеснении его с занимаемых им земель. Они лишь стремились обезопасить себя, своих союзников и свои коммуникации. Признание ирокезов французскими подданными само по себе было им не так уж необходимо. Главное заключалось в том, чтобы Лига перестала служить орудием антифранцузской политики Нью-Йорка. Исходя из этого, власти Новой Франции выдвинули идею «нейтрализации» ирокезов и заключения всеобщего мира между всеми индейскими племенами восточной части Североамериканского континента.

Заключить мир с ирокезами было также непросто, как и вести с ними войну. Французы стремились к тому, чтобы в переговорах участвовали все их индейские союзники, которых надо было убедить в том, что подписание договора с Союзом пяти племен не означает того, что они перестают пользоваться покровительством Ононтио. В то же время надо было уговорить ирокезов прекратить войну с племенами, которые были их заклятыми врагами с незапамятных времен. Также надо было пресечь попытки администрации Нью-Йорка вмешаться в ход переговоров. На подготовку и предварительные переговоры ушло более двух лет, в течение которых ирокезы, как мы уже упоминали, продолжали воевать со многими соседними племенами, поддерживая при этом контакты с Нью-Йорком.

Однако Кальеру, проявившему себя тонким дипломатом и знатоком индейской психологии, удалось решить все стоявшие перед ним задачи. Он сумел очень ловко отстранить англичан от участия в переговорах, сыграв на гордости ирокезов. Во время встречи с их вождями Кальер изобразил притворное удивление и спросил, как же они осмелились говорить от имени Союза пяти племен, если власти Олбани заявляют, что ирокезы являются их подданными и не в состоянии говорить сами за себя. Уязвленные вожди немедленно ответили, что они сами себе господа и могут вести переговоры так, как они считают нужным. Когда вскоре после этого Белломонт обратился к Союзу пяти племен с требованием передать ему всех пленных французов, сахемы ответили ему резким отказом, заявив: «Мы сами являемся своими хозяевами. Наши пленные принадлежат нам. Мы будем держать их или отдадим их французам, если нам этого захочется».[898] Большую пользу французам принесло вышеупомянутое письмо Вильгельма III Белломонту, копия которого наконец попала в Квебек. Канадские власти сразу же сообщили ирокезам о его содержании. Естественно, те были удивлены и возмущены, узнав, что англичане получили приказ разоружить их, действуя совместно с французами.

В июле 1700 г. в Монреале произошла встреча Кальера с вождями Союза пяти племен, которые согласились освободить пленных французов, если за ними придут люди губернатора.[899] Во время этой и последующих встреч Кальер обращался к индейцам, называя их «детьми», а они его — «отцом».

В конце лета 1700 г. к ирокезам были отправлены французские представители отец Ж. Брюйя, сьёр П. Ле Муан де Марикур и сьёр Л.-Т. Шабер де Жонкер, которые были прекрасно знакомы с обычаями и нравами индейцев, пользовались среди них большим авторитетом и могли оказать на них определенное влияние. Например, когда во время Большого совета Лиги в Оноидаге английский представитель попытался запретить ирокезам слушать речи французов, отец Брюйя немедленно спросил собравшихся, не являются ли они собаками англичан или их рабами, раз те смеют им приказывать.

Завершением всех трудов Кальера стало грандиозное собрание представителей тридцати индейских племен восточной части Североамериканского континента от Атлантического побережья до верховьев Миссисипи, которое состоялось в Монреале в конце июля — начале августа 1701 г. Это было событие, не имеющее аналогов в истории колониальной Америки, — настоящий конгресс, в котором участвовало около 1300 индейцев, в течение нескольких дней произносивших длинные речи. Сам Кальер, выражаясь в индейском стиле, заявил: «Я беру все ваши томагавки и другие орудия войны и кладу их вместе с моими собственными в такую глубокую яму, что никто не сможет взять их снова, чтобы нарушить мир, который я восстанавливаю между моими детьми и вами, рекомендуя вам, где бы вы ни встретили друг друга, вести себя как подобает братьям и мирно уживаться во время вашей охоты, чтобы ничто не могло нарушить этот мир <…> Я приглашаю вас выкурить Трубку Мира, которую я начну первым и съесть мясо и выпить похлебку, которую я приказал для вас приготовить, чтобы я как хороший и добрый отец мог получить удовольствие видеть всех моих детей собравшимися вместе».[900]

4 августа 1701 г. в присутствии губернатора и всех высших чиновников Новой Франции 38 вождей поставили свои тотемные знаки под текстом договора, в котором провозглашалось установление всеобщего мира, хранителями которого и арбитрами в межплеменных конфликтах становились французы. При этом ирокезы брали на себя особое обязательство соблюдать нейтралитет в случае войны между англичанами и французами.[901]

