От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В конце документа высказывались соображения по поводу договора о нейтралитете в Америке, который, с точки зрения его авторов, прекратил свое действие в силу следующих обстоятельств. Во-первых, потому, что французы сами нарушили этот договор. Когда началась война в Европе, они напали на англичан в Америке, а если бы они были заинтересованы в соблюдении договора о нейтралитете, то не должны были этого делать; а поскольку одна из сторон вышла из договора, другая тоже не обязана его соблюдать. Во-вторых, в Рисвикском мирном договоре не было упомянуто о возобновлении Договора об американском нейтралитете, что должно было быть сделано, если бы обе стороны были в этом заинтересованы. Из этого делался следующий вывод: «…несмотря на этот договор, они [французы. — Ю. А] первыми напали и атаковали нас в Америке, что они могут сделать и снова, в то время как мы, полагаясь на силу такого договора, можем оказаться полностью незащищенными и неподготовленными к нападению, как это случилось в тот раз».

Различные группы, связанные с тем или иным направлением колониальной экспансии, также пытались лоббировать свои интересы. Наиболее активно действовала имеющая множество высокопоставленных покровителей Компания Гудзонова залива. Перед началом работы Комиссии уполномоченных ее руководство направило правительству ряд петиций с требованием защитить законные права англичан на весь район, прилегающий к Гудзонову заливу.[988]

Представление о точке зрения французов по основным спорным вопросам можно получить из специальной инструкции, направленной Таллару и д'Эрбо (в тот момент уже находившимся в Лондоне) 7 июля 1698 г.[989] В этом пространном документе (который до настоящего времени ни разу не рассматривался исследователями) затрагивался практически весь спектр проблем, относившихся к англо-французским отношениям в Северной Америке: принадлежность «Северного» (т. е. Гудзонова) залива и Ньюфаундленда, разграничение владений двух держав на континенте, возмещение ущерба, нанесенного в результате тех или иных операций, статус Лиги ирокезов, торговля между колониями и т. д. Там же поднимался вопрос о возобновлении Договора об американском нейтралитете.

Первым поднимался вопрос о Гудзоновом заливе, который, как говорилось в документе, «полностью принадлежит Его Величеству» на том основании, что якобы еще до 1504 г. баски и бретонцы проникли туда и ловили там рыбу, а в 1656 г. некий Жан Бурдон официально вступил во владение заливом и всем прилегающим к нему регионом, что тогда же было зафиксировано в протоколах Совета Новой Франции. Здесь также утверждалось, что «дикари этого залива сами признали себя подданными короля и вели торговлю с французами; и те, кто от имени Его Величества управляют Новой Францией, всегда отправляли к ним миссионеров, чтобы наставлять их в христианской религии». В подтверждение этого приводилась ссылка на письменное свидетельство иезуита Клода Даблона.

Французская сторона обвиняла англичан в том, что они, воспользовавшись изменой Радиссона и Грозейе, незаконно проникли на побережье Гудзонова залива и основали там свои фактории. «Англичане, всегда заботящиеся о своих интересах, будучи осведомлены о связях и торговле, установившимися между французами и дикарями в Северном заливе, решили их пресечь. С этой целью они в 1662 г. подговорили названных Дегрозелье [Грозейе. — Ю. А.] и Радиссона, жителей Канады и подданных Его Величества, которые прибыли в Бостон, а затем в Лондон, где они получили все необходимое для основания поста в глубине этого залива. Англичане, ведомые этими двумя изменниками, сначала обосновались в месте, называемом мыс Конфор, затем они основали посты на реке Немиско, которую они называют Руперт, на реке Монсипи и на реке Шишитеуэ [Черчилл]».[990]

Далее излагались основные события, происходившие на побережье Гудзонова залива в 1670-1680-е годы, при этом все действия французов объявлялись законными и справедливыми, так как они лишь отстаивали свои права и противодействовали английской узурпации. Признавая, что своими действиями обе стороны нанесли ущерб торговле друг друга, французы утверждали, что они понесли от англичан большие убытки.

