Когда ему исполнилось десять, он получил свою печать Лу. Весь дворец пировал и праздновал три дня, но Маро недолго пробыл на этом торжестве. В первый же день, после полудня, император вызвал его в свой зал стратегии.
– Нельзя терять ни единого мига, – сказал он, обводя жестом всю живую карту Тэньши с её горами и плодородными долинами. – Страна и так ждала слишком долго.
С этими словами он отослал сына прочь.
Больше года Маро провёл в изнурительных разъездах, трудясь ещё усерднее, чем в детстве во время учёбы. День и ночь он пропускал через свою печать Небесную магию, создавая дороги, каналы и переходы. Он трудился в дождь и пронизывающий ветер, трудился, превозмогая истощение, лихорадку и головные боли. Он был неутомим.
Но спасение Тэньши было не единственной причиной, по которой он исполнял свой долг с таким рвением.
«Я должен вернуть своё доброе имя, – писал он снова и снова. – Я обязан это сделать, если хочу, чтобы мой народ меня уважал».
Слухи о том, что в детстве Маро прибег к обману при написании своего первого Благословения, почти стихли, но всё же оставались те, кто в них верил. Нашлись бы и те, кто ставит под сомнение его честь, его способности, его преданность стране. Маро собирался раз и навсегда доказать их неправоту.
Мать часто писала ему, пока он был в пути. Писцы госпожи Небо составляли от её имени множество писем с добрыми вестями из столицы, пожеланиями удачи, напоминаниями хорошо питаться. Иногда к письмам прилагались гостинцы: самотканый шарф, кувшин сливового сока или сладости.
Но письма, которые тайком присылали её слуги, рассказывали совсем другую историю. Император слабел с каждым днём, гласили они, и его постоянное отсутствие породило смуту во Внутреннем дворе. Борьба наложниц за власть становилась всё более ожесточённой: мелкие стычки перерастали в настоящее вредительство. Все наложницы жили в страхе.
«Возвращайтесь, Ваше Высочество, умоляю вас, – писал главный распорядитель госпожи Небо. – Ваша мать никогда не скажет вам об этом прямо, но она спрашивает о вас почти каждый день».
Один из её евнухов тоже прислал письмо:
«Прошу, Ваше Высочество, возьмите вашу матушку с собой в поход. Во Внутреннем дворе ей грозит опасность – он превратился в гнездо скорпионов».
Эти письма приводили Маро в отчаяние, но он ничего не мог поделать. Даже если бы отец и мастер Ганьцзи позволили ему вернуться домой – а они бы ни за что не позволили, – на это просто не было времени. Он должен был продолжать работу, – ведь его ждала вся Тэньша. Для него кровь означала не семью, а страну.
Взять мать с собой тоже было невозможно. Он слишком ясно представлял себе, какие пошли бы постыдные шепотки.«Ему уже одиннадцать, он наследник престола – и до сих пор не может без мамочки».
Маро продолжал трудиться. Он проложил дороги от столицы до Жуйена. Он возвёл в городе Ли новые мосты взамен тех, что были уничтожены пожаром. Он изменил русло реки Арицины у Змеиной Излучины, чтобы предотвратить ежегодные наводнения в окрестных городах.
А затем пришёл указ, вызывающий его в горы Эриэт.
«Его Величество призывает своего первого сына в крепость Туюнь, – зачитал гонец. – Император велит ему построить Соляной путь».
«В горах такой разреженный воздух. Каждый вздох даётся с трудом. Ветер здесь кусается, как ни кутайся в плащ!
Холодно, холодно, всё время холодно – как я это ненавижу!»
С ним прибыли несколько сотен человек: солдаты и стратеги, лекари и повара, советники и давние наставники. Был даже астроном, чтобы толковать знамения Небес.
Зажатая между двумя нависающими пиками – Долгого Мира и Павшего Солнца, – крепость Туюнь казалась совсем крошечной среди бескрайних снегов и тёмных скал. Внутри её каменных стен было ненамного теплее. Даже закутавшись с головой в меховые одеяла, Маро всё равно замерзал, и у него текло из носа.
«Я скучаю по дворцу. Скучаю по матушке. Скучаю по друзьям. Наверное, недостойно принца в таком признаваться?..»
По ночам ему снилась мать. Снились Сун Сымин и Дождик – как они все вместе борются, хохоча, среди золотистых трубчатых цветов. Он не был дома и не разговаривал ни с кем из сверстников с того самого дня, как получил печать.
Каждый вечер, после долгого дня работы над Соляным путём, он возвращался в свою комнату – замёрзший и одинокий. Часто у него не оставалось сил ни читать, ни заниматься, но он всё равно находил время, чтобы, съёжившись у фонаря, записать что-нибудь в дневнике. Иногда он сочинял стихи.
В горах ни звука, только ветер воет. Не шелохнётся лист, не вскрикнет птица. Когда же я услышу голос друга? Пускай хоть дождь в окно мне постучит!
Примерно через месяц после начала работ в крепость прибыло представительство из столицы.
Мастер Ганьцзи вошёл в спальню Маро, когда тот спешно поглощал ужин из остывшей лапши и вяленого окорока.
– Вести дурные, – сказал наставник с каменным лицом. – Здесь ваш брат, вместе с матерью и советниками. Я могу лишь предположить, что Кленовый павильон прибыл, чтобы помешать нашей работе.
Маро едва расслышал остаток речи. Услышав слово «брат», он выронил палочки. Мгновение спустя он уже с хохотом мчался через заснеженный внутренний двор крепости:
– Тэрэн! Тэрэн!