В итоге остаться решили семнадцать женщин из Внутреннего двора Тэрэна.
Вначале, во время пира, приглашённая оперная певица спела для нас знаменитую арию: «Жаль рыбу, заточённую в пруду…» – а затем пришло время первого урока. На столах разложили чистые свитки и перья, и вскоре по зале распространился запах туши и горящих свечей. Вошли учёные в церемониальных головных уборах, чтобы вести занятие; Цыи дожевал лотосовый конвертик и присоединился к ним.
– Чтение не должно вас пугать, – сказал он, и его глаза весело сощурились до узких щёлочек. – Набор черт в иероглифах не случаен…
На уроках могли присутствовать не только наложницы. Любым слугам, которых они желали взять с собой, тоже было дозволено учиться. Ми Юн, моя старшая помощница, сидела рядом с двенадцатилетней горничной, служившей у наложницы третьего ранга Лиру Сыра; один из старых евнухов из павильона Ни Мары делил тушечницу с моей старшей горничной Ду Ху. Тэл Пима – мой бывший писец, которого я наняла обратно на службу во дворец – под деревцем помело давал урок двум шумным маленьким евнухам. Один из них то и дело дёргал его за косу.
Здесь был даже маленький принц Жуйи, хоть и не в качестве ученика. Пока все остальные учились, он ползал под столами, преследуя кота с шерстью из плюща.
– Кот! – визжал он, заливаясь смехом. – Кот, кот, кот, кот, кот!
Затем створки со скрипом открылись ещё раз. Прибыла вторая женщина по фамилии Сунь.
Сунь Цзя вошла с понуро опущенной головой, не поднимая на меня глаз. От её былой спеси не осталось и следа. На её лице пролегли хмурые складки, которых я не замечала прежде. Но когда она приблизилась к столу Ван Сувэнь, та подвинулась, освобождая место, и протянула ей обмакнутую в тушь кисть. Направляя руку Цзя, Сувэнь помогла ей вывести первое в жизни слово.
Я наблюдала за ними со своего холодного трона из плодов и клинков, просматривая доклад для Исана. Император не наделил меня правом самой ставить печать – до такого мы пока не дошли, а возможно, и не дойдём никогда, – но мне было дозволено оставлять пометки и высказывать своё мнение.
Доклад у меня в руках был написан прознатчиками с северной границы: они сообщали о перемещениях противника. Надвигалась война. Лянь, цивидийцы, островные государства, мятежные провинции – все они почуяли слабину после смерти Тэрэна и теперь нацелились на нашу страну со всех сторон.
Может быть, мы победим их. Может быть, проиграем. Может быть, вся империя будет сожжена дотла, и из её пепла вырастут новые зелёные побеги.
Я добавила несколько заметок и подписалась своим именем: Инь Вэй.
Вэй – но не тем иероглифом, что означает «хвост», «конец» или «последний». Один и тот же звук в языке Тэньши может иметь множество значений. Теперь, умея читать, я могла выбрать то, что мне по душе. Поэтому отныне для своей подписи я использовала древнее слово Предков, означающее «Величие».
Глава 71 Воздух
Глава 71 Воздух Две расцветшие азалии на одной ветви, Борясь, тянулись к лучам рассвета; Листья и корни погибли в гнили и горе, И ни лепестка не осталось вскоре. Гуань Тэрэн, династия Азалий, 631 год (в соавторстве с Гуань Маро; внесено в архивы посмертно)
Был ясный рассвет, необычайно холодный для лета, когда я отправилась вместе с Исаном хоронить его брата. Лёгкий ветерок шевелил кроны сосен и лиственниц. Всходило солнце, но пока не полыхало во всю мощь: лишь над далёкими горами показалось нежное свечение, тонкая розовая дымка.
Нас было немного. Мы с Исаном шли впереди, Киран и Хэсинь следовали за нами на некотором расстоянии. Ещё несколько стражников и слуг сопровождали нас и несли гроб.
– Ты горюешь о нём? – спросила я Исана, пока мы поднимались в гору в тишине утреннего леса.
– Я горюю о Маро, но ты его не убивала.
Я кивнула. У меня было ещё несколько вопросов, которые я не могла задать до сих пор.
– Почему ты поехал в Гуйшань помогать брату с Отбором?
Исан не сводил глаз с тропы.
– Отчасти это было удобным прикрытием, чтобы оказать помощь голодающим. Я слышал, что многие провинции сильно пострадали, и счёл Отбор подходящим поводом использовать свою магию во благо.
Я вспомнила все те плодовые деревья, что он вырастил в Гуйшане: виноград, боярышник, груши. Вспомнила Благословение, из которого в моей деревне выросло персиковое дерево.
– А другая причина?
– Чтобы вступить в борьбу за трон. Мои советники объяснили мне, что Маро и Тэрэн давно ведут игру в столице и среди Великих кланов и соперничать с ними на этом поле бесполезно. Они предложили пойти другим путём: завоевать расположение народа, заручиться поддержкой простых людей. Когда представилась возможность проехать по городам, они сказали мне воспользоваться ей.
Услышав это, я не ощутила разочарования, хотя, возможно, прежде меня бы это огорчило.
Мой последний вопрос был самым важным – ответ на него я хотела узнать с самого первого дня в Доме Азалий.
– Мой брат получил от тебя Благословение на Новый год. Оно выглядело как яркая искра, устремившаяся к его сердцу. Что это было?
– О, это… – Он даже слегка покраснел. – Вовсе ничего.