После этого подробно разбирались те аргументы, которые могли бы выдвинуть англичане в подтверждение своих прав на Гудзонов залив — плавания и открытия Кабота, Гудзона, Баттона, Фокса и др. Французы (в соответствии с принципом реального владения) утверждали, что действия этих мореплавателей сами по себе не являются достаточным основанием для выдвижения притязаний на побережье залива, так как за ними не последовало ни основания поселений, ни хотя бы установления торговых связей с местными жителями. «Англичане сами согласны с тем, что их воображаемое владение Гудзоновым заливом было прервано и что они начали там торговлю только в 1662 г.». Кроме того, французы справедливо утверждали, что плавание Кабота не имело никакого отношения к Гудзонову заливу, а Генри Гудзон открыл только пролив, названный его именем, но не весь залив.

С точки зрения министров Людовика XIV, «эти доводы и все, что было изложено выше, является достаточно убедительным доказательством того, что французы первыми вступили во владение этим [Гудзоновым. — Ю. А.] заливом, и предполагается, что это владение не должно быть прервано, поскольку узурпация, произведенная в мирное время вопреки международному праву и из-за вероломства двух предателей не может дать англичанам никакого права собственности».

Таллару и д'Эрбо поручалось «приложить все усилия, чтобы получить этот [Гудзонов. — Ю. А.] залив в полное владение». Однако в случае, «если <…> они найдут это слишком сложным, и если англичане будут настаивать на разделе», они могли предложить провести границу по 55° с.ш. с условием, что французы получат все территории, расположенные к северу, а англичане — к югу от нее.[991] В этом случае граница прошла бы приблизительно через мыс Генриэтта-Мария и таким образом в руках французов оказалась бы большая часть побережья собственно Гудзонова залива, а англичанам достался бы залив Джеймс. Делая это предложение, в Париже исходили из того, что англичане продолжали удерживать форт Олбани, не представлявший с точки зрения французов большой экономической или стратегической ценности, в отличие от форта Нельсон-Бурбон, который они всеми силами хотели удержать (очевидно, не только с точки зрения перспектив развития пушного промысла, но и для продолжения экспансии в западном направлении и поисков северо-западного прохода).

В том случае, если бы англичане настаивали на обмене (Олбани на Нельсон-Бурбон), французские представители должны были им намекнуть, что они не могут гарантировать того, что лесные бродяги из Канады «бессовестные люди, которых не может сдержать власть Короля», не перережут торговые пути, по которым индейцы доставляют пушнину в форт Бурбон.

Про запас французским уполномоченным был оставлен еще один вариант соглашения, предусматривавший уступку англичанам «постов в глубине залива, которые принадлежат французам» (т. е. форта Олбани) за какую-либо территориальную или денежную компенсацию, с условием, что он покроет разницу в убытках.

В самом крайнем случае уполномоченные «в случае, если им не удастся убедить [англичан] принять это последнее предложение», могли «договориться с уполномоченными Его Британского Величества о выполнении статьи VIII Рисвикского мира, определяя с ними границы двух частей Гудзонова залива, французской части — начиная от мыса Генриэтта и земель в глубине [залива] по той же широте, простирающихся на запад до моря, и английской части — от того же мыса до 63-го градуса [северной] широты к северу».[992] Таким образом, французская сторона выдвигала еще один вариант раздела, на сей раз не по горизонтальной, а по вертикальной линии.

Следующий раздел был посвящен разграничению между Канадой и английскими колониями. Вначале было сделано следующее замечание: «Владычество Его Величества над землями Канады — очень старинное, и это можно увидеть у всех авторов, которые писали об этой стране <…> англичане никогда не осмеливались оспаривать власть французов [в Канаде], и разногласия, которые происходили между двумя нациями по поводу этой провинции, касались только границ…». Относительно последних в инструкциях говорилось, что «Канада должна включать все страны, которые были открыты французами и которые постоянно заселены ими. Эти страны простираются на север от озер Онтарио и Эри, земель гуронов и иллинойсов, включая те земли, которые расположены между этими озерами, Рекой иллинойсов и рекой Миссисипи. Что касается стран и владений англичан, то они должны быть ограничены последними поселениями, которые те имеют на сих землях».

