От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тот факт, что на позицию английских уполномоченных оказывали большое влияние различные групповые интересы, не остался незамеченным французами. В одном из писем Таллара в Версаль говорилось, что сьёр д'Аргу получил сведения от одного из членов Совета по торговле (его имени французский посол не назвал) о том, что нежелание английского двора урегулировать спорные вопросы, касающиеся торговли и колонии, «исходит из частных интересов, которые противоречат интересам нации».[1008]

Можно предположить, что Комиссия уполномоченных работала не слишком интенсивно, так как до начала Войны за испанское наследство ее члены не смогли прийти к соглашению ни по одному из рассматривавшихся ими вопросов. Они даже не успели начать обсуждение проблем, касающихся Луизианы и побережья Мексиканского залива. Нам неизвестно, какую позицию здесь собирались занять англичане, однако Людовик XIV дал своим уполномоченным четкие инструкции, где говорилось, что «англичане не имеют никаких оснований, для того чтобы претендовать на устье Миссисипи, во владение которым его подданные под командованием покойного сьёра де Ла Саля вступили в 1682 г.». В послании Поншартрена по этому поводу было сказано: «Его Величество считает необходимым напомнить им [уполномоченным. — Ю. А.] по этому поводу, что эта река — единственный путь, по которому можно доставлять товары из Луизианы, которая была открыта по приказу Его Величества много лет назад и которая стала бы бесполезной для него, если бы он не был хозяином ее устья». Французским дипломатам поручалось «более активно противостоять англичанам, если они захотят претендовать на устье Миссисипи».[1009]

Разрыв дипломатических отношений между Англией и Францией в сентябре 1701 г. положил конец и заседаниям уполномоченных. За более чем два с половиной года работы они так и не смогли достичь каких-либо конкретных результатов. При этом пока в Европе шли дискуссии, в Америке вопрос о статусе ирокезов был решен самими ирокезами.

Говоря об этих переговорах, М. Сейвелл утверждает, что в их ходе ни одна из сторон не стремилась к компромиссу и достижению какого-либо соглашения, ожидая нового раунда столкновений, чтобы разрешить спорные вопросы силой оружия.[1010] С этим можно согласиться лишь отчасти. Французские дипломаты были готовы пойти на компромисс практически по всем вопросам, однако жесткая позиция, занятая англичанами, полностью исключала такую возможность.

Заседания Комиссии уполномоченных 1699-1701 гг., а также предшествующие встречи английских и французских представителей, собиравшихся для обсуждения американских проблем, показывают специфику тогдашнего видения колониальных сюжетов правительствами обеих метрополий. Уже сам факт организации подобных встреч свидетельствует о том, что Лондон и Париж продолжали рассматривать заморские территории как особую сферу взаимоотношений двух держав, отличную от Европы. Хотя к концу XVII в. Доктрина двух сфер уже не действовала в своем первоначальном виде, ее влияние по-прежнему было достаточно сильно. В это время Североамериканский континент находился еще в процессе своего вхождения в структуру международных отношений, действующую в Европе. Он уже не был изолирован от нее, но еще не стал ее полноценной составляющей. Однако этот процесс развивался в одном направлении, и события последующих десятилетий подтверждают это.

На рубеже XVII-XVIII вв. в расстановке сил между англичанами и французами в Северной Америке произошел ряд существенных изменений. Заключение «Великого мира» 1701 г. и переход ирокезов к политике нейтралитета обеспечили безопасность южных границ Новой Франции и создали объективную возможность дальнейшего развития французской экспансии в глубь континента, в то время как продвижение англичан в северном и западном направлениях было приостановлено. В то же время основание Луизианы привело к образованию новой зоны англо-французского конфликта на юго-востоке современных США. Кроме того, начало освоения французами долины Миссисипи вкупе с их продвижением в районе Великих озер независимо от того, насколько четкими и продуманными были планы Версаля в отношении данного региона, да и всей Северной Америки, явилось объективной предпосылкой создания французского «барьера», который должен был протянуться через весь континент с севера на юг и с которым неминуемо должны были столкнуться англичане.

