От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на то что в ходе войны на суше французы добились заметных успехов, а на море военные действия завершились вничью, Людовик XIV пошел на определенные уступки своим противникам, стремясь не только быстрее добиться мира, но и расколоть противостоящую ему коалицию. И то и другое было необходимо стареющему Королю-Солнцу, для того чтобы в максимально благоприятном для себя ключе решить становящийся все более остро вопрос об испанском наследстве. Этим же объясняется его согласие на восстановление status quo в колониях и создание Комиссии уполномоченных, несмотря на то что к концу войны французы удерживали большинство спорных районов.

Историки до сих пор ведут дискуссии о том, кто больше выиграл в результате Войны Аугсбургской лиги и Рисвикского мира.[859] Вряд ли можно говорить о поражении Людовика XIV, доказавшего, что Франция в одиночку может противостоять всей Европе. Однако, несмотря на ряд выигранных сражений, общей победы Король-Солнце все же не одержал. Антифранцузская же коалиция ценой огромных усилий добилась лишь восстановления «равновесия сил».

Но, на наш взгляд, нельзя утверждать, что Рисвикский договор мог дать Европе лишь краткую передышку перед новой войной. Наоборот, многие ведущие державы надеялись на долгий период мира и среди них были измученная многочисленными войнами Франция и переживающая непростой период становления новой политической системы Англия (не случайно после Рисвикского мира между Людовиком XIV и Вильгельмом III наметилось сближение, хотя и оказавшееся непродолжительным).

В Северной Америке в ходе войны 1689-1697 гг. ни одной из сторон не удалось сколько-нибудь существенно изменить ситуацию. Договор, заключенный в Рисвике, также не разрешил всех проблем, относящихся к англо-французским отношениям в колониях. По-прежнему оставались открытыми вопросы о границах между Канадой и Нью-Йорком, Акадией и Массачусетсом, о подданстве Союза пяти племен, о принадлежности побережья Гудзонова залива. Не добившись своих целей силой оружия, метрополии и их колонии попытались взять реванш за столом переговоров различного уровня, происходивших в Старом и Новом Свете после подписания общего мира. Кроме того, дальнейшее развитие английской и французской экспансии в глубь континента привело к появлению на рубеже веков новых точек соприкосновения, новых очагов конфликта. В результате в течение нескольких лет, отделяющих Войну Аугсбургской лиги от Войны за испанское наследство, интересующий нас регион продолжал оставаться одновременно и ареной и объектом напряженной борьбы между англичанами и французами. Как отметил известный британский историк X. Э. Эгертон, «с точки зрения колониальной политики, Война Аугсбургской лиги имела значение всего лишь как пролог к драме, которая последовала за ней».[860]

Раздел V.

Переговоры и конфликты в мирное время (1697-1702 гг.)

Глава 1.

«ИНДЕЙСКИЙ ВОПРОС» В АНГЛО-ФРАНЦУЗСКИХ ОТНОШЕНИЯХ НА РУБЕЖЕ XVII-XVIII вв.

В ходе войны 1689-1697 гг. ни одной из сторон не удалось сколько-нибудь существенно изменить ситуацию в Северной Америке. Договор, заключенный в Рисвике, также не разрешил всех проблем, относящихся к англо-французским отношениям в колониях. По-прежнему оставались открытыми вопросы о границах между Канадой и Нью-Йорком, Акадией и Массачусетсом, о подданстве Союза пяти племен, о принадлежности побережья Гудзонова залива. Не добившись своих целей силой оружия, метрополии и их колонии попытались взять реванш за столом переговоров различного уровня, происходивших в Старом и Новом Свете после подписания общего мира. Кроме того, дальнейшее развитие английской и французской экспансии в глубь континента привело к появлению на рубеже веков новых точек соприкосновения, новых очагов конфликта.

Окончание войны между англичанами и французами отнюдь не означало автоматического прекращения боевых действий со стороны их многочисленных индейских союзников. Заключение мира с аборигенами было связано с многочисленными трудностями и конфликтами.

Неравносторонний треугольник: Нью-Йорк — Новая Франция — Лига ирокезов

Имеющий солидную историю вопрос о статусе и о внешнеполитической ориентации Союза пяти племен традиционно представлял наибольший интерес для Канады и Нью-Йорка. В то же время в последние десятилетия XVII в. его значение все больше осознавали в Лондоне и Париже, а также в колониях Новой Англии.