Существуют различные оценки этого события. Ф. Паркмен утверждал, что «это было лишь перемирие и притом весьма сомнительное», которому не стоит придавать большого значения.[902] С точки зрения У. Дж. Эклза, ирокезы таким образом признали свое поражение в почти вековой схватке с французами за контроль над западной мехоторговлей.[903] Канадский историк-марксист С.Б. Райерсон, наоборот, считал, что это был дипломатический успех ирокезов, которые смогли устраниться от участия в губительной для них англо-французской борьбе.[904] Д.Э. Лич подчеркивал, что это было «серьезное дипломатическое поражение для Англии».[905]

Ф. Дженникгз полагает, что договор был выгоден и ирокезам и французам, а в определенной степени и жителям колонии Нью-Йорк, так как таким образом устанавливался мир на ее границах, сохранявшийся в ходе Войны за испанское наследство.[906]

На наш взгляд, выход ирокезов из игры, безусловно, был объективно прежде всего на руку французам. Суверенитет англичан над Союзом пяти племен превратился в фикцию. Теперь англичанам было гораздо сложнее заставить их вести войну на два фронта, в то время как французы, сохраняя союз с множеством индейских племен, могли использовать их в борьбе против англичан. В результате во внутренних районах Североамериканского континента (к югу и западу от Великих озер) баланс сил изменился в пользу Франции. Не случайно современник отметил: «…отдельный мир, заключенный с ирокезами в 1700 г., который стал всеобщим в 1701 г. <…> дал королю явное и неоспоримое превосходство в Канаде над всей Новой Англией [имеется в виду вся английская Америка. — Ю. А.]».[907]

В свою очередь, это изменение баланса сил было одним из условий дальнейшего развития французской экспансии в глубь континента. Нью-Йорк, единственная английская колония, которая могла составить конкуренцию французам, была лишена не только важнейшего источника своей военной мощи, своей линии защиты и нападения, но и возможности дальнейшего продвижения на запад. Это позволило французам на какое-то время опередить здесь англичан (правда, в дальнейшем, это привело к новым столкновениям). В любом случае это событие оказало очень большое влияние на дальнейший ход англо-французского соперничества в Северной Америке.

Следует подчеркнуть, что французские колониальные чиновники, и прежде всего губернатор де Кальер, в данном вопросе проявили не просто гибкость, но и значительную самостоятельность. Губернатор Новой Франции отступил от инструкций Версаля и, не дожидаясь решения уполномоченных, нашел компромисс, который устраивал и французов, и ирокезов.

«Великий мир 1701 г.» стал одной из наиболее колоритных и в то же время светлых страниц истории колониальной Америки в целом и ранней истории Канады в частности. По сей день в Стране кленового листа его рассматривают как образец гармонии между европейскими переселенцами и индейцами, которых принято называть «первыми нациями». Летом 2001 г. в Монреале состоялись торжества, посвященные 300-летнему юбилею этого события.[908]

Массачусетс, Акадия и абенаки

Война Аугсбургской лиги не привела к сколько-нибудь существенным изменениям в самой старой зоне англо-французского конфликта в Северной Америке. Вскоре после прекращения боевых действий Массачусетс и Акадия столкнулись со ставшими традиционными проблемами, касающимися английского рыболовства у берегов французских владений, пограничных споров и отношений с абенаки. Кроме того, несмотря на то что Рисвикский мир восстановил status quo в колониях, и Акадия была признана французским владением, никаких изменений в хартию Массачусетса (где, как мы помним, территории Атлантических провинций Канады были отнесены к юрисдикции Бостона) внесено не было.

Уже в начале 1698 г. рыбаки из Бостона, Сэйлема, Марблхеда и других английских поселений снова стали появляться на отмелях у Акадийского побережья. Английские торговцы возобновили прекратившуюся во время войны коммерческую деятельность во французских поселениях. Со своей стороны губернатор Акадии Вильбон весной 1698 г. получил из Версаля инструкции придерживаться в отношениях с англичанами условий Договора об американском нейтралитете, до тех пор пока Комиссия уполномоченных не выработает какого-либо иного решения. В то же время ему было предписано не допускать проникновения жителей английских колоний за реку Кеннебек, которую французы традиционно считали границей Акадии.[909]

В сентябре 1698 г. Вильбон пожаловался помощнику губернатора Массачусетса Уильяму Стаутону на то, что жители этой колонии нарушают границы французских территорий. Он сообщил о данных ему инструкциях, напомнив, что согласно статье V договора о нейтралитете подданным обеих держав запрещается торговать и ловить рыбу во владениях друг друга. Вильбон также предупредил, что если англичане будут претендовать на то, что абенаки являются их подданными, это «может привести к печальным последствиям».[910]

В Бостоне не были согласны с такой постановкой вопроса. Промысел у берегов Акадии давно уже стал важной отраслью экономики Массачусетса. В то же время признание границы по Кеннебеку существенно ограничивало возможности хозяйственного освоения «восточных графств» и создавало серьезные проблемы для безопасности колонии в случае войны с французами. В этой ситуации власти Массачусетса стали действовать сразу в нескольких направлениях или, точнее, на разных уровнях.