Особо подчеркивалось, что англичане «никоим образом не могут претендовать на устье Миссисипи, которым подданные [французского короля. — Ю. А.] вступили во владение <…> под командованием покойного сьёра де Ла Саля». Таллару и д'Эрбо следовало помнить, что Миссисипи — «это единственный путь, по которому можно доставлять товары из Луизианы <…> которая станет бесполезной, если Его Величество не будет хозяином устья этой реки». Французским дипломатам под большим секретом сообщалось, что король в скором времени собирается отправить туда корабли, чтобы «подтвердить владение этой страной, которая имеет честь носить его имя».[993]

В третьей части инструкции констатировалась исключительная важность Ньюфаундленда для французской торговли и мореходства. Таллару и д'Эрбо было поручено предложить англичанам за некую компенсацию, содержание которой должно было быть определено в ходе переговоров, уступить Франции весь остров. «Если англичане оставят остров целиком в руках французов, последние останутся единственными хозяевами промысла, который, не требуя никаких приготовлений за исключением сетей, лодок, продовольствия и рабочих рук, дает огромные доходы, занимает большую часть французских матросов и [продукция которого] распространяется по всей Италии, по всей Испании и по всему Леванту».

В случае, если бы англичане отказались пойти на это, французские представители должны были настаивать на разделе Ньюфаундленда. В инструкции было справедливо отмечено, что основным районом английских поселений там является участок восточного побережья острова от мыса Рейс до мыса Бонависта. Там также отмечалось, что англичане стали появляться у северной оконечности острова (у так называемого Пти-Нор), где издавна вели промысел рыбаки из Сен-Мало. Французские дипломаты должны были добиться того, чтобы англичане ни в коем случае не продвигались дальше мыса Бонависта и не вторгались в зону активности малуинцев. Таллару и д'Эрбо было поручено предложить провести раздел Ньюфаундленда по линии, проходящей с юга на север от мыса Рейс через залив Консепшн.[994] Однако в этом случае англичанам доставалась лишь юго-восточная оконечность острова — часть полуострова Авалон с Сент-Джонсом, — а основная часть Ньюфаундленда была бы французской. Правда, за исключением бухты Плезанс у того же полуострова Авалон там тогда еще не было поселений, а доступ к Большой банке и другим отмелям при таком разделе для подданных обеих держав был бы примерно одинаковым.

Как видим, правительство Людовика XIV выдвигало весьма существенные притязания, но в то же время оно с самого начала не исключало возможности определенных уступок ради достижения компромисса и урегулирования застарелых и действительно спорных вопросов.

Кроме данной инструкции стоит отметить «Записку о вторжениях англичан на территории Новой Франции», составленной в морском министерстве в 1699 г. В этом документе констатировалось, что все побережье Североамериканского континента «от Французской Флориды и Страны Бостона до Акадии» было впервые открыто французами, которые вступили во владение им. «Но англичане извлекли выгоду из наших Гражданских войн, которые дали занятие оружию наших королей Франциска I, Карла IX и их преемников вплоть до блаженной памяти Людовика XIII и основали свои колонии в этих странах и территориях, прежде открытых по приказу наших королей». Далее шла речь об открытии Ньюфаундленда и Кейп-Бретона нормандцами и бретонцами со ссылками на подтверждающие это документы и последующих французских экспедициях, начиная с Веррацано. Особо подчеркивалось, что Шамплен был первым европейцем, посетившим Страну ирокезов, «которые прежде никогда не слышали об аркебузах <…> использовали только стрелы и каменные топоры»; он воевал с ними, а затем заключил мир и «с того времени территории этих индейцев <…> были включены в пределы Новой Франции».[995]

Напряженные дискуссии

Уполномоченные начали свою работу с рассмотрения вопроса о статусе ирокезов. Обе стороны признавали его сложным, поскольку занимали диаметрально противоположные позиции и ни собирались легко от них отказываться. В письме, отправленном 1 апреля 1699 г., Ж. де Пошиартрен сообщал властям Новой Франции, что уполномоченные вряд ли придут к какому-нибудь заключению относительно подданства Союза пяти племен до конца года.[996]