Война с французами и союзными им племенами нанесла огромный урон Лиге ирокезов. Ее военная мощь была существенно ослаблена. Если по оценкам современников в 1689 г. Союз пяти племен мог выставить в общей сложности до 2800 воинов, то к концу XVII в. — лишь около 1300.[861] В результате прямых военных потерь, а также голода, эпидемий и т. п. за короткий период численность ирокезов сократилась более чем в два раза, несмотря на то что их семьи пополнялись за счет усыновления пленных. Особенно сильно пострадали племена онейда и мохоук.[862]

После окончания «большой» войны между англичанами и французами Союз пяти племен продолжал вести войну на западе с коалицией оджибва, оттава, гуронов и потоватоми, которые в 1698-1699 гг. нанесли ирокезам ряд поражений и вынудили уступить часть их охотничьих угодий. Кроме того, Лига враждовала с рядом других племен, находившихся в орбите французского влияния (иллинойсами, майами и др.). Справедливости ради надо отметить, что далеко не все эти конфликты были вызваны подстрекательством бледнолицых или являлись следствием их территориальной экспансии. Истоки вражды между некоторыми племенами восходят еще к доконтактной эпохе. Другое дело, что европейское оружие, пришедшее на смену лукам и стрелам, сделало межплеменные войны гораздо более кровопролитными и губительными для их участников.

Еще в 1696 г. после похода Фронтенака часть ирокезов пыталась вступить в переговоры с французами. Однако эта попытка ни к чему не привела, так как Союз пяти племен настаивал на том, что он заключит мир с французами и будет продолжать вести войну против их индейских союзников; кроме того, ирокезы продолжали удерживать захваченных ими пленных. Со своей стороны, Фронтенак занял жесткую позицию и заявил ирокезским послам: «Скажите вождям, что если они останутся дома и будут поднимать шум по пустякам, я сделаю так, что они возопят еще больше. Пусть они приведут ко мне всех пленных, французов и индейцев, и заключат договор, в котором примут участие все мои дети, иначе они [ирокезы. — Ю. А.] снова узнают силу моего томагавка».[863]

В то же время англичане продолжали проводить по отношению к Лиге свою традиционную подстрекательскую политику. Осенью 1697 г. власти Олбани сообщали Флетчеру: «Мы полагаем, что следует вложить в головы этих индейцев [ирокезов. — Ю. А.] такие понятия, которые позволят сохранить их горячими в войне, благодаря чему Канада будет в тревоге из-за их замыслов этой зимой».[864]

В апреле 1698 г. в Нью-Йорк, наконец, прибыл новый губернатор этой колонии граф Белломонт, который также должен был возглавить администрацию Массачусетса и Нью-Гемпшира. На время войны Белломонт назначался также верховным главнокомандующим милицией Коннектикута, Род-Айленда, Западного и Восточного Джерси.[865] Впрочем, реализовать последние полномочия он не успел. Вскоре после его приезда в колонии пришло известие о заключении мира.

В связи с этим в конце мая 1698 г. Белломонт направил в Квебек бывшего мэра Олбани Петера Скайлера и голландского пастора Годфри Деллиуса. Они привезли с собой всех французских пленных, находившихся в Нью-Йорке, и передали Фронтенаку копию мирного договора, а также письмо Белломонта. В этом письме содержалась просьба отпустить «всех подданных короля: и христиан и индейцев», остававшихся во французском плену, а также обещание, что ирокезам, которые являются «подданными британской короны», будет приказано доставить в Нью-Йорк всех пленных французов, которые затем будут отправлены в Канаду.[866] Кроме того, Скайлеру и Деллиусу было поручено обсудить перспективы восстановления свободной торговли между английскими и французскими колониями, а также добиться того, чтобы Фронтенак заставил своих индейских союзников прекратить войну с ирокезами.[867]

