Той ночью, когда все уснули, он покинул крепость.
Он дошёл до конца тоннеля, прижал ладони к стене, заросшей листвой, и начал направлять свою силу. Камни загрохотали и зашатались, повинуясь небесной магии. Из оранжевых искр расцветали хризантемы.
Если бы он работал быстрее, старался сильнее, был лучше, он мог бы закончить эту несчастную дорогу раньше. Если бы он закончил её раньше, то мог бы вернуться в столицу и увидеть мать. Может быть, он смог бы уберечь её от смерти. А если и нет, то хотя бы совершил что-то значимое, пока она была жива.
Тогда бы она точно знала, что он не никчёмен.
Он упёрся рукой в стену, продолжая вливать в камни магию – яростнее, чем когда-либо прежде. Обжигающая сила Небес, смешиваясь с его кровью, устремлялась прямо в чрево горы.
Может быть, он сможет закончить тоннель раньше срока. Это точно заставит отца обратить на него внимание. И, быть может, все остальные тоже заметят это и убедятся, что он не слабак.
Камни продолжали рушиться с грохотом, сквозь трещины во льду пробивались цветы. Их лепестки пахли кровью.
Если он закончит тоннель раньше, то сможет сразу отправиться на следующие задания. Расширить Великий канал. Построить дороги в провинции Цзи. Восстановить гавань в городе Тянь. Страна нуждалась в нём.
Осыпающиеся камни. Цветы. Кровь.
Его печать пылала, как огонь. Страна так отчаянно нуждалась в нём – а он всё продолжал подводить отца и всех остальных, как всегда.
Почему ты такой никчёмный, Маро?
Почему ты такой никчёмный?
Почему…
– Маро.
– Маро, очнись.
– Маро, пожалуйста, очнись.
Он моргнул – в глазах мутилось. Лицо было залито чем-то мокрым. Кровь. Маро узнал её по вкусу – медь и соль. Он закашлялся, и изо рта выплеснулась новая тёплая волна.
Кто-то рядом ревел навзрыд. Тэрэн. Каким же он был плаксой – Маро это невозможно раздражало.
Теперь брат стоял перед ним на коленях и вытирал ему рот тряпицей.
– Ты очнулся, – всхлипнул он. – Наконец-то. Я не хотел уходить, пока ты не придёшь в себя. Полежи здесь, хорошо? Я сбегаю за лекарем Шу.
Рука Маро метнулась вперёд и вцепилась в его локоть.
– Ты никуда не пойдёшь.
Если правда о Небесном Истощении выплывет наружу, если пойдут слухи, Маро отправят домой. «Пусть восстанавливается, пока не наступит время принимать Венец», – скажут они, не понимая, как дорого сейчас время. Не понимая, что Тэньша умирает уже сейчас, что эти годы – решающие.
Не понимая, что если он уедет домой, то может и вовсе не получить Венец. Никто не хочет, чтобы империю унаследовал слабый, прикованный к постели принц. Всем нужен кто-то могущественный и сильный.
– Но… – прошептал Тэрэн. – Лекарь Шу сказал… он сказал, что ты бежишь к пропасти…
– Ты никому об этом не расскажешь. Понял?
– Но…
– Ты понял?!
Тэрэн вздрогнул:
– Прости. Пожалуйста, не сердись.