Я не стала его поправлять. Пусть думает обо мне что угодно, лишь бы это помогло мне его убить.
– Что ж, в таком случае я не стану тебя убивать, – сказал он, скорее озвучивая решение самому себе, чем ради моего спокойствия. – Во всяком случае, пока. В моём распоряжении все клинки мира, так что шпионы мне ни к чему, тем более – девчонка. Но мне любопытно посмотреть, к чему это приведёт. В худшем случае я надеюсь развлечься.
Я не осознавала, в каком напряжении сидела, пока он не подтвердил вслух, что я останусь жива. Я разжала кулаки, спрятанные в рукавах, и проговорила:
– Я давно хотела у тебя кое-что спросить.
Он резко вскинул голову. Чёрные глаза впились в меня, жгучие, как угли. Я снова поймала его на крючок любопытства. Много ли людей в стране осмеливались задавать ему вопросы?
– Твоё Увенчание, – тихо проговорила я, стараясь, чтобы это прозвучало выражением искренней озабоченности. – Я всё гадаю – почему ты решил пройти его в одиночку?
Я уже слышала все легенды об Укрощении Дракона – о том, насколько это опасно, ведь драконов невозможно подчинить магией слова. Принцы могли полагаться лишь на силу своей печати и на своих союзников.
В самом начале, в первые годы существования традиции, в попытке завладеть Венцом погибал каждый четвёртый носитель печати. Лишь позже к этому стали подходить более продуманно: начали использовать более многочисленные и обученные армии, более сложное оружие, записывать тактику и приёмы для будущих поколений.
Но даже при этом смертность оставалась высокой.
Одно Увенчание унесло сразу две жизни. Принц Арва находился на арене во время Увенчания своего отца, помогая ему усмирять дракона собственной магией – из сыновней почтительности. Дракон убил сына, а меньше чем через месяц и сам новый император Чжаовэй умер от горя.
Тэрэн раздражённо фыркнул:
– Тех, кто желает мне смерти, хватает с лихвой. Думаешь, я настолько глуп, чтобы пустить кого-то на арену, где я останусь без магического щита?
– Но наверняка есть хоть кто-то, кому ты доверяешь. Те, в чьей поддержке ты уверен.
– Преимущество силы в том, Вэй, что мне не нужно полагаться на доверие. – Он выплюнул это слово, словно оно обожгло ему губы ядом.
Мы ещё немного посидели в тишине, а затем он ушёл молиться в храм, не подозревая, что снабдил меня важным знанием для поэмы, которая должна его убить.
Глава 41 Снежная буря
Глава 41 Снежная буря
К нашим жилым покоям примыкал залитый солнцем кабинет, и именно там Тэрэн проводил большую часть дней: читал и работал над Благословениями, предназначавшимися для поля боя, для архивов Дома или дальних провинций. Иногда он поднимался в храм, чтобы помолиться – или, как я подозревала, покормить карпов, иногда гулял в одиночестве по заснеженному лесу. Должно быть, в этих прогулках он черпал вдохновение, потому что, стоило ему вернуться, он тут же брался за кисть.
Во время нашего уединения он почти не причинял мне боли. А когда всё же причинял, то безразлично, будто вынужден был выполнять некую скучную обязанность, вроде подметания дорожки от опавших листьев. Его пытки утратили прежнюю изобретательность, из его глаз исчез злобный блеск. Он просто резал меня, залечивал рану, и на этом всё заканчивалось.
Всё остальное время он не обращал на меня внимания, словно меня и вовсе не существовало.
Он пил вино. Много вина. Он никогда не делал этого в пределах храма, подобные излишества запрещались учением Аолин, но каждый второй вечер уносил несколько кувшинов на тихий, скрытый туманом утёс неподалёку. Я узнала об этом, потому что однажды ночью он не вернулся в нашу постель, и я пошла искать его. Я нашла его распростёртым на выступе скалы, без сознания, у самого края крутого обрыва, уходящего в облака.
Я даже задумалась ненадолго, не столкнуть ли его вниз, хотя в то же время сознавала, что Арицинский Щит не даст ему погибнуть. Возможно, магия вырастит ему крылья, как у журавля, возможно, позволит ему опуститься на землю мягко и невесомо, как завитки тумана. Скорее всего, заклинание просто не даст мне коснуться его. И в любом случае Тэрэн от этого проснётся и отрубит мне голову.
Как же несправедливо, невольно думала я, что самые порочные из нас оказываются ещё и самыми неуязвимыми.
Будь терпелива. Используй оружие наложницы. Вместо того чтобы столкнуть его с обрыва, я принесла ему чай – так, как сделала бы примерная жена для своего мужа. Я проделала путь наверх, к горному храму, превозмогая ноющую боль в груди, и приготовила отвар из имбиря, сосновой коры и мёда. Потом принесла его Тэрэну вместе с простым клейким рисом, завёрнутым в бамбуковые листья.
Он не притронулся ни к чаю, ни к еде, но и наказывать меня не стал, так что я продолжила приносить их и в следующие вечера – особенно в те ночи, когда он всё же возвращался в наши покои.
Я ощущала себя так, будто приручаю тигра.
Яростного, бешеного тигра, который жаждет лишь одного: растерзать меня на куски. Но если я буду подносить ему лакомства, начнёт ли он узнавать меня? Станет ли видеть во мне существо, которому можно доверять, – даже если он могуществен и не нуждается в доверии?
За несколько дней до окончания нашего уединения разыгралась метель. Начало бури застало меня в храме, и ко мне подошли двое послушников Аолин.
– Знамения предвещают необычайно сильный буран, – сказал один из них из-под чёрной маски. – Мы видели в небе лиловую змею и слышали свист снежной овсянки.
– Мы советуем вам забрать в свои покои съестные припасы, – добавил другой, в белой маске. – Столько, чтобы хватило на несколько дней. Возможно, вскоре выйти наружу станет трудно.