Позиция английских дипломатов была предельно ясной. В Лондоне отдавали себе отчет в том, что если ирокезы будут потеряны, «вся провинция Нью-Йорк будет открыта для нападений французов из Канады».[997] Члены Совета по торговле еще в декабре 1698 г. «покорнейше» докладывали королю, что «для безопасности провинции Нью-Йорк и остальных владений Его Величества в этой части Америки абсолютно необходимо, чтобы Пять наций ирокезов были сохранены и поддержаны в их подчинении королю Англии, как это было прежде».[998]

Английским уполномоченным был передан ряд документов, присланных Белломонтом, которые должны были подтвердить английский суверенитет над Союзом пяти племен и наличие особых связей между ирокезами и англичанами, которые последние унаследовали от голландцев, появившихся в Стране ирокезов намного раньше французов. Как это часто бывало, в этих свидетельствах реальные факты переплетались с вымыслом. Например, в одном из них говорилось, что Договорная цепь существует с 1639 г., а французы впервые установили контакты с Союзом пяти племен только в середине 1640-х годов.[999]

Со своей стороны, французы придерживались точки зрения, аналогичной той, которая была сформулирована Фронтенаком в цитировавшихся нами его письмах к Белломонту и в вышеупомянутой «Записке». Ссылаясь на открытия начала XVI в., они утверждали, что «суверенитет короля над ирокезами — очень старинный и восходит к 1504 г.»,[1000] что, конечно, было явным преувеличением.

В то же время инструкции Людовика XIV Таллару и д'Эрбо давали им большую свободу маневра и объективно создавали возможность достижения компромисса. В них говорилось: «Его Величество рекомендует своим уполномоченным <…> употребить все свое старание, чтобы побудить англичан уступить этот суверенитет Франции; или объявить эти народы независимыми от обеих корон, по отношению к которым они будут соблюдать нейтралитет; или, наконец, уступить, если абсолютно необходимо, этот суверенитет англичанам при условии, что король Англии будет удерживать эти народы от войны и причинения беспокойства французам и индейцам, которые являются подданными Франции или ее союзниками».[1001]

Поскольку переговоры по данному вопросу достаточно быстро зашли в тупик, уполномоченные начали параллельно рассматривать другие сюжеты, однако и здесь им не удалось прийти к взаимоприемлемому соглашению главным образом из-за совершенно негибкой позиции английской стороны, не желавшей идти ни на какие уступки и компромиссы.

Так, говоря о границе между Массачусетсом и Акадией, англичане настаивали на том, что она должна проходить по реке Сент-Джордж, и ни при каких условиях не соглашались отодвинуть ее до Кеннебека. Французская сторона и здесь предложила пойти на компромисс и признать английские права на территорию между реками Сент-Джордж и Кеннебек при условии, что англичане согласятся уступить ее французам в обмен на часть острова Сен-Кристофер, однако английские уполномоченные отвергли этот вариант[1002] (см. карту). Более того, англичане заявили, что им должна принадлежать территория вплоть до реки Сент-Круа, при этом они ссылались на то, что она является границей территорий, пожалованных Александеру, а также на факт присутствия в этом районе (между Кеннебеком и Сент-Круа) плимутцев.[1003]

Не менее острые дебаты разгорелись по вопросу о статусе побережья Гудзонова залива. Первоначально обе стороны требовали, чтобы за ними были признаны права на весь этот регион. При этом англичане ссылались на то, что они первыми открыли его, а французы — на то, что они первыми основали там поселение (впрочем, последние стремились приписать себе и приоритет в открытии[1004]).

За ходом этой дискуссии очень внимательно и пристрастно следило руководство Компании Гудзонова залива. В течение всего времени работы Комиссии они продолжали забрасывать и самих уполномоченных и различные правительственные структуры всевозможными прошениями и петициями. В одних подробно перечислялся ущерб, нанесенный компании французами,[1005] в других доказывались права англичан на все спорные территории. Порой представители компании делали и более резкие заявления вроде того, что «французы не имеют никаких прав даже на саму Канаду».[1006]

