Чжэнь повалилась на бок, бессвязно рыдая.
Я и сама была на грани слёз. Все слухи оказались правдой. Принц Тэрэн действительно был так жесток, как о нём рассказывали, – возможно, даже больше. Проведя месяц во дворце, я в глубине души всё ещё надеялась, что наследный принц не может быть столь ужасен, что люди преувеличивают и в нём, возможно, есть хоть что-то доброе.
Не стоило мне предаваться глупым мечтаниям. Никто из них, даже Маро, не был добрым. Я ведь столько раз ходила в Гуйшань утром Нового года – когда мы не получали ничего. Я знала, каковы они на самом деле.
Знак печати Тэрэна погас, клинки лежали на полу неподвижно. В повисшей тишине я слышала только шум дождя и мучительный скрежет, с которым скребли по полу руки Чжэнь, тянувшей своё тело вперёд. С каждым разом она двигалась всё медленнее и слабее.
«Пусть её страдания прекратятся, – молила я Предков, чувствуя, как внутри всё переворачивается от тошноты. – Пусть это кончится как можно быстрее».
Она была так близко к воротам, что мне на миг показалось – она успеет. Она сможет почувствовать дождь на своём лице прежде, чем смерть заберёт её, и спасти девять колен своей семьи от той же участи. Но на расстоянии вытянутой руки от порога она содрогнулась в последний раз – и затихла.
Никто не проронил ни слова.
Исан сидел неподвижно, как изваяние, среди своих людей в цветочных одеждах; напротив него, рядом с мореходами Южных морей, Киран внезапно проявил живейший интерес к своему чаю. Даже Маро казался подавленным – лицо его обратилось мрачной маской поражения.
Тишину нарушил Тэрэн:
– Какая жалость. Похоже, придётся всё-таки истребить её род. – Когда никто не ответил, на его лице проступила жуткая улыбка. – Что ж, продолжим? Кажется, мы остановились на середине моего отбора. Скажите, императрица Сунь, разве вы не упоминали, что мой долг – заполнить свой Внутренний двор целиком?
Императрица ещё крепче прижала к себе сына, её лицо потемнело от гнева.
Тэрэн повернулся к старому евнуху:
– Ну же, Хэсинь? Я не привык повторять сказанное, но при необходимости повторю.
– В… Ваше Высочество… – Всё ещё ошеломлённый, евнух вернулся к помосту, поклонился принцу и повернулся к следующей претендентке в очереди – ко мне.
Я не знаю, как добралась до помоста: меня била сильная дрожь. Я различала каждый удар собственного сердца, когда заставляла себя подняться и встать перед принцем.
В Гуйшане я истово молилась Предкам о том, чтобы меня выбрали. И, возможно, будь я смелее и достойнее, я продолжала бы повторять то же самое. Но после всего, что произошло здесь, в этом зале, где пахло вином и кровью, где по полу были разбросаны обнажённые клинки, где остывало тело бедной Чжэнь, – я обнаружила, что не могу собраться с духом.
Когда я, глядя в землю, вознесла про себя молитву, она была такой: «Пусть принц пощадит меня. Пусть я вернусь в Луань живой». Я молилась о том, чтобы выйти замуж за простого городского парня, как изначально хотела Ма, а Дом Азалий снова стал бы для меня лишь легендой.
– Инь Вэй из Луани, – объявил Хэсинь, – из округа Гуйшань. Дочь Инь Хуаня, земледельца-рисовода.
Я молилась изо всех сил, всем сердцем. Я обещала Предкам, что, если они помогут мне на этот раз, я больше никогда и ни о чём их не попрошу.
– Рисовода, – эхом повторил Тэрэн с таким пренебрежением в голосе, что я приготовилась к худшему. Но он не убил меня. Вместо этого он произнёс:
– Я выбираю её. И жалую ей титул Благородной супруги. – Все гости замерли в потрясении, но он продолжил: – Нет, я передумал. Я сделаю её Наречённой императрицей. Я возьму её в жёны.
Глава 8 Выстрел в солнце
Глава 8 Выстрел в солнце Жаль рыбу, заточённую в пруду. Ей ни травы, ни ветра не узнать. Как можем мы роптать, что мы страдали? Жаль рыбу. Ей не плавать меж деревьев. Цао Тэ Шу, династия Лян, 445 год
Когда евнухи спешно протащили меня сквозь холодный дождь и бросили где-то в недрах Восточного дворца, я не плакала – но только потому, что происходящее казалось неправдоподобным. Будто всё это было продолжением страшной сказки на ночь, нарочно приукрашенной до предела, чтобы как можно сильнее напугать слушателей.
Я не обручена с принцем, убеждала я себя. Я девчонка из Луани, мы танцуем всей деревней под ясным вечерним небом, а дворец мне всего лишь приснился.
Павильон, куда меня привели, был огромным и пустым. Я сидела в углу, пока слуги сновали туда-сюда: двигали мебель, заносили внутрь гремящие башни серебряных подносов, развешивали тяжёлые свёртки вышитых тканей, ещё влажных от дождя. По большей части они не обращали на меня внимания. Лишь раз или два кто-то бросал на меня взгляд, словно гадая, каким обманом деревенской девчонке удалось сделаться наречённой принца. Той, что будет проводить с ним ночи чаще всех – от полнолуния до новолуния. Той, что спустя триста дней обручения выйдет за него замуж.
Той, что – если Тэрэн переживёт Увенчание – станет императрицей.
– Госпожа Инь, какая несказанная удача! Поразительно, что вы не пляшете и не поёте от радости.
Я подняла голову и с удивлением увидела знакомое лицо. Это был Ли Цыи, евнух, который привёз меня сюда из Гуйшаня.
– Что вы здесь делаете? Что вам от меня нужно?