В то время как контуры дальнейшего развития французской экспансии были так или иначе намечены (хотя, конечно, ее мощь и организованность не следует преувеличивать), большинство разрозненных английских колоний не имело никаких четких планов своего продвижения в глубь континента, а также необходимых условий и потребности в этом. Сильные антифранцузские настроения были распространены лишь среди определенной части колониальной верхушки Нью-Йорка, Массачусетса, Южной Каролины, а также наиболее воинственно настроенных британских колониальных чиновников и торговцев, связанных с Северной Америкой. Кроме того, эти настроения были в значительной степени диверсифицированными. Так, в Нью-Йорке они были антиканадскими, в Массачусетсе — антиакадийскими, а в Южной Каролине — антилуизианскими. В свою очередь, члены Компании Гудзонова залива были заинтересованы в изгнании французов прежде всего из этого региона, а владельцы рыболовных судов из западноанглийских портов — с побережья Ньюфаундленда. При этом все участники процесса колониальной экспансии стремились получить поддержку правительства метрополии, интересы которого, однако, далеко не всегда совпадали с интересами его подданных.

Правда, в английских колониях и в самой Англии в это время уже была озвучена мысль о необходимости объединения. В 1697 г. Уильям Пени направил Совету по торговле свой знаменитый «План союза»,[1011] а в 1701 г. в Лондоне на эту тему был издан анонимный памфлет.[1012] Однако эти идеи пока еще не завоевали умы ни по одну, ни по другую сторону Атлантического океана.

В Северной Америке факт заключения Рисвикского мира не изменил отношения подданных двух держав друг к другу, которое в целом осталось в лучшем случае настороженным, в худшем — открыто враждебным. Последующие события также не способствовали этому.

Две колониальные империи на Североамериканском континенте продолжали развиваться каждая по-своему и в своем направлении, но это развитие неминуемо должно было привести их к новым конфликтам. В то же время исход соперничества двух империй отнюдь не был предрешен. Знаменитый английский историк А. Дж. Тойнби, рассуждая на темы «вызова окружения», заметил, что любой, кто взглянул бы на ситуацию в Северной Америке в 1701 г., неизбежно пришел бы к выводу о том, что французы имеют здесь наиболее предпочтительные шансы в борьбе со своими соперниками. «Будущее континента кажется фактически определенным — французы будут победителями!».[1013]

Раздел VI.

Война за испанское наследство и Северная Америка (1702-1713 гг.)

Глава 1.

НОВАЯ ВОЙНА — СТАРЫЕ ПОДХОДЫ

На первом этапе войны, продолжавшемся до конца 1707 г. события в Северной Америке и вокруг нее разворачивались по уже хорошо знакомой нам схеме: стычки в пограничных районах при активном участии индейцев и широкомасштабные проекты, которые по разным причинам невозможно было осуществить.

После короткой мирной передышки, продолжавшейся менее пяти лет, Европа погрузилась в пучину нового грандиозного конфликта, получившего название Война за испанское наследство. Эта война была вызвана не столько самим фактом воцарения в Мадриде Филиппа Анжуйского (такова была воля Карла II Страдальца, с которой следовало считаться), сколько непомерными притязаниями Людовика XIV, попытавшегося воспользоваться данной ситуацией, для того чтобы превратить Испанию вместе со всеми ее владениями в сателлита Франции, не исключая в перспективе возможности объединения двух монархий в рамках личной унии. Угроза такого резкого изменения баланса сил в Европе и во всем мире вызвала протест со стороны традиционных соперников Франции. Правда, поначалу они заняли выжидательную позицию (в апреле 1701 г. Вильгельм III даже признал Филиппа V испанским королем). Однако введение французских войск в крепости «барьера», а также признание Версалем английским королем Якова III — сына скончавшегося 16 сентября 1701 г. Якова II (что являлось открытым нарушением условий Рисвикского мира) сделало разрыв неизбежным. Осенью 1701 г. Англия, Голландия и Австрия (которая сама имела виды на испанское наследство) восстановили Великий союз, а 5/15 мая 1702 г. эти державы объявили войну Людовику XIV.

