Император лежал в постели, тяжело больной. Настолько, что даже не смог присутствовать на свадьбе собственного наследника. Его отсутствие в День Отбора ещё можно было как-то оправдать – в конце концов, делами Внутреннего двора распоряжалась императрица. Но сегодня пустующий Драконий трон, выставленный напоказ перед тысячами знатных гостей, не оставлял сомнений в тяжести его состояния.
После смерти императора Увенчание нового последует немедленно. Это будет единственная возможность убить принца, другой мне не представится. К тому времени поэма духа сердца должна быть готова.
– Хм… – протянула Сылянь.
Она привела меня в пустой двор, звуки свадьбы остались далеко позади. Здесь не было даже стражи. Лишь огромное дерево ормозии, зелёное среди зимы. Маленькое чудо – одно из тех, что встречались во дворце на каждом шагу благодаря его магии.
Сылянь встала под деревом и подняла взгляд на заснеженные ветви, где сквозь белый покров проглядывали блестящие гроздья красных бобов.
– Знаете, Маро тоже пытался написать для него поэму духа сердца.
– Правда? – Я удивилась сильнее, чем следовало бы.
– У него был тот же план, что и у вас, – убить Тэрэна во время Укрощения Дракона. Но он так и не сумел завершить заклинание. Знаете почему?
Я покачала головой. Мысли вихрем закружились у меня в голове – и они были совсем не обнадёживающими. Маро был одарённым словотворцем. И он по-настоящему любил Тэрэна. Если даже он не смог написать эту поэму, на что могла надеяться я?
Я научилась читать всего несколько месяцев назад. И питала к нему исключительно презрение.
– А я знаю. – Сылянь резко повернулась ко мне. – Мой муж – гордец. Он полагал, что знает брата достаточно хорошо благодаря их общему детству, чтобы написать такую поэму. Но годы идут, люди меняются. Тэрэну больше не шестнадцать. Не думаю, что Маро с тех пор сказал ему хоть одно искреннее слово. Я полагаю, он потерпел неудачу потому, что писал поэму для того, кем Тэрэн был раньше, а не для того, кто он есть сейчас.
«Мучитель, – вспыхнуло у меня в голове. – Ничего другого в нём нет».
Но вместе с тем я с уверенностью знала: он нечто большее, чем источник боли. Я знала это потому, что сотня парящих ножей сама по себе могла бы причинить мне не меньшую муку – и всё же я никогда не смогла бы ненавидеть эти ножи так, как ненавидела Тэрэна. Я ненавидела не ту боль, которую он причинял. Я ненавидела человека, которым он был.
– Вы думаете… я должна поговорить с ним искренне. – От одной этой мысли у меня возникло чувство, будто я тону.
– Более того. Я думаю, вы должны заставить его ответить вам тем же. Вам стоило бы применить оружие наложницы.
– Оружие наложницы?
– Ван Ли стала супругой вражеского правителя, чтобы остановить вторжение на её родину. Императрица Чэна свергла прогнившую династию и основала новую – вместе со своим возлюбленным. Добродетельная красавица Тан стравила двух мятежных генералов, заставив их убить друг друга, – каждому она клялась в любви. Все они использовали это оружие.
Она шагнула ближе ко мне, лунный свет отразился в её глазах.
– Смотрите. Я покажу вам.
И она коснулась меня.
Это касание было очень мягким, совсем не похожим на те выверенные, отточенные приёмы, которым нас учила госпожа Чара. Оно было подобно трепету крыльев бабочки, севшей на цветок, или взмаху лепестка на ветру. Оно словно вобрало в себя нежность сладкого гао и лотосового чая, лунный свет и свежий снег. Это совсем не ощущалось как оружие.
Но я всё равно попыталась научиться и ответила ей.
Никто никогда не объяснял мне, как это делать. Это получилось само собой. Возможно, это было заложено в нас самой природой – умение, с которым рождается каждая девушка в Тэньше.
Глава 35 За дальним гребнем
Глава 35 За дальним гребнем
«Думаю, у него всё хорошо, – писал Маро в дневниках. – Мастер Ганьцзи передаёт, что он быстро продвигается в учёбе».
Маро так и не узнал, как сильно отразилось на брате его отсутствие после случая на дне рождения императора. Он и не подозревал, сколько лет Тэрэн ждал его в саду, как начал прятаться от всех, как снова стал цепляться за старые игрушки.
«Надеюсь, со временем я смогу стать словотворцем не хуже него».
«Я очень по нему скучаю».
Его собственное обучение тоже шло успешно. После первого Благословения он написал ещё несколько и передал их Дому, чтобы тот мог расплатиться с долгами. Под руководством мастера Ганьцзи выучил наизусть ещё несколько канонов. Сблизился с товарищами по обучению боевым искусствам – Дождиком и Сун Сымином – и даже одержал вместе с ними победу на состязании в Облачной Пристани.