Заявление о том, что ирокезы являются подданными английской Короны, естественно вызвало протест Фронтенака. Он объявил Скайлеру и Деллиусу, что он отпустит всех англичан, «но что касается индейцев, он не может принять решение освободить их, до тех пор пока представители Пяти наций не придут заключать свой мир, в соответствии с тем обещанием, которое они дали ему через своих представителей». Кроме того, Фронтенак заметил, что ирокезы «всегда находились под французским управлением», что в течение сорока лет и даже дольше в их стране находились французские миссионеры и гарнизоны, что индейцы зовут его своим отцом, что англичане совсем недолго владеют этой страной, и что в тексте мирного договора нет никакого упоминания об индейцах.[868]

На это представители Нью-Йорка возразили: «…англичане всегда мирно пользовались правами над Пятью Нациями, а миссионеры были терпимы англичанами просто в силу снисходительности; и что касается гарнизонов, мы [англичане. — Ю. А.] полагали, что это были лишь служители миссионеров, защищавшие их от возможных нападений со стороны индейцев <…> что касается владения, то оно не было долгим в руках англичан, но раньше оно принадлежало голландцам, которые передали его англичанам со всеми своими правами и привилегиями и невозможно отрицать того, что Пять наций находились в зависимости от голландцев <…> что касается упоминания о них [ирокезах. — Ю. А.] в статьях мирного договора, мы полагаем, что в этом не было необходимости, поскольку они являлись подданными короля Англии; иначе все подданные каждого государя должны были бы быть упомянуты <…> что касается слова отец, прилагаемого к графу де Фронтенаку, то это лишь комплимент, которому они [ирокезы. — Ю. А.] научились у иезуитов».[869]

Фронтенак сказал, что при такой постановке вопроса они с Белломонтом никогда не придут к соглашению и что лучше всего передать этот вопрос на рассмотрение монархов. По поводу ирокезов губернатор Новой Франции добавил, что «если они не придут к нему заключать мир, он знает дорогу в их страну, он пойдет и принудит их сделать это».[870]

В таком же духе было выдержано ответное послание Фронтенака к Белломонту, где говорилось следующее: «Я не могу понять, как вы могли дать инструкции этим господам [Скайлеру и Деллиусу. — Ю. А.] просить освободить ирокезов, которых мы держим у себя, обещая возвратить мне всех французов, которых удерживают они». Фронтенак резко заявил, что ирокезы должны заключить с ним мир сами, а Белломонту «бесполезно <…> утруждать себя вмешательством в это дело, так как это дети, ослушавшиеся своего отца, которые непрерывно в течение долгого периода были подданными королевского владения [т. е. Новой Франции. — Ю. А.], даже до того как англичане взяли Нью-Йорк и голландцев <…> миссии, которые мы имеем среди них более 40 лет, гарнизоны, которые мы держим в их деревнях, их дети, которых они отдают нам <…> и многие другие обстоятельства являются самыми достоверными доказательствами, что они всегда были под защитой короля. Я имею столь точные приказы на сей счет, что не могу преступить их, до тех пор пока не получу новых инструкций, и до тех пор пока короли, наши господа, сами или через своих уполномоченных <…> не придут к соглашению касательно сложностей, которые имеются здесь».[871]

Позиция, занятая Фронтенаком объясняется достаточно просто. В 1696 г. он нанес ирокезам сильный удар и хотел воспользоваться результатами своей победы. Предупреждения и угрозы Белломонта он, видимо, не считал серьезными. Ведь англичане, которые во время войны боролись руками ирокезов с французами и при этом постоянно заверяли племена Лиги в своей дружбе, не помогли своим союзникам — партнерам и «братьям» по Договорной цепи, когда Фронтенак обрушил на их поселения всю мощь Новой Франции! Вряд ли англичане стали бы воевать ради Союза пяти племен после заключения мира.

В итоге Скайлер и Деллиус добились лишь освобождения пленных англичан, находившихся в Новой Франции (при этом некоторые пленные категорически отказались возвращаться и заявили, что они останутся с французами). Фронтенак также пообещал посланцам Белломонта, что индейские союзники Новой Франции прекратят всякие враждебные действия против всех английских колоний.

Во время своего пребывания в Квебеке Скайлер установил контакты с заправилами французского пушного бизнеса, с которыми он договорился о поставках мехов в Олбани в обмен на английские товары.[872] Так было положено начало торговым связям Монреаля и Олбани, которые в дальнейшем оказали весьма существенное влияние на позицию, занятую администрацией Нью-Йорка на начальном этапе Войны за испанское наследство.