Основные сражения Войны за испанское наследство, как на суше, так и на море происходили в Европе. В то же время эта война затронула и колонии противоборствующих держав, которые, в свою очередь, стали обращать большее (по сравнению с предшествующим конфликтом) внимание на заморские театры боевых действий. В значительной степени это было связано с тем, что в ходе войны и Франция и ее противники (в первую очередь Англия и Голландия) стремились добиться закрепления за собой монопольного права на торговлю с испанскими владениями в Новом Свете и в то же время исключить оттуда конкурентов.[1014]

Что касается Североамериканского континента, то здесь Война за испанское наследство по сравнению с предшествовавшей ей Войной Аугсбургской лиги также имела ряд новых черт, которые были связаны как с теми изменениями, которые произошли на этом континенте в предшествующий период, так и с определенными поворотами в политике метрополий (прежде всего Лондона). Однако эти черты проявились не сразу.

Начало войны: «великие замыслы» и колониальные реалии

К началу XVIII в. англичане и французы в Северной Америке уже приобрели определенный опыт ведения боевых действий в специфических колониальных условиях; и те и другие достаточно хорошо познакомились с сильными и слабыми сторонами своего противника. Кроме того, обе стороны, как мы показали в разделе V, уже имели определенные стратегические установки в отношении дальнейшего развития своей экспансии и/или представления о стратегических замыслах друг друга. Все это нашло отражение в разнообразных планах операций против владений соперников, которые с началом Войны за испанское наследство (и даже несколько раньше) стали активно выдвигать представители «колониальных кругов» обеих держав, надеясь осуществить их в случае благоприятного стечения обстоятельств.

Во Франции наибольшее количество всевозможных проектов составил «великий канадский воин» П. Ле Муан д'Ибервиль, большую часть своей жизни сражавшийся с англичанами в различных точках Североамериканского континента (рис. 18). Их суть сводилась к тому, чтобы удержать англичан в рамках полосы между Атлантикой и Аллеганами, которые, с его точки зрения, являлись естественной границей между английскими и французскими колониями, а, кроме того, по возможности всячески стараться ослабить противника, нанося удары по жизненно важным центрам его поселений.

В мирном 1701 г. Ибервиль побывал в Нью-Йорке и мог поближе познакомиться с ситуацией, имевшей место в английских колониях. В том же году он писал: «Если будет объявлена война между Францией и Англией и не будет никакой надежды на нейтралитет в Северной Америке между двумя коронами, очевидно, что королю будет очень легко завоевать и уничтожить Новую Англию или, по меньшей мере, существенно приблизиться к этому как путем рейдов в эту страну, так и взятием и разорением нескольких городов или хотя бы деревень и поселений». Признавая, что «Новая Англия» (под этим названием он подразумевал все английские колонии на Атлантическом побережье) гораздо более густо населена, чем французские владения, Ибервиль утверждал, что ее народ отличается «особым малодушием, крайней трусостью и не имеет никакого военного опыта», в то время как канадцы «храбры, очень воинственны и неутомимы в походах», что, с его точки зрения, должно было обеспечить успех предприятия.[1015]

В 1701 г. Ибервиль также составил «Записку о Бостоне и его окрестностях», где излагал свой план организации рейда против столицы Новой Англии. Ссылаясь на опыт предыдущих кампаний, он утверждал, что отряд французов и индейцев зимой легко может достичь Бостона и захватить его стремительной атакой. После этого, с его точки зрения, следовало опустошить окрестности города, чтобы заставить их жителей покинуть свои дома и переселиться в другие колонии. По его словам, «взятие Бостона неминуемо повлекло бы за собой разорение и упадок всей этой страны [Новой Англии. — Ю.А.]. Если уничтожить хлебные запасы на Лонг-Айленде, жителям, чтобы выжить, придется перебираться в Пенсильванию; все это значительно ослабит Нью-Йорк и приведет его в такое состояние, когда он ничего не сможет предпринять против нас». Для достижения еще более полных результатов Ибервиль предлагал послать эскадру, которая должна была подвергнуть Нью-Йорк обстрелу.[1016] При этом он достаточно самоуверенно заявлял, что ирокезы не придут на выручку англичанам, а, наоборот, присоединятся к нему, узнав, что французский отряд возглавляет Ибервиль и его братья, «которые могут обеспечить <…> доверие этих наций».[1017]

