Глава 36 Пылающая звезда
На следующее утро Маро повёл Тэрэна осматривать крепость. Поздоровались с поварами и часовыми, с рабочими, чинившими каменные стены. Зажгли благовония у алтаря, посвящённого императору Шоуюаню и принцу Ханю: в своём последнем походе они отвоевали этот перевал и там же сложили головы. Потом поднялись на сторожевую башню, чтобы Тэрэн и его друзья могли взглянуть на зазубренные пики гор Эриэт и потрясающие виды – бесконечные снега под пылающим алым рассветом.
Маро укрыл брата полой плаща и указал на горизонт.
– Вон та вершина, видишь?.. Я всегда думал, что она похожа на голову лунма, ездового дракона.
Тэрэн прижался щекой к плечу брата, дыхание вырывалось у него изо рта белыми облачками.
– И правда!
– А тот, что рядом, – это герой-исполин, который скачет на нём верхом, – заговорщически продолжил Маро: как раньше они шептали друг другу секреты на скатах золотых пагод. – А вон та громадина за снегами – это царь демонов, с которым они вот-вот сразятся. Те скалистые уступы – его брови.
Глаза Тэрэна расширились.
– У него и рога есть! Вон, страшные, торчат из-за головы. Он хочет ударить ими героя-исполина!
Маро рассмеялся:
– Вижу! Я тоже вижу!
– Как думаешь, он победит? Он правда сможет убить царя-демона?
– Конечно, сможет. Зло ведь всегда в конце концов побеждают, правда?
После этого они наскоро позавтракали паровыми пшеничными лепёшками, горной куропаткой и супом из белой редьки, а потом Маро повёл брата на Соляной путь.
– Готово примерно на четверть, – заявил он с гордостью.
Они стояли на восточном склоне горы Долгого Мира, неподалёку от крепости, там, где в скале открывался вход в тоннель, – словно пасть длинного изумрудного дракона. Изнутри стены густо оплетал плющ и гибкие ветви ивы. Среди льда и мёрзлого камня, вопреки всему, цвели цветы: анемоны, орхидеи и великое множество хризантем.
– Это ты сделал? – Тэрэн смотрел на всё с таким восхищением, что Маро чувствовал, будто сам светится изнутри.
– Конечно! Кто же ещё? – усмехнулся он и повёл брата в тоннель.
Через равные промежутки путь освещали фонари, на их круглых боках мерцал золотом иероглиф 鹽 – Янь. Согласно императорскому указу, соль должна была стать первым товаром, который повезут на продажу через тоннель: в виде дани уважения ранним годам эпохи императора Юнкая и доброго предзнаменования для будущего династии. Бочки с солью уже ждали торжественного открытия Соляного пути в дворцовых кладовых, рядом с целыми полками Благословений императора, – чтобы создать ещё больше соли.
«Мы ожидаем вестей о вашем успехе», – гласила последняя строка указа. Это означало, что на Маро надеется вся Тэньша.
В конце тоннеля его уже ждали. Наставники, лекарь Шу, несколько доверенных слуг из Рассветного павильона, высокопоставленные военные. Военачальник Реми нахмурился при виде Тэрэна, но, заметив, как Маро цепляется за брата, неохотно разрешил тому остаться.
Приезд брата сделал Маро намного счастливее – он не был так счастлив уже очень давно. Это чувствовалось по тому, как изменился тон его записей: слова стали более радостными, а мазки кисти – лёгкими, словно облака.
«Тэрэн – мне ровня, – писал он в порыве чувств. – На наставников, старших, мать и отца я должен смотреть снизу вверх. Все остальные должны смотреть снизу вверх на меня. Даже Дождик и Сымин зовут меня „Ваше Высочество“! Но мой брат с такой же печатью, как у меня, – он единственный, кто мне равен».
Следующие несколько месяцев Тэрэн сопровождал Маро в тоннель, пока тот с огромным трудом, мучительно медленно пробивался сквозь гору. Тэрэн бывал там не каждый день – иногда ему приходилось заниматься с собственными наставниками или исполнять сыновний долг перед матерью, госпожой Осень, но он приходил при любой возможности. Маро был слишком сосредоточен на работе, чтобы поддерживать беседу, но одно знание того, что Тэрэн рядом – читает книгу или упражняется в каллиграфии, – делало всё вокруг лучше. Было проще не обращать внимания на головную боль.
В его памяти оживали персиковые деревья и солнечные дни.
После долгого дня использования магии Маро обычно слишком уставал, чтобы играть. Иногда у него не хватало сил даже на ужин, и он сразу ложился в постель. В такие дни уже Тэрэн укрывал старшего брата одеялом и задувал последний фонарь.
– Доброй ночи, Маро.
– Доброй ночи, Тэрэн.
«Что-то пошло не так, я сам должен был догадаться. Головные боли стали совсем другими, хуже, чем раньше».
На пятый месяц работы над Соляным путём, когда Маро, как обычно, стоял в тоннеле, направляя магию на камни, его настиг очередной приступ. Но на этот раз, как он ни старался преодолеть себя, боль не уходила. Она росла. Она росла и ширилась, и вскоре ему уже было так больно, будто в череп вогнали топор. В глазах у него поплыло. Он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.