13 августа 1698 г. Белломонт написал Фронтенаку новое письмо, где сообщал, что он встречался с ирокезами, которые заверили его в том, что они остаются под английским покровительством и жаловались на враждебные действия союзных французам индейцев. Английский губернатор с издевкой заявил: «Пять наций индейцев всегда считались подданными английской короны, что может быть продемонстрировано всему миру вескими и достоверными доказательствами, которые, как видно из вашего письма от 8 августа с. г., мне было бы совершенно бесполезно приводить, поскольку в этом письме вы ясно говорите мне, что имеете столь точные приказы о подчинении Пяти наций индейцев, что не можете преступить их, пока не получите других». Белломонт высказывал свое удивление по поводу намерения французов продолжать войну, когда уже заключен мир, и уверял, что он хранит интересы своего короля глубоко в сердце и не позволит «подвергать его народ малейшим обидам». Губернатор Нью-Йорка также обвинил Фронтенака ни мало ни много в развязывании Войны Аугсбургской лиги, заявив следующее: «Поступки и враждебные действия ваших людей по отношению к нашим индейцам перед последней войной были главной причиной [курсив мой. — Ю. А.] того, что король объявил войну Франции». В заключение Белломонт объявил, что готов ответить «силой на силу», и что он снабдил ирокезов оружием, дабы они были в состоянии защитить себя, и пообещал оказать им помощь в любое время.[873]

Спустя несколько дней, узнав от своих агентов, что французы угрожали ирокезам новым нападением в случае, если они не придут заключать мир, Белломонт составил новое, гораздо более резкое послание, где заявил, что он отдаст приказ своему помощнику отправиться к индейцам с отрядом королевских войск, чтобы противостоять возможным враждебным действиям французов. Кроме того, английский губернатор объявил Фронтенаку: «Я вооружу каждого человека в провинциях, которые находятся под моим управлением, чтобы дать вам отпор и ответить на урон, который вы нанесете нашим индейцам».[874]

В тот же день Белломонт действительно дал приказ капитану Джону Ненфену оказать в случае необходимости поддержку ирокезам силами его роты и милиции Олбани и Скенектади.[875]

Однако резкость Белломонта не произвела большого впечатления на губернатора Новой Франции. В конце лета 1698 г. Фронтенак наконец получил известие о заключении мира из Версаля. В статье VIII Рисвикского договора говорилось о назначении уполномоченных для решения спорных вопросов, относящихся к колониям, и Фронтенак использовал это, чтобы охладить пыл английского губернатора: «Мне кажется, милостивый государь, что, прежде чем разговаривать со мной в таком тоне, как Вы делаете в ваших последних письмах от 13 и 22 августа, которые я только что получил <…> Вам следует подождать решения этих уполномоченных и не думать о прекращении дела уже начатого». В то же время Фронтенак подчеркнул, что вопрос о мире с Союзом пяти племен — «это дело, которое надо рассматривать отдельно от договоров о мире и дружбе, недавно заключенных королями нашими государями», так как помимо прочего ирокезы обещали заключить мир с Новой Францией еще до окончания войны между англичанами и французами. Он также парировал заявления Белломонта, отметив: «Я достаточно хорошо информирован о чувствах ирокезов и знаю, что ни одна из Пяти наций <…> не желает находиться под господством Англии». В заключение престарелый губернатор Новой Франции гордо заявил: «Я полон решимости неуклонно продолжать мой курс, и прошу Вас не пытаться пресечь это, что в Вашем случае обернется бесполезными усилиями, и вся защита и помощь, которую, как Вы объявили мне, Вы уже предоставили и будете продолжать предоставлять ирокезам в нарушение условий мирного договора, не станет для меня причиной большой тревоги, не заставит меня изменить мои планы, но, напротив, будет побуждать меня исполнять их с большим рвением <…> а Вы будете ответственны перед Небом и Вашим королем, так как Вы будете единственным виновником кровопролития, которое последует».[876]

Посланцу Белломонта капитану Джону (Йоханнесу) Скайлеру Фронтенак заметил, что ирокезы называют его отцом, в то время как англичан они называют братьями, что лишний раз свидетельствует о том, что они признают французский суверенитет.

