Глава 67 Кровь и соль
Глава 67 Кровь и соль
Тэрэн подчинил дракона быстро и буднично. Зверь и так был на последнем издыхании – его выпад в сторону Маро был жестом отчаяния, предсмертной судорогой. После нескольких быстрых движений мечей Венец рухнул на ближнюю сторону арены и безвольно замер у самой завесы.
Всё закончилось. Маро был мёртв, дракон повержен. Всё было решено.
Зрители не ликовали. Смерть принца – причём не того, которого ожидалось – заставила всех оцепенеть в скорбном молчании.
Я покинула шатёр и начала спускаться по длинным, устланным коврами ступеням, минуя факелы, украшенные кистями статуи львов-хранителей и хлопающие на ветру знамёна Дао. Летний ветер – ему нисколько не препятствовала завеса словотворцев – нёс запахи соли и пепла. Меня никто не останавливал. Теперь я была так же близка к титулу императрицы, как Тэрэн – к трону.
Проходя мимо второго яруса, я услышала, как чиновники до сих пор пытаются разгадать, кто наложил Благословение и чем оно было на самом деле.
– Это определённо была поэма духа сердца. Не знаю, что ещё способно проникнуть сквозь такую преграду.
– Нет, не может быть! Это заклинание должно убивать, а не исцелять!
– Допустит ли Венец использование подобной магии?
Тэрэн побрёл к дракону по вспенённой воде глубиной по щиколотку, маленькая рыбка следовала за ним, словно золотой огонёк. Он опустился на колени перед мордой зверя и прижал к чешуе серебряный кинжал. Ярким светом вспыхнули алые ручейки магии, и он вновь приступил к убеждению. Да возрастёт тысячекратно сила Дао. Да настанет правление клинков.
«Скорее всего, допустит», – подумала я, отвечая про себя на вопрос словотворца. Драконы не терпели магии слова во время укрощения – но здесь её и не было. Заклинание было использовано не в схватке с Венцом, а ради спасения Тэрэна от Маро. И в любом случае оно было наложено магом извне.
Я достигла подножия лестницы, миновала притихших зрителей на площади, императорскую стражу, словотворцев и прижала ладонь к завесе. В отличие от прозрачного стекла, она вовсе никак не ощущалась. Но всё же моя рука не могла продвинуться дальше. Мне вспомнилось, как Арицинский Щит помешал мне коснуться Тэрэна в ту ночь, когда пошли слухи и мы попытались разделить ложе.
Маленькая рыбка юрко скользнула от Тэрэна к моей руке. Тэрэн проследил за ней взглядом. Не отрывая руки от дракона, он направил один из парящих мечей, чтобы начертить на земле быстрое заклинание, снимающее его часть магии преграды. Мгновение спустя воздух перед моей ладонью дрогнул. Он впустил меня.
Я предвидела, что он так и поступит. На былых Увенчаниях у принцев на арене всегда были союзники – во всяком случае, у тех, кто выживал, – чтобы приветствовать их победу и подчинение дракона. Пусть Тэрэн не взял союзников в бой, это не означало, что у него их нет.
Он мог сомневаться в ком угодно, но у него больше не осталось причин не доверять мне. Он уже умер. А я вернула его из-за грани, подарила ему жизнь. Будь у меня намерение причинить ему вред, – несомненно, рассудил он, – я бы просто оставила его сломленное тело лежать на земле.
Как только я шагнула внутрь, золотая рыбка нырнула в моё сердце и исчезла. И я поняла: в этот миг десятитысячная толпа узнала то, что уже было известно Тэрэну.
– Вэй, – проговорил он со смехом. – Я почувствовал это. Почувствовал. Твоё сердце внутри своего…
Это был странный, непривычный для него смех – в нём не было ни капли угрозы, лишь чистая радость.
Сквозь кинжал, который он сжимал в руке, в тело Венца вливалось всё больше магии. Я опустилась на колени в ледяную воду рядом с ним и взяла его за свободную руку. Нас обоих хлестал солёный ветер. Я почти не слышала, что происходит снаружи – должно быть, завеса заглушала все звуки, отсекая нас от остального мира.
– Почему ты не сказала мне? – с некоторым изумлением спросил Тэрэн. – О том, что пишешь поэму, чтобы помочь мне на Увенчании?
– А если бы я сказала, ты бы позволил?
– Вряд ли. – Он снова рассмеялся. Хотя вид у него был такой, будто он вот-вот расплачется.
И, глядя на него – измученного, промокшего насквозь, с мокрыми слипшимися волосами, почти закрывающими печать, – я подумала, что знаю почему. Всю его жизнь люди только и делали, что причиняли ему боль, плели против него интриги и желали ему смерти. То, что кто-то решил исцелить его, должно было ощущаться настолько немыслимым событием, что он никак не мог быть к этому готовым.
– Значит, ты подставила Хэсиня? – спросил он спустя какое-то время.
– Нет, – солгала я. – Он действительно тебя предал.
Он обдумал это и кивнул.
– Расскажешь мне всё, но не сейчас. Когда это закончится. Я очень устал. – Пауза. – И ещё я счастлив, впервые. Я хочу запомнить этот миг, и чтобы ничто его не омрачало.
В дракона потекло из него ещё больше красной магии – обжигающе горячей. Капли воды на чешуе начали испаряться.
Дракон менялся. Последние остатки соляной корки исчезали, точно тающий снег. Красные чешуйки удлинялись, их края постепенно заострялись, цвет делался всё более приглушённым, пока наконец каждая чешуйка не обратилась лезвием, способным рассечь плоть. Превращение началось у головы, там, где Тэрэн прижимал кинжал, но вскоре распространилось по всему телу, пока зверь целиком не стал стального серого цвета, зеркально сияя тысячью граней.