– Упрямству Маро я, по крайней мере, могу посочувствовать. Но ваше поведение, мастер Ганьцзи, предосудительно.
– Эти годы важны, как никогда, и вы знаете почему. Императору осталось недолго, но у него ещё есть время передумать насчёт наследника. Если Маро не добьётся свершений в этот решающий период…
– И вы готовы рискнуть его жизнью? – перебил его лекарь Шу. – Только чтобы возвыситься вместе с ним?
– Я думаю о нём, а не о себе, – спокойно ответил мастер Ганьцзи. – К тому же я не уверен, что всё так плохо, как вы описываете. Маро упорен. В детстве он продолжал учиться даже в бреду, при сильнейшей лихорадке. Вряд ли его может остановить мелкое недомогание или лёгкая боль.
– «Лёгкая боль», – с отвращением повторил лекарь Шу. – Что ж, если ваших знаний довольно, чтобы судить о состоянии больного, полагаю, я здесь не нужен.
Он повернулся уходить, но мастер Ганьцзи преградил ему путь.
– Помните мои прежние указания. – В голосе наставника прозвучала явная угроза, и Маро невольно задумался, чем именно тот успел пригрозить лекарю. – Никому не рассказывать об истинной природе болезни принца. Говорить, что он нездоров, потому что плохо спит, или пропускает ужин, или работает на износ, – но ни слова о Небесном Истощении.
– Я подчиняюсь не вам, – холодно ответил лекарь Шу и перевёл взгляд на Маро. – Я подчиняюсь моему принцу и будущему императору.
Маро сразу понял, что от него требуется, и поднялся с постели. На нём была лишь одежда для сна, тело всё ещё ломило от усталости, но он постарался вложить в голос как можно больше достоинства:
– Лекарь Шу, я желаю, чтобы вы поступили так, как говорит мой наставник. Не говорите никому правду о моём состоянии и пресекайте любые слухи, если они появятся.
Лекарь долго смотрел на него, но в конце концов обречённо вздохнул:
– Если такова ваша воля, мой принц, я исполню её. Но знайте: вы бежите прямо к краю пропасти. Вы можете внезапно, без предупреждения, сорваться вниз и разбиться насмерть.
– Я понимаю, лекарь Шу.
– Внимательно следите за проявлениями болезни. Если вы вновь потеряете сознание или появится кашель с кровью, немедленно сообщите мне. Это будет знаком, что вы у самого края.
– Я понимаю, лекарь Шу.
Как только лекарь и мастер Ганьцзи вышли и дверь за ними закрылась, Маро рухнул ничком на свою лежанку. Он замолотил кулаками по постели с такой силой, что на прикроватном столике задребезжала раковина Ню-Ню.
– Никчёмный! – кричал он в одеяла. – Почему я такой? Почему я не могу быть лучше? Почему, почему, почему?!
– Маро…
Он резко вскинул голову на тихий голос – и холодный ужас стиснул его грудь, когда он увидел брата, вылезающего из-под своей лежанки, из-под укрытия за грудой меховых одеял.
– Ты подслушивал.
– Нет. – Тэрэн плакал. Судя по покрасневшим глазам, уже давно. – Я остался, потому что хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Ужас сменился яростью.
– А что со мной должно быть?!
Брат вздрогнул.
– Взрослым нельзя доверять. Я не хотел оставлять тебя в комнате наедине с ними, когда ты спал и не мог защититься.
Маро хотелось схватить его за грудки и швырнуть в стену. Тэрэн был ещё так мал – у него наверняка бы получилось.
Но он не стал. Вместо этого он сглотнул болезненный ком в горле и позволил брату забраться к нему на постель. Мгновение спустя его обвили маленькие руки – тёплые, безоговорочно любящие.
– Семья нужна для того, чтобы беречь друг друга, – едва слышно прошептал Тэрэн, и в ту же секунду сам Маро разрыдался. Горячие, позорные слёзы хлынули градом, и, как он ни старался сдержать их, они всё равно текли.
Братья долго лежали, обнявшись. Потом Маро сказал, шмыгая носом:
– Обещай мне. Обещай, что никому не расскажешь.