Забота о растениях так меня захватила, что при содействии мужа я поступила на заочное отделение биофака, а после его окончания — на работу в НИИ, где с воодушевлением занялась выведением новых огородных культур.
Наша семейная жизнь была полна любви и заботы. Все свободное время мы проводили вдвоем, и нам никогда не было скучно. Мы ходили в театры и в кино, гуляли по городу, объехали весь Кавказ, и с удовольствием возились на даче. Нам всегда было о чем поговорить и над чем посмеяться.
С Филиппом мне было спокойно и тепло, хотя иногда он приводил меня в недоумение. Например, вскоре после свадьбы выяснилось, что мой муж бывает излишне мнителен и осторожен.
— Филя — суслик-паникер, — сказал как-то раз его младший брат. — Не завидую тебе, Виринея.
Осторожность Филиппа зачастую принимала удивительные формы. Суворин обожал восхождения к горным вершинам и не побоялся отправиться за мной в другой мир, но при этом настолько опасался огня (очевидно, после пожара, который я устроила в Нави), что никогда не выходил из дома, не обесточив все электроприборы, кроме холодильника. Желая минимизировать риск кишечных инфекций, он до скрипа мыл руки и до блеска начищал купленные в магазине фрукты. Супруг постоянно забывал, что я явлюсь волшебницей, и трогательно следил, чтобы я не ударилась об какой-нибудь угол, не порезалась и не обожглась.
Когда же я вдруг полюбила маринованную капусту и сардины в томатном соусе, а моя стройная фигура заметно округлилась, Суворин и слетел с катушек. Если раньше его забота казалась приятной и милой, то во время беременности мне пришлось провести с ним несколько серьезных бесед, чтобы хоть как-то вырваться из-под его опеки.
Ярополк родился холодной осенней ночью на четвертом году нашего брака. Узнав пол будущего малыша, я сразу решила назвать его в честь брата, и муж меня в этом поддержал.
— Я не сомневался, что ты этого захочешь, — сказал он тогда. — Что ж, да будет так.
От Филиппа малыш унаследовал густые светлые волосы и худощавое телосложение, а от меня — карие глаза и магические способности.
В полтора года он научился левитацией поднимать игрушки к потолку, а в пять лет впервые превратился в птицу и вылетел в окно, от чего его отец едва не заработал инфаркт.
Сейчас Ярополку девять. Он растет хоть и шебутным, но вполне разумным мальчиком, который отлично понимает, кем является, и как важно держать это в секрете. Я учу его колдовать, часто рассказываю о своем детстве и своей семье. Я хочу, чтобы сын знал, кем были его деды и прадеды, и осознавал какая серьезная ответственность быть потомком рода Вороновичей.
Филипп относится к этому как к суровой неизбежности. Его радует, что Ярополк обладает перед сверстниками большим преимуществом, и одновременно беспокоит, что на него, равно, как и на меня, могут предъявить права чародеи моей исторической родины.
В течение последних лет с Навью я не поддерживала никаких отношений. Зато активно общалась с Ариной Арсентьевной. Раз в две-три недели мы разговаривали с ней через зеркала, а однажды она даже приходила к нам в гости. Ярополку тогда было около семи месяцев от роду, и старушка хотела на него посмотреть. Наш наследник ей тогда очень понравился.
— Славный будет колдун, — говорила она, качая его на руках. — Еще тебя переплюнет, Виринея.
Когда сын подрос, я разрешила ему участвовать в наших разговорах. С тех пор Яр с нетерпением ждал, когда ему разрешат пообщаться с «зеркальной бабулей», а Арина Арсентьевна радовалась, когда видела его румяную мордашку, и с интересом слушала все, что он ей рассказывал.
На этих каникулах Ярополк говорил об Арине чаще обычного, и у меня появилось подозрение: уж не к ней ли в гости он летает едва ли не каждый день? Если окажется, что это так, с сыном придется серьезно поговорить. Пограничье миров — не место для игр, а уж отвлекать от службы межмирного стража и вовсе недопустимо. Даже если этот страж — его любимая бабушка.
Сонную тишину летнего полдня прорезал птичий крик.
Филипп отошел от теплицы, вытянул вперед руки. Круживший над ним грач спикировал вниз, и через мгновение в руках мужа оказался загорелый светловолосый мальчишка в синей футболке и грязных черных шортах.
— Где это тебя носило? — Филипп поставил Яра на дорожку и оглядел со всех сторон.
— Там, — Ярополк неопределенно махнул рукой куда-то вдаль. — Я слишком резко приземлился и немного упал.
— Молодец, — скептически усмехнулся Суворин. — Мама, кажется, просила тебя утром полить помидоры. Ты их полил?
Яр растерянно хлопнул ресницами, а его щеки порозовели.
— Я полью их прямо сейчас! — горячо заверил он. — Две минуты, пап!
— Поздно, я уже все сделал за тебя, — качнул головой Филипп. — Но раз уж ты все-таки здесь, после обеда соберешь клубнику. Только постарайся сделать так, чтобы она попадала не только тебе в рот, но и в ведро, ладно?
Ярополк хитро улыбнулся и кивнул.
За столом он с воодушевлением рассказывал о своих приключениях: утром играл с друзьями в футбол, потом бегал к холмам, что расположены неподалеку от старого монастыря, затем летал к реке и немного покружил над лесом…
— Кстати, мам, — неожиданно перебил он сам себя. — Ко мне сегодня подходил незнакомый дяденька.
— Что за дяденька? — сразу напрягся Филипп.
— Незнакомый, я же говорю. Кудрявый такой. Я его здесь раньше не видел. Но он из наших, это точно.
— В каком смысле, из наших? — не поняла я.