После своего возвращения из Луизианы в 1702 г. Ибервиль, будучи серьезно больным, в течение нескольких лет оставался во Франции. В 1702-1705 гг. он составил несколько новых проектов, касающихся борьбы с англичанами в Северной Америке. В отличие от его предыдущих достаточно четких записок эти проекты имели совершенно фантастический характер и были весьма сумбурными. Однако и в них содержались здравые идеи о необходимости укрепления поселений в бухте Мобил,[1018] а в записке 1702 г., касающейся Флориды, Ибервиль совершенно четко предвидел, что англичане из Южной Каролины предпримут нападение на Сан-Агустин.[1019] К некоторым из этих записок мы еще вернемся, когда будем рассматривать ситуацию, сложившуюся в период Войны за испанское наследство на границе Каролины, Луизианы и Флориды, а пока отметим, что в амбициозные, хотя и абсолютно нереальные планы Ибервиля входило нанесение удара и по другим английским колониям. В частности, он предлагал создать мощную индейскую армию из представителей тридцати племен, которая могла бы «уничтожить поселения в Вирджинии, Мэриленде и Пенсильвании».[1020]

В 1702 г. очень четкий и продуманный до мелочей план нападения на Бостон выдвинул барон де Сен-Кастэн, находившийся в то время в метрополии. Он считал, что эту операцию вполне можно осуществить силами, имеющимися в Новой Франции, при условии, что к ним присоединяться еще 500-600 «хороших дикарей». Поздней осенью (после окончания навигации) франко-индейский отряд, собравшись у Кеннебека, должен был незаметно подобраться к столице Новой Англии и захватить ее стремительной атакой, после чего вернуться в Квебек, а затем ранней весной предпринять комбинированную атаку против Нью-Йорка.[1021]

Этим и другим подобным планам[1022] не суждено было осуществиться. В Европе с каждой новой кампанией положение Франции, сражавшейся на многих фронтах, становилось все более сложным. Наряду с военными неудачами, страна столкнулась с серьезными финансовыми затруднениями и рядом внутренних проблем. В этих условиях правительство не могло себе позволить роскошь без большой необходимости выделять значительные силы для второстепенного театра боевых действий, хотя и сам Людовик XIV, и его министр в принципе не исключали возможности при благоприятном стечении обстоятельств осуществить то, что в одном из писем в Квебек было названо «великим замыслом». Записки Ибервиля, Сен-Кастэна и других авторов остались лежать в архиве морского министерства, хотя, как мы увидим в дальнейшем, их отдельные идеи были использованы Поншартреном младшим при выработке его политики.

В Англии и ее колониях сложилась в целом сходная ситуация. Несколько колониальных чиновников уже в самом начале войны заговорили о необходимости укрепления английских позиций на континенте и изгнания французов из Северной Америки. Так, об этом неоднократно заявлял губернатор Нью-Йорка лорд Корнбери. В 1703 г. обширное послание по тому же поводу направил властям метрополии видный колониальный чиновник Роберт Куэри. В его записке содержался обзор положения английских колоний на континенте (в частности, там были высказаны соображения, касающиеся положения на юго-востоке и политики англичан в отношении испанцев и французов во Флориде и Луизиане). При этом особо подчеркивалось, что безопасность Нью-Йорка, а вместе с ним и всех остальных колоний постоянно находится под угрозой, будучи связана с позицией ирокезов, представляющих собой «очень непостоянный народ, на который нельзя полагаться и который находится под сильным влиянием французов». Куэри возмущенно писал: «Это очень прискорбно, что безопасность столь многих провинций и подданных Ее Величества зависит от переменчивых настроений этих индейцев. Но это именно так и нет никакого способа исправить это, кроме одного, который не только положит конец этой необоснованной зависимости, но также избавит корону и подданных этой провинции от значительных расходов на поддержание войск, укреплений и постоянный подкуп индейцев, что составляет большую часть ежегодных расходов. Этот действенный путь состоит в том, чтобы Ее Величество решила изгнать французов из Канады». С точки зрения Куэри, это можно было осуществить с «большой легкостью» силами 2 тыс. солдат регулярных войск при наличии 10-12 военных кораблей. Расходы на осуществление этого мероприятия были бы покрыты поступлениями от торговли, а также сокращением в дальнейшем расходов на оборону колоний. В заключение Куэри писал, что в случае осуществления этого проекта «весь континент будет находиться в сердечном единстве как один человек».[1023]