Поскольку при таком подходе никакого соглашения достичь было невозможно, французские дипломаты выдвинули несколько вариантов компромисса, основанного на разделе спорного региона. В первом случае они в соответствии с вышепроцитированными положениями королевской инструкции предлагали провести границу по линии параллели, проходящей через мыс Генриэтта-Мария. Два других варианта напоминали (в несколько модифицированном виде) предложения Барийона и Бонрепо на переговорах 1687 г. (см. раздел III). В обоих из них предлагался раздел побережья залива на две части; граница между владениями двух держав должна была быть установлена по линии меридиана, проходящего через залив Сент-Маргарет. При этом и во втором и третьем варианте решение вопроса о заливе увязывалось с определением многострадальной границы Акадии и Массачусетса. Так, если французы удерживали ту часть побережья Гудзонова залива, где находился форт Бурбон, они соглашались на проведение границы Акадии по реке Сен-Жорж. Если же французам доставалась, как они считали, худшая часть побережья с фортом Олбани, они требовали признать границей Акадии Кеннебек.[1007]

В свою очередь, в принципе согласившись с идеей раздела, английские уполномоченные выдвинули контрпредложения, которые были составлены при участии руководителей Компании Гудзонова залива. В их варианте граница должна была проходить по реке Руперт на востоке и по реке Олбани на западе; при этом англичане должны были получить территории, расположенные к северу от этих рек. Таким образом, англичане получали большую часть побережья залива, наиболее богатую пушниной. Французы не согласились на такой неравноценный раздел. В дальнейшем английские уполномоченные, несмотря на сопротивление компании, согласились немного отодвинуть восточную границу (до реки Кэньюз). Относительно «увязки» двух вопросов англичане заявили, что если французы хотят сохранить форт Бурбон, они будут настаивать на проведении границы Акадии по реке Сент-Круа.

[988] См., напр.: Petition of Hudson Bay Company (before March 3, 1699) // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII. P. 82. No 136.

[989] См.: Memoire pour servir d'Instruction au Sieur Comte de Tallard et au Sieur Phelypeaux d'Herbaut, conseiller du Roi en ses conseils et sa Cour de Parlement de Metz, intendant de la marine et des armees navales de France, le 7 juillet 1698 // Archives du ministere des affaires etrangeres. Fonds anciens. Correspondance politique. Angleterre. Vol. 208. Janvier 1698 — Avril 1699. Depot Tallard. Restitue. Autres instructions. F. 20-45.

[990] Ibid. F. 20 v.

[991] Ibid. F. 28.

[992] Ibid. F. 28 v.

[993] Ibid. F. 40 v.

[994] Ibid. F. 41.

[995] Memoir respecting the Encroachments of the English on the territories of New France. 1699 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 701-703.

[996] См.: Lettre du Ministre au Gouverneur de Frontenac (ler Avril 1699) // Rapport de l'Archiviste de la Province de Quebec. 1928/1929. P. 384.

[997] Report of the Board of Trade on the Affairs of the Province of New York. Whitehall, 19 October 1698 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 394.

[998] The Lords of Trade to Secretary Vernon. Whitehall, December 8, 1698/99 // Ibid. P. 436.

[999] См.: Deposition of William Teller as to the Right of the English over the Five Nations (New York, 6th July 1698) // Ibid. Vol. IV. P. 352; см. также: Colonel Bayard's Representation as to the English Right over Five Nations (6th July 1698) // Ibid. P. 353.

[1000] Sovereignty of the King of France over the Iroquois (1698) // Ibid. Vol. IX. P. 689.

[1001] Ibid.

[1002] См.: Memoires des commissaires… Т. П.Р. 335.

[1003] См.: Abstract of Papers Relating to the French Title to Penobscot // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII. P. 258-259. No 470.

[1004] См.: French Ambassador's Answer to the Memorial of His Majesty Commissioners, March 17 Relating to Their claim of a title to Hudson Bay // Ibid. P. 205-207. No 370.

[1005] См., напр.: Hudson Bay Company to the Lords Commissioners. May 22, 1699 // Ibid. P. 241. No 436.

[1006] Hudson Bay Company to the Lords Commissioners. June 5, 1699 // Ibid. P. 271-273. No 494.

[1007] Copie d'une lettre de M.Vernon Secretaire d'Etat au Lord Lexington, avec les alternatives proposees par l'Ambassadeur de France, pour servir de limites dans l'Amerique entre la France et l'Angleterre du 29 avril 1700 // Memoires de Com-missaires… T. II. P. 335-338.