– Хэсинь говорит, что слухи распустила та девчонка из клана Сунь, – произнёс он, не глядя на меня. – Как там её?
– Сунь Цзя.
– Да, она. – Его улыбка превратилась в кривую усмешку. – Раз ты проснулась, пойдём накажем её?
«Накажем». От того, как он произнёс это слово, меня бросило в дрожь и помимо воли захотелось защитить её. Я даже представила, как говорю: «На самом деле я не знаю, не ошибся ли Хэсинь. Слухи могли поползти откуда угодно, Ваше Высочество».
Но затем я вспомнила все свои унижения при дворе. Разбитый фарфор. Омерзительные слова. Яд, который подсыпала мне Верис по чужому наущению.
Вспомнила слухи, из-за которых меня должны были казнить. К чему это привело – бамбуковый лес, собственные руки в крови. Как моё тело отвратительно ощупывали холодные инструменты – это ощущение невозможно было забыть, как я ни старалась.
– Да, – тихо сказала я. – Давайте накажем её.
Когда мы вошли, все взгляды устремились к нам.
Мои собрания в Кипарисовом павильоне уже сделались привычными – необычным было лишь то, что со мной пришёл Тэрэн. Возможно, он в первый раз переступил порог своего Внутреннего двора.
Наложницы неподвижно ждали, пока мы дойдём до помоста.
– Ваше Высочество, – проговорили они хором, не сводя с принца глаз. – Да продлятся ваши годы до тысячи.
Почтительный трепет смешивался в их голосах с завистью и страхом.
Мне было почти стыдно от собственного внутреннего ликования. Но впервые, вместо того чтобы съёживаться от ужаса перед своим мучителем, я шла рядом с ним. Впервые кровожадный оскал чудовища распахнётся, чтобы укусить кого-то другого, не меня.
Пусть боятся, шептала порочная часть моей души. Пусть чувствуют, что все его клинки нацелены на них.
Пусть убедятся, что городские девчонки тоже уязвимы.
Мы дошли до моего помоста. Тэрэн презрительно взглянул на возвышение с подушками, на которых я восседала во время встреч. Он не сказал ни слова, но его печать вспыхнула, и из полированного дерева пророс куст мечей. Белые лилии и распустившиеся побеги плюща оплели рукояти, лезвия, сомкнувшись, образовали два подобия тронов.
Принц опустился на один из них. Я – на другой, холодный и неудобный. Медленно, растягивая слова, Тэрэн обратился к своим наложницам:
– Разумеется, вы все уже слышали о том, что произошло.
Они неловко переминались с ноги на ногу. Лиру Сыра выглядела так, будто вот-вот расплачется, а две старшие девушки, сёстры-близнецы Нэре и Рай, вцепились в руки друг друга так, что побелели костяшки пальцев.
– Сунь Цзя. – Он нашёл взглядом племянницу императрицы, стоявшую у колонны. – Я слышал, это ты всё затеяла.
Цзя, казалось, только и ждала, что он назовёт её имя. Со своей извечной надменной улыбкой она шагнула вперёд, словно радуясь, что принц наконец-то обратил на неё внимание.
– Разумеется, это начала я, – подтвердила она. – Видите ли, я была очень обеспокоена благополучием Вашего Высочества и будущим наших имперских сыновей. У меня были подозрения, что эта… – она ткнула в меня пальцем, – лжёт о выполнении своего долга. Так что мне, разумеется, пришлось обсудить это с другими, чтобы выяснить правду. Я вовсе не желала, чтобы эти слухи как-то затронули вас, Ваше Высочество.
Самое печальное, что я ей верила. У Сунь Цзя не было причин желать свержения принца Тэрэна. Она просто вела игру. Она по-прежнему хотела стать императрицей.
Тэрэн не счёл нужным ответить ей. Он лишь призвал один из клинков с потолка и магией направил его рукоять мне в руку.
– Наказание за распространение лживых слухов – отсечение языка. Поскольку она стремилась очернить тебя, Вэй, тебе и следует совершить должное.
Цзя побледнела:
– Подождите. Я не хотела… Вы же не серьёзно…
Я перевернула нож в руке, и меня снова пронзила постыдная дрожь нетерпения.
– Вы забыли, из какого я рода?! – запаниковала она вслух. – Клан Сунь – величайший во всей Тэньше! Мы поддерживаем власть Драконьего Венца со времён императора Лиси! – Её полные ужаса глаза воззрились на принца. – Вы забыли, сколько воинов мой отец пообещал отправить на ваше Увенчание? Разве вы не боитесь, что он откажет вам в поддержке? Как вы будете сражаться с драконом без нас?
По лицу Тэрэна скользнула усмешка: это его позабавило.