Однако лондонское правительство, как и в ходе Войны Аугсбургской лиги, не спешило перебрасывать войска за океан, рассчитывая в первую очередь на силы самих колоний. При этом в принципе оно никогда не отказывалось от идеи осуществления этих планов в будущем, однако, будучи поглощено европейскими проблемами (в особенности на первом этапе войны), откладывало их исполнение.

Известие о начале войны было получено в английских колониях в июне 1702 г. При этом далеко не везде оно было воспринято с энтузиазмом. Прежде всего это относилось к Нью-Йорку, оказавшемуся в чрезвычайно сложном положении. Без союза с ирокезами и без помощи со стороны метрополии и других колоний ему было достаточно сложно оборонять свои границы, которые были открыты для нападения из Новой Франции. Подавляющее большинство населения Нью-Йорка не хотело войны. Даже наиболее экспансионистски настроенные торговцы из Олбани, державшие в своих руках весь английский пушной бизнес, не хотели никаких потрясений, так как в это время они смогли наладить чрезвычайно выгодные коммерческие связи с французами, используя в качестве посредников ирокезов-католиков из Каугнаваги. В обмен на дешевые английские товары они получали первосортные меха, которые доставлялись в Монреаль «дальними индейцами» из северо-восточных областей Канады.

Пожалуй, единственным сторонником войны в Нью-Йорке был новый губернатор этой колонии лорд Корнбери. В начале войны он писал в Лондон, что необходимо воспользоваться моментом и изгнать французов из долины реки Св. Лаврентия. Корнбери утверждал, что это — «единственный способ сохранить весь этот континент». Он подчеркивал, что это предприятие не будет стоить больших затрат, которые к тому же быстро окупятся за счет пушной торговли и экономии на оборонных расходах. Показательно, что Корнбери считал, что основной ударной силой операции против Канады должны стать королевские войска и военные корабли, присланные из метрополии, а колониальная милиция может играть только вспомогательную роль. Губернатор считал, что для успешного осуществления операции потребуется 1500 английских солдат и 8 фрегатов, к которым присоединятся «те, кого мы сможем собрать в этих провинциях» (по расчету Корнбери до 3-3,5 тыс. человек). Говоря о преимуществах, которые даст англичанам осуществление этого проекта, он, помимо прочего, подчеркивал, что они не будут зависеть от индейцев и «смогут делать с ними все, что им вздумается».[1024]

В дальнейшем Корнбери регулярно продолжал выступать с подобными предложениями, мечтая прославиться как «Мальборо Северной Америки». Так, в 1703 г. в своем письме Совету по торговле он отмечал: «Я все еще придерживаюсь мнения, что это не сложное дело — изгнать французов из Канады».[1025] В 1704 г. Корнбери заявил, что вместо того чтобы тратить деньги на дорогостоящую и оказавшуюся неэффективной операцию против Мартиники и Гваделупы (имелся в виду неудачный поход эскадры Х. Уолкера, 1702-1703 гг.), следует напасть на французские владения в Северной Америке. С его точки зрения, такая кампания стоила бы гораздо дешевле и «принесла бы гораздо большие преимущества короне Англии, чем захват этого острова [Гваделупы. — Ю. А.]». Корнбери заявлял: «Чем больше я смотрю на это дело, тем больше нахожу его осуществимым».[1026]

[1008] Count Tallard to Louis XIV. London, May 2 1699 // Letters of William III, and Louis XIV, and of their Ministers; Illustrative of the Domestic and Foreign Policy of England from the Peace of Ryswick to the Accession of Philip V of Spain, 1697 to 1700: 2 vols / Ed. by P. Grimblot. Vol. II. London, 1848. P. 317.