[880] Earl of Bellomont to the Lords of Trade (New York, July 1, 1698) // Ibid. P. 333.

[881] Lettre du Gouverneur de Frontanac au Ministre (le 10 octobre 1698) // Rapport de l'Archiviste de la Province de Quebec. 1928/1929. P. 364.

[882] См., напр.: Journal of Council of Trade and Plantations. March 3, 1699 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII: America and West Indies, 1699. Also Addenda 1621-1698. London, 1908. P. 85. No. 139; Council of Trade and Plantations to Mr. Secretary Vernon. March 3, 1699 // Ibid. P. 87. No. 146.

[883] Lords of Trade to the Earl of Bellomont (Whitehall, January the 5th 1698/99) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 452-453.

[884] Parkman F. Op. cit. Vol. 2. P. 316.

[885] Lettre du Roi au Gouverneur de Frontanac (A Versailles, le 25 mars 1699) // Rapport de ГArchiviste de la Province de Quebec. 1928/1929. P. 383.

[886] Memoire du Roy aux sieurs de Calliere et de Champigny. A Versailles, le 27 mai 1699 // Collection de manuscrits contenant lettres, memoires et autres documents historiques relatifs a l'histoire de la Nouvelle-Prance, recueillis aux Archives de la Province de Quebec ou copies a l'etranger: 4 t. T. II. Quebec, 1883-1885. P. 326-327.

[887] Desrosiers L.-P. Iroquoisie: 4 t. T. IV. Quebec, 1999. P. 292.

[888] См.: Earl of Bellomont to the Lords of Trade (New York, April 17, 1699) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 504.

[889] См.: Earl of Bellomont to the Lords of Trade (Boston, July 22, 1699) // Ibid. P. 532.

[890] См.: Lords of Trade to the Earl of Bellomont (Whitehall, August 21, 1699) // Ibid. P. 545.

[891] См.: Lords of Trade to the Earl of Bellomont (Whitehall, April 11, 1700) // Ibid. P. 631.

[892] См.: Memorial of Robert Livingston Recommending a Trade With the Western Indians // Ibid. P. 500-501.

[893] См.: Lieutenant-Governor Nanfan to Governor de Calliere. 3 July 1699 // Ibid. P. 577.

[894] См.: Instructions of Lieutenant-Governor Nanfan to the Messengers to Canada (June 1699) // Ibid. P. 578.

[895] См.: Governor de Calliere to Lieutenant-Governor Nanfan. Montreal, 6 August 1699 // Ibid. P. 580.

[896] См.: Message from Onondaga to the Commissioners for Indian Affairs. Albany, 21 September 1699 // Ibid. Vol. IV. P. 597.

[897] Propositions of the Five Indian Nations to the Commissioners for Indian Affairs. Albany, June 30, 1700 // Ibid. P. 693-695.

[898] Цит по: Ратктап F. Op. cit. Vol. 2. P. 316.

[899] См.: Conference between Chevalier de Callieres and the Iroquois at Montreal, 18th July 1700 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 708-711.

[900] Ratification of the Peace Concluded in the Month of September Last Between the Colony of Canada, Its Indian Allies and the Iroquois, in a General Meeting of the Chiefs of Each of These Nations Convoked by Chevalier de Callieres Governor and Lieutenant-General for the King in New France. At Montreal the 4th of August 1701 // Ibid. Vol. IX. P. 722.

[901] См.: Ibid. P. 723-725.

[902] Parkman F. Op. cit. Vol. 2. P. 318.

[903] Eccles W. J. Canada under Louis XIV, 1663-1701. Toronto, 1964. P. 244.

[904] См.: Райерсон С.Б. Основание Канады: Канада с древнейших времени до 1815 года. М., 1963. С. 164-165.

[905] Leach D. E. Arms for Empire: A Military History of the British Colonies in NorthAmerica, 1607-1763. New York; London, 1973. P. 120.

[906] Jennings F. Op. cit. P. 211.

[907] Projets contre la Nouvelle Angleterre (1701) // Collection de manuscrits… T. II. P. 381.

[908] См.: http://www.grandepaix.org

[909] См.: Lettre du Ministre a Monsieur de Villebon. A Versailles, le 26 mars 1698 // Collection de manuscrits… T. II. P. 294-296.

[910] Lettre de M. de Villebon au Gouverneur Stoughton. Fort Saint-Jean, le 5 septem-bre 1698 // Ibid. T. II. P. 304.