— Что вы, Виринея! На кой демон мне такая головная боль? Меня вполне устроит место первого министра.
Мы обменялись понимающими улыбками и больше к этой теме не возвращались.
Когда Филипп вышел из царской горницы, за окном уже сгущались сумерки. Менталист распорядился снарядить самоходную карету, и та отвезла нас к дому Арины Арсентьевны.
Мы могли провести ночь в тереме Ярополка, но мне категорически этого не хотелось. Там находились вещи умершего брата, обжитая им опочивальня и куча всего, что помнило его прикосновения. После переживаний сегодняшнего дня увидеть это я морально была не готова.
Тетушка, которой разрешили взять несколько свободных дней, любезно предложила нам остановиться у нее. Она же устроила тело Ярополка в ледник одного из городских морбусов, где ему предстояло находиться до погребения.
Пока повозка везла нас по улицам, Суворин держал меня за руку и, не отрываясь, смотрел в окно.
— Тебе здесь нравится?
Он кивнул.
— Этот город будто сошел со страниц учебника истории. Ну, или книги с детскими сказками. Примерно так выглядели города средневековой Руси. Не хватает только церквей, да и дороги у вас шире и чище. Но в целом, очень похоже.
— О чем вы говорили с царевичем?
Филипп оторвался от окна, повернулся ко мне.
— Так, о всякой ерунде. Сначала он уточнил, правда ли я прибыл из другого мира. Потом стал спрашивать про тебя: как мы общались на Земле, чем ты там занималась, и насколько являешься благонадежной. Я дал тебе самые отличные рекомендации.
— Спасибо.
— Не за что, — Филипп улыбнулся. — Еще Аникей просил меня рассказать о моем мире: как выглядят его города, как между собой общаются жители, что мы обычно едим, какие отмечаем праздники. И есть ли у нас кошки.
— Кошки?
— Да. Он их очень любит. Знаешь, ваш царевич — неплохой парень. Он тихий и любознательный, хотя родители его явно залюбили. Среди моих студентов таких мальчишек пруд пруди. Как думаешь, его все-таки коронуют?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Если честно, мне все равно.
Суворин крепче сжал мою ладонь.
— Как ты?
Я поморщилась и махнула свободной рукой.
— Не знаю, Филипп. Несколько часов назад меня сжигала ярость. Теперь вокруг холодно и пусто. И совершенно не понятно, как жить дальше.
— Что значит, как? — удивился Суворин. — Разумеется, долго и счастливо. Все это пройдет, Вира, — и холод, и пустота. Оно всегда так делает. Главное, что ты жива. Остальное приложится.
Я слабо улыбнулась.
— Ты все еще хочешь на мне жениться, Филипп? После всего того, что здесь видел?
Он пожал плечами.
— Ты, кажется, убила человека. Тебя как-то за это накажут?
— Нет. Елисей сказал, что маги согласны закрыть на это глаза. Официально первый царский министр погиб во время пожара. Никто не станет доказывать, что его вместе с домом сожгла я.
— Чудно. В таком случае, я не вижу ни одной причины, которая помешала бы нам пожениться.
Я вновь улыбнулась. Филипп наклонился и поцеловал мою руку.
Дом Арины был просторной одноэтажной избой, разделенной по старинке на мужскую и женскую половины. Так как большую часть времени тетушка проводила на посту, из прислуги она держала только Ерофея — крепкого бородатого мужчину, который когда-то был верным слугой ее покойного мужа.