– Я не знаю, – ответила я честно.
Может быть, потому, что где-то в глубине души я знала: он хотел бы спасти их, и это был мой способ пустить в ход оружие наложницы. Может быть, потому, что меня тронуло стихотворение, которое он написал в детстве, – даже его пересказ, услышанный от Хэсиня.«Быть может, жизнь моя твоей короче – но есть в ней и достоинство, и радость».
А может быть, дело было в том, какими они казались беспомощными.
– Даже если бы снаружи им ничего не угрожало, – сказала я, скорее объясняя это самой себе, чем ему, – я не сомневаюсь, что, будь у них выбор, они бы отправились туда, где теплее. Это мы заперли их в своих прудах, сделали зависимыми от нашей милости, заставили встречать бурю лицом к лицу. И когда действительно грянула буря, я решила, что наш долг – перенести их в безопасное место.
Тэрэн снова погрузился в молчание. Некоторое время спустя он как будто достаточно согрелся, чтобы удержать чашку, и я принесла ему имбирный чай. Он вынул серебряную иглу, которую носил в волосах, и опустил её в чашку. Щит делал его невосприимчивым к ядам, но он, вероятно, хотел проверить мои намерения.
Когда игла не почернела, он сделал маленький неуверенный глоток – и больше не произнёс ни слова.
Глава 42 Переговоры с голубями
Глава 42 Переговоры с голубями Храм тонет в мягкой пелене тумана. Ни память, ни огонь не обжигают. Однажды солнце, как и мы, устанет, – Пусть в храме отдохнёт, умерив свет. Гуань Маро, династия Азалии, 628 год (внесено в архивы посмертно)
После их расставания в горах Эриэт прошло три года, прежде чем Маро снова написал о брате. Он описывал туманное летнее утро, которое провёл, упражняясь с облачным посохом в глубине храма Аолин. Посох сильно отличался от меча; каждая техника – эфемерная, лёгкая, воздушная – предназначалась не для боя, а для медитации. Равновесие. Сосредоточенность. Отрешённость.
– Ваше Высочество, – неожиданно позвал кто-то, и он вздрогнул.
Голос был знакомый, но Маро не слышал его много лет. Он спрыгнул на землю, опустил посох и повернулся к гостю.
– Сымин? Как я рад тебя видеть!
Они отправились пить чай в один из многочисленных залов для медитаций. С подоконника на них безмолвно взирали маленькие курильницы в форме Ао и Ли, в воздухе стоял густой аромат соснового дыма и священных трав.
Сун Сымин неловко заёрзал.
– Я знаю, что на время восстановления вам велено не касаться мирских дел. Но всё же… было бы неплохо, если бы вы хоть показали своё лицо.
Маро тепло рассмеялся:
– Мне даже разговаривать с тобой не положено, не говоря уже о том, чтобы снимать маску.
– На вас их правила не распространяются! Вы наследный принц, Ваше Высочество, а не послушник!
– Это не значит, что я не должен чтить их уклад.
Сымин опустил глаза – должно быть, чтобы не смотреть лишний раз на Маро в струящихся одеждах Аолин, на его белую маску и притороченный к спине посох из металла мистической природы.
– Тогда трудно ли будет убедить вас покинуть храм?
Маро тут же внутренне напрягся. Лекарь Шу приказал не беспокоить его до полного выздоровления. Если Сымин ослушался приказа и проделал такой путь, на то наверняка была веская причина.
– Возможно, и нет, – осторожно ответил он, – смотря, какие вести ты принёс.
Сымин обхватил ладонями чашку с имбирным чаем и сбивчиво, торопливо заговорил. Последние три года Тэрэн провёл в Тецзе. Вначале он обучался управлять своей магией, но к концу этого срока вернул империи спорные северные земли. Теперь он медленно продвигался на восток, и за ним тянулась череда военных побед. Его называли Зимним Драконом.
– Сейчас как никогда, – сказал Сымин, – все судачат о том, что Его Величество должен изменить выбор наследника. Более того – на него давят. Некоторые главы Великих кланов шлют недвусмысленные послания, восхваляя заслуги второго сына.
– Понятно. – Маро уставился на свои руки. На самом деле это не стало для него неожиданностью.
– Ваше Высочество, вы не хуже меня знаете, как давно его сторонники готовились сместить вас! Боюсь, вскоре им это удастся.
– Ну и пусть, – сказал Маро.
– Что?! – Сымин с такой силой грохнул о стол чашкой, что чай выплеснулся на ковёр. – Вы просто сдадитесь без боя?
Маро посмотрел в окно. В храме было тихо, туман безмятежно струился между соснами, а на сердце у него было спокойнее, чем все последние годы. Время от времени с ним ещё случались головные боли – но они были не чета той прежней яростной муке.