— Они не расстреляют меня?
— Я поговорить комендант.
Управляющий, должно быть, решил, что ему повезло, что он застал здесь этого мальчишку. Он разговорился. Нет, нет, он не убивал никого. Но вот Толека он наказывал.
Поляк Толек был небольшого роста, коренастый. Поляки, угнанные из Польши, жили рядом с конюшней, рассказывал управляющий. Толек взял из кормового ящика овес, ночью отнес его в деревню и выменял на хлеб и кусочек сала.
— Давай дальше, Хопф!
— Мой долг был донести на него, — сказал управляющий. — Но я не донес на него властям.
— Ты как его бил? По лицу бил?
Управляющий промолчал.
— Как ты его бил, кулаком? Чем бил? Говори!
— Кнутом, — нерешительно произнес Хопф и принялся усиленно тереть покрасневшие глаза.
— Продолжай, продолжай, Хопф! Мне все известно!
Предположив, что мальчишка действительно многое разузнал о нем в деревне, Хопф решил выложить все.
— Ты это про морковь?
— Да, про морковь.
Оказывается, это тоже было связано с Толеком. Голодные поляки понемногу таскали с поля кормовую морковь. А Толек приволок сразу целый мешок.
— Ты его опять кнутом бил?
Снова управляющий закрыл лицо руками и заплакал.
— Сколько раз ты его ударил?
— …Три… да, да, три раза. Но к его смерти я непричастен.
— Что? Он умер?
Тут-то управляющий и понял, что мальчишка вообще о Толеке ничего не знает.
— Да, умер.
— Ой-ой-ой, Хопф!
— Непричастен я к этому! — твердил бывший управляющий.
Толек однажды, в самый разгар уборки, взял да сбежал. Ночью. Они тогда все сараи обыскали, а скирды протыкали вилами. А Толек еще и мальчишку-поляка с собой прихватил.
— Войтека?
— Не знаю. Он работал у рыбака, полячок этот.
— Значит, Войтек. Ой-ой-ой, Хопф! Это вы его заперли в пожарный сарай и три дня били?
— Нет, не я! Нет, не я! Я не бил его в пожарном сарае!
— Кто его бил, Хопф?