Перед тем как Дж. Скайлер отправился обратно в Нью-Йорк, Фронтенак пригласил его принять участие в торжествах, организованных им по случаю заключения мира в Европе. Во время пиршества губернатор Новой Франции провозгласил тосты за здоровье короля Вильгельма и графа Белломонта, а Скайлер — за здоровье Людовика XIV и Фронтенака.[877] Очевидно, таким образом, губернатор Новой Франции хотел лишний раз дать понять англичанам, что конфликт с ирокезами — это его внутреннее дело, которое не должно влиять на англо-французские отношения.

В результате вокруг ирокезов сложилась достаточно сложная ситуация. Администрация Нью-Йорка всеми силами пыталась удержать их от прямых контактов с французами. Эмиссары Белломонта провели множество встреч с вождями и сахемами Лиги, убеждая их самостоятельно не заключать мира с Новой Францией. Так, представители магистрата Олбани заявили ирокезам: «Мы теперь просим вас, чтобы вы ни прямо, ни косвенно не посылали и не принимали никаких посланцев из Канады, до тех пор пока вы не придете в Олбани и не посоветуетесь с губернатором, что будет способствовать вашему общему благу».[878] Англичане убеждали индейцев, опасавшихся нового нападения французов, что «Великий король» защитит их, а в случае необходимости предоставит их семьям убежище в английских владениях.[879]

[859] Ср., напр.: Thomson M. A. Op. cit.; Wolf J. В. Op. cit.

[860] Rgerton H. E. A Short History of British Colonial Policy: 7th ed. London, 1924. P. 115.

[861] Number of the Inhabitants of the City and Country of Albany and of the Five Nations of Indians and River Indians. 19th April 1698 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York: In 15 vols / Ed. by E. B. O'Callaghan and B. Fernow. Vol. IV. Albany, 1853-1887. P. 337-338.

[862] Jennings F. The Ambiguous Iroquois Empire: The Covenant Chain Confederation of Indian Tribes with English Colonies from its Beginnings to the Lancaster Treaty of 1744. New York; London, 1984. P. 206.

[863] Цит по: Parkman F. France and England in North America: In 2 Vols. Vol. 2. New York, 1983. P. 303.

[864] Messrs. Schuyler, Dellius and Wessels to Governor Fletcher (N.Albany, 28th September 1697) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 295.

[865] См.: Commission for the Earl of Bellomont (18 June 1697) // Ibid. P. 266.

[866] Earl of Bellomont to Count de Frontenac. New York. 22nd April 1698 // Ibid. 338-339.

[867] См.: Instructions to Coll. Peter Schuyler One of the Members of His Majesty Council and Mr Dellius Minister at Albany to be Observed by Them in Their Negotiations with the Count Frontenac Governor General of Canada // Ibid. P. 340-341.

[868] Report of Messrs. Schuyler and Dellius' Negotiations in Canada. New York, 2nd July 1698 // Ibid. P. 349.

[869] Ibid. P. 348-349.

[870] Ibid. P. 350.

[871] Count Frontenac to the Earl of Bellomont. Quebec, June 8, 1698 // Ibid. P. 343.

[872] Schuyler Peter // American National Biography: In 24 vols. Vol. 19. New York, 1999. P. 461.

[873] Earl of Bellomont to Count Frontenac. New York, August 13, 1698 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IV. P. 367-368.

[874] Earl of Bellomont to Count Frontenac. New York, August 22, 1698 // Ibid. P. 369.

[875] См.: Instructions to Captain John Nanfan (Fort William Henry, August 22, 1698) // Ibid. P. 369-370.

[876] Count Frontenac to the Earl of Bellomont. Quebec, September 21, 1698 // Ibid. Vol. IV. P. 402-403.

[877] См.: Captain John Schuyler's Report of His Journey to Canada, 1698 // Ibid. P. 404-406.

[878] Answer to the Four Nations of Indians Made by the Magistrates of Albany the 16th day of May 1698 // Ibid. Vol. IV. P. 342.

[879] См., напр.: Earl of Bellomont to the Lords of Trade (New York, September 16, 1698) // Ibid. P. 366.