– Нет. – Его лицо прорезали скорбные морщины. – Он выжидал до последнего. Он не хотел, чтобы его сыновья знали, что всё уже решено.
Я вспомнила, как маленький Маро, прижавшись щекой к подоконнику, грезил о том, чтобы вести за собой страну честно и с гордостью. Как упорно он трудился ради Тэньши. Как проливал за неё кровь. И Тэрэн тоже: война, страдания, полные боли годы в Тецзе. Всё это не имело значения?..
«Вы так уверены, что император оставит вас наследником?» – огрызнулся когда-то Хэсинь на Маро в ночь после убийства Тайфона. Евнух все эти годы знал, что ждёт принцев в конце пути, в то время как они сами оставались в неведении.
Пожалуй, это было жестоко. Но я была не в том положении, чтобы судить.
– Он хотел, чтобы они соперничали друг с другом, – тихо произнесла я.
Хэсинь кивнул:
– Стал бы Западный дворец так отчаянно строить дороги, если бы не верил, что у них есть шанс? Стал бы Восточный дворец так упорно отвоёвывать Тецзу, если бы всё уже было решено? Мучжа не был добрым человеком, Вэй, но он был умён. «Поставь перед человеком гору, – сказал он мне однажды, – и если тот чего-то стоит, то непременно на неё взойдёт».
Воцарилась тишина. Я слышала лишь щебетание двух пеночек, играющих в листве у нас над головой.
– У вас ко мне какое-то дело? – спросила я, поскольку Хэсинь всё ещё не рассказал, ради чего пришёл.
– Император Исан попросил меня стать его советником.
– Да. Он говорил мне.
– И моим первым советом ему было сделать тебя своей императрицей.
От потрясения я выпустила поводья.
– После того как я убила его брата?
– Его не пришлось долго убеждать, Вэй. После Увенчания страна пребывает в смятении. Власть и деньги утекают сквозь пальцы. Кланы, поддерживавшие двух старших принцев, бунтуют. Простые люди напуганы. Сейчас нам необходимо упрочить своё положение – и император это понимает.
Видя, что я продолжаю смотреть на него в упор, он добавил:
– Ты уже стала Рисовой Женой. То, что ты совершила на Увенчании, ещё больше укрепило твою легенду. Убить нечестивого наследника, чтобы даровать народу плоды и процветание… На улицах Силана многие превозносят твоё имя. И кроме того. – Он прямо взглянул мне в глаза и договорил совершенно искренне: – Кто годится для трона лучше той, кто однажды от него отказалась?
Это было правдой. Накануне Увенчания я могла бы выбрать Тэрэна, чтобы самой стать императрицей и обрести могущество. Но в тот миг, когда открылся лучший путь, я без колебаний отказалась от всего. Да, вкус власти сладок, но от неё легко отречься, если помнить, ради кого ты это делаешь.
– Но я не стану принуждать тебя, – сказал Хэсинь. На его изборождённом морщинами лице вновь проглянуло сострадание – то самое сострадание, что я впервые увидела туманным утром в Частокольном саду, когда открыла ему свою правду и выслушала его. – Я сказал Его Величеству Исану, что это должен быть твой выбор – и только твой. Я не стану во второй раз связывать тебя с мужчиной против твоей воли. Ради твоего же блага и, – он чуть улыбнулся: я впервые видела, чтобы старый евнух шутил или находил что-то смешным, – ради спокойствия страны.
«Связывать против воли». Если я соглашусь, то снова выйду замуж за чужого человека, скорее всего предубеждённого против меня. Снова окажусь запертой в ловушке Внутреннего двора с его политическими дрязгами и бесконечной борьбой за власть. Будут новые попытки отравления. Будут новые слухи. Вновь вернутся обязанности по зачатию детей. Мне придётся заново изучать возбуждающие снадобья, точки на теле и фазы луны.
Выбор был очевиден. В конце концов, брак – лишь средство.
Я в последний раз бросила взгляд на дорогу, ведущую в Луань, – и пошла вслед за евнухом обратно во дворец. Домой.
На обустройство в Садовом дворце у меня ушло несколько дней. Когда я только переехала туда, комната для приёма гостей моего нового Рисового павильона уже была полна плодовых деревьев: яблони и груши прорастали сквозь ковёр пионов, с потолочных балок свисали помело, а над дверными проёмами изгибались цветущие ветви сливы. Но в последующие дни мы со слугами немало потрудились, устраивая здесь всё на свой вкус. Мы развесили повсюду клинки: ржавые и блестящие, новые и послужившие в бою. У одних рукояти были деревянные, у других – обтянутые кожей. Мы подвешивали их к потолку, крепили к ветвям и стенам, пока к запаху спелых плодов не прибавился стойкий дух свежей стали.
В мой новый павильон перенесли даже трон, который создал для меня Тэрэн. Сотворённый из холодного сплетения мечей, он вскоре впитал в себя магию Садового дворца: его украсили цветы мандарина, ягоды и дикие персики.
По завершении всех приготовлений я созвала женщин дворца на пир. Всех, кроме Сун Сылянь: она сбежала из дворца и вернулась в свой клан. Я надеялась, что больше никогда её не увижу.
– Ваше Величество! – радостно воскликнула наложница второго ранга Ван Сувэнь, вбежав в зал. Она отвесила мне глубокий поклон, её украшенная драгоценными камнями шпилька громко звякнула. – Да проживёте вы тысячу лет!
– Да проживёте вы тысячу лет! – провозгласила Благородная супруга Кан, прибывшая со своей служанкой в платье, усыпанном маргаритками.
Мои слуги уже накрыли столы в гостиной, подав мясо на шпажках, яичные супы, нарезанные дыни и сотни других небольших закусок, но гостьи принесли с собой ещё больше даров. Цзян Жова принесла «булочки удачи» с начинкой из кунжута и густой лотосовой пасты; Цзинь Верис прихватила особое золотое сливовое вино своего клана. «Каждый кувшин может стоить до тысячи медных монет!» – хвасталась она всем желающим её слушать. Сунь Аи – ныне вдовствующая императрица – велела доставить лотосовые конвертики в бамбуковых корзинах, каждый был аккуратно перевязан жёлтой лентой.
– Мои любимые! – воскликнул Ли Цыи, без зазрения совести припрятывая ещё два конвертика в рукав на потом. – Раз уж теперь я главный евнух при императрице, то и обедать должен под стать ей.
Не все решили остаться. Некоторые наложницы, например сёстры из клана Ци и Чуа Янь, предпочли забрать подарки и вернуться домой. Цинь Чэнь, чей дед, судья округа Дусу, наконец был освобождён после десяти долгих лет заключения, уехала, чтобы воссоединиться с семьей.