— Существуют, конечно. Только мы ими почти не пользуемся. Иномиряне в наши избушки стучатся редко. А у тех, кто стучится, далеко не всегда есть уважительная причина для перехода. У Фили причина была. Отчего же не защитить его волшебной бумажкой?
Я встала с лавки, подошла к Арине Арсентьевне и крепко ее обняла. Она погладила меня по плечу, ласково чмокнула в лоб.
— Ярополку-то я помочь не сумела, — печально сказала старушка. — Ну, хоть тебя уберегла. Глядишь, Ворон на том свете сильно пенять мне не станет…
Когда костер догорел, один из магов собрал прах Ярополка в глиняный горшок и передал его мне. После этого Арина перенесла нас порталом на высокий холм, нависший над широкой рекой.
Река была скованна льдом только у берегов. Ее тяжелые темные воды мирно неслись вперед, а над ними гулял холодный ветер.
Я открыла горшок и вытряхнула его содержимое прямо на его воздушные крылья. Тот подхватил пепел и в мгновение ока его развеял.
Над нашими головами раздался громкий крик. Я подняла глаза и увидела в темном небе двух черных птиц. Они сделали над рекой широкий круг, после чего улетели куда-то вдаль.
— Все, — негромко сказала я Суворину. — Больше меня здесь ничто не держит.
Он крепче сжал мою руку и так же тихо ответил:
— Идем. Пора возвращаться домой.
Эпилог
В безоблачном голубом небе кружил большой черный грач.
— Мне кажется, ты даешь ему слишком много свободы, — Филипп стоял у теплицы, сложив руки на груди, и внимательно за ним наблюдал. — Он улетает рано утром и возвращается, хорошо если к обеду. А потом улетает снова и пропадает до самой темноты.
— Сейчас летние каникулы, — заметила я, выглянув из открытого окна. — Ты сам-то в его возрасте часто дома сидел?
— Нет, я тоже пропадал на улице. Но ведь это совсем другое, Вира! Что если кто-то бросит в него палку? Или нападет кошка? Или его как-то обидят другие птицы?
— Ты сейчас говоришь серьезно? — удивилась я. — Кошка?.. Другие птицы?.. Ну, хорошо. Давай посадим его в клетку. Пусть смотрит на улицу через окно.
Филипп закатил глаза.
Я усмехнулась. Мой муж — умница и прелесть, однако в том, что касается нашего сына, временами перегибает палку.
Мы с Сувориным поженились через два месяца после возвращения из Нави. Свадьба была скромной, без дорогих нарядов, пышного банкета и толпы гостей. На церемонии бракосочетания присутствовали только родители Филиппа — Мария Евгеньевна и Виктор Сергеевич. Прочие родственники приехать не смогли, и на это у них были две уважительные причины.
Во-первых, регистрация проходила в столице, а во-вторых, Суворин сообщил им о грядущем торжестве всего за три дня до его начала. Ситуация получилась неловкая — текущие дела закрутили нас в таком круговороте, что мы забыли обо всем на свете.
Прежде всего, мы продали коттедж Антона Егоровича. Покупатель чудесным образом отыскался на вторые сутки после нашего возвращения на Землю, а после Нового года Суворин передал ему ключи и документы.
Приехав в Москву, мы сняли небольшую квартиру в спальном районе, после чего подали заявление в ЗАГС и занялись поиском собственного жилья. Вернее, им занялась я. Филипп приступил к работе в университете, и свободного времени у него оставалось совсем мало.
В средствах мы были не ограничены, поэтому я просканировала рынок недвижимости и выбрала просторную трехкомнатную квартиру в новостройке, расположенную в двух шагах от станции метро, чтобы будущему супругу было удобно ездить на занятия.
Ремонтом и обустройством также руководила я. Филипп мне в этом вопросе доверял, а потому предоставил полную свободу действий. Благодаря магии, все работы были выполнены в рекордный срок: мы въехали в свое гнездышко примерно за неделю до свадьбы.
А потом вспомнили, что забыли рассказать о свадьбе родителям Суворина. И меня им представить забыли тоже.
Наше знакомство состоялось за день до бракосочетания, и теперь это та самая шутка, которую любят повторять на всех праздниках и семейных застольях.
Как и положено, смешного поначалу в ней было мало. Когда Филипп позвонил отцу и сообщил, что через пару дней намерен жениться, на его голову обрушился поток гнева и упреков. Впрочем, его родители возмущались больше для порядка — на самом деле они были чрезвычайно рады, что их старший сын решил, наконец, остепениться.
Новоиспеченные родственники мне понравились. Мать Суворина много лет работала швеей, а отец, весельчак и балагур, — технологом на кондитерской фабрике. Это были хорошие добродушные люди. Ко мне они отнеслись очень сердечно. Особенно после того, как узнали, что я являюсь сиротой, да к тому же недавно похоронила брата. Осмотрев нашу новую квартиру, Суворины окончательно убедились: их сын нашел хорошую невесту, и его со спокойной душой можно отпускать в супружескую жизнь.
С другими членами своей новой семьи я познакомилась весной, когда мы сумели на несколько дней вырваться к ним в гости. По этому поводу родственники закатили пир на весь мир, на котором, как на деревенской свадьбе, гуляли вместе со всеми соседями и друзьями.
Летом мы с мужем купили в пригороде столицы небольшой дом с участком земли. Вместе привели его в порядок, проложили дорожки, обустроили теплицы. А осенью я с наслаждением варила варенье и готовила салаты из собственноручно выращенных ягод и овощей.