Сквозь потрескивание костров до него доносились обрывки разговоров:
– С силой второго сына мы наконец сокрушим Лянь?
– Наконец-то вернём себе мятежные провинции.
– Быть может, наши армии вновь станут не менее грозными, чем при императоре Шоуюане.
И куда более тихое и ядовитое:
– Его сила лучше, чем у его старшего брата.
Маро не мог не слышать этот шёпот. Он был повсюду.
– Император Юнкай ценит завоевания и военные заслуги. А наследный принц так и не смог вернуть утраченные земли.
– Какой толк строить дороги, когда повсюду враги?
– Вам не кажется, что первый сын как-то слабоват? Возвращается в крепость – и спит без просыпа.
За этим последовал взрыв издевательского смеха.
Маро ссутулился и прибавил шагу. Он смутно сознавал, что мог бы велеть отрубить им головы за такие речи – сам он был слишком юн, чтобы отдавать подобные приказы, но мог сказать военачальнику Реми или кому-то другому, наделённому властью. Но что это даст?
О нём станут думать ещё хуже. Ах, принцу и слова не скажи, будут говорить они – только более скрытно, за глаза. Мало того что никчёмный, так ещё и деспот.
К тому же он не хотел никого убивать. Они ведь были правы.
Он забрался в постель и долго лежал без движения. Он так устал, что хотел просто уснуть, но день выдался слишком насыщенным. И потому в конце концов несмотря на свинцовую тяжесть в руках и ногах и звенящую боль в голове, Маро заставил себя сесть за стол и открыть дневник.
Он всё ещё не спал, когда вошёл Тэрэн с подносом еды: там были дымящиеся паровые булочки, баранина с кумином на шпажках и горячая вода с едва уловимым запахом мёда.
– Мастер Лэнь сказал, что ты ничего не ел весь вечер.
Маро не поднял взгляда от бумаги:
– Уходи. Я не хочу тебя видеть.
Тэрэн поставил поднос на стол рядом с Воробушком и обнял брата: неловко и крепко, точно котёнок.
– Знаешь, я правда рад. Что у меня такая печать.
– Ну и молодец.
– Потому что теперь я смогу защищать тебя. А не наоборот.
– Мне не нужна защита.
– Семья ведь для того, чтобы беречь друг друга.
– Мы не настоящая семья.
– А когда тебе станет лучше, мы снова сможем подраться на мечах.
– Мне не станет лучше.
– В этот раз тебе не придётся на меня сердиться, я буду играть по правилам.
– Я всегда буду на тебя сердиться.