[1009] Цит. по: Margry P. Introduction // Memoires et documents… T. IV. P. IV.

[1010] См.: Savelle M. The Origins of American Diplomacy: The International History of Angloamerica, 1492-1763. New York; London, 1967. P. 120.

[1011] См.: Mr. Perm's Plan for a Union of the Colonies in America (1697) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 296-297.

[1012] См.: An Essay upon the Government of the English Plantations on the Continent of America. London, 1701.

[1013] Toynbee A.J. A Study of History. Abridgement of Volumes I-VI by D. С Sommervell. New York; London, 1947. P. 97.

[1014] См.: Graham G. S. Empire of the North Atlantic. The Maritime Struggle for North America. Toronto, 1950. P. 83.

[1015] Projets contre la Kouvelle Angleterre (1701) // Collection de manuscrits contenant lettres, memoires et autres documents historiques relatifs a l'histoire de la Nouvelle-France, recueillis aux Archives de la Province de Quebec ou copies a l'etranger: 4 t. T. II. Quebec, 1883-1885. P. 381-382.

[1016] Memoire du Sr. d'Iberville sur Baston et ses dependances (1701) // Archives des Colonies. Serie CnA. Registre XIX. F. 158-183.

[1017] Ibid.

[1018] См.: Memoire de d'Iberville sur le Pays du Mississipi // Memoires et documents pour servir a l'histoire des origines francaises des pays d'Outre-Mer. Decouvertes et etablissements des Frangais dans l'Ouest et dans le Sud de l'Amerique Septentrionale: 6 t. / Ed. par P. Margry. T. IV. Paris, 1879-1888. P. 605.

[1019] См.: Suite du memoire de M. d'Iberville sur la Floride (novembre 1702) // Ibid. P. 580-582.

[1020] Memoire sur l'etablissement de la Mobile et du Mississipi // Ibid. P. 587; см. также: Memoire sur le pays du Mississipi, la Mobile et les environs, leurs rivieres et les peuples qui les habitent et du commerce qui se pourra faire dans cinq ou six annees en etablissant ce pays // Ibid. P. 593-607.

[1021] См.: Memoire sur l'expedition contre Baston par monsiuer de St-Castin (1702) // Collection de manuscrits… T. II. P. 397-398; см. также: Memoire des choses neces-saires a faire trouver a Pescadoue pour le mois d'octobre par le sieur de St-Castin // Ibid. P. 398-399; Memoire des choses necessaires a faire trouver a Quebec pour equiper l'expedition contre la Nouvelle Angleterre par monsieur de St-Castin // Ibid. P. 399-400.

[1022] См., например: Premier projet pour l'expedition contre la Nouvelle Angleterre // Collection de manuscrits… T. II. P. 392-393; Second projet pour l'expedition contre la Nouvelle Angleterre // Ibid. P. 393-394.

[1023] Colonel Robert Quary to the Lords of Trade. New York, June 16, 1703 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 1045-1055.

[1024] Lord Cornbury to the Lords of Trade. Orange County, September 29, 1702 // Ibid. Vol. IV. P. 977-978.

[1025] Governor Lord Cornbery to the Council of Trade and Plantations, June 30, 1703. New York // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XXI: America and West Indies, 1 Dec. 1702-1703. London, 1914. P. 519. No 860.

[1026] Governor Lord Cornbery to the Council of Trade and Plantations. New York (1704) // Ibid. Vol. XXII: America and West Indies, 1704-1705. London, 1914. P. 307.