Завтракала я одна. Служанка, которая принесла мне воду для умывания, сообщила, что на рассвете к Милославу Усыничу прилетел магический вестник, и он срочно куда-то уехал, не отдав никаких распоряжений.
На завтрак мне подали кашу с медом, сырники и самовар с горячим травяным чаем. Еда была вкусной и сытной, однако удовольствия от нее я не испытала.
Все мои попытки заговорить со слугами обернулись полным провалом. На вопросы они отвечали односложно, упрямо не желали смотреть мне в глаза. Когда же я этому возмутилась, один из них — парень в косоворотке, прислуживавший вчера за столом — сообщил, что хозяин запретил им вести со мной какие-либо беседы, а также выпускать из терема без его личного повеления.
После трапезы меня проводили в опочивальню и оставили одну. Милослава по-прежнему не было, и я решительно не знала, чем заняться.
Сначала я долго стояла у окна. Моя комната находилась на втором этаже, и из нее открывался отличный вид на заснеженный двор и кусочек улицы. По улице время от времени проезжали самоходные повозки и проходили люди в длиннополых шубах или армяках. Ветер доносил до меня обрывки чьих-то разговоров, запах свежего хлеба и леденцов. Вдалеке виднелись дома, острые шпили морбусов и покатые крыши торговых лавок.
Этот пейзаж казался жутко провинциальным. После многоэтажек Земли навьи усадьбы выглядели игрушечными избушками, а городской шум без рокота автомобилей, громкой музыки и гомона людских голосов был сравним с деревенской тишиной, прерываемой воем ветра и криками петухов.
Когда глядеть в окно мне наскучило, я решила осмотреть содержимое сундуков.
В первом, как и говорил Елисей, обнаружился свадебный наряд: тонкая исподняя рубаха, белая паволочная сорочка с пышными рукавами и нежнейшей обережной вышивкой, красный, как кровь, сарафан, алые башмачки, длинная кружевная фата и высокий венец с жемчугом и красными ахроминами. В отдельной шкатулке лежали жемчужные бусы и серьги, выполненные в том же стиле, что и венец.
Все это было таким роскошным и дорогим, что у меня перехватило дыхание. Милослав для своей невесты денег явно не пожалел.
Я аккуратно положила наряд обратно и открыла второй сундук. Там тоже находилась одежда, но уже повседневная: платья и юбки-паневы, сорочки и рубахи, повойники и кички. Все эти вещи явно предназначались для замужней женщины. К своему удивлению, я не нашла среди них ничего, что годилось бы для боевой тренировки — ни суконных штанов, ни жилета, ни куртки.
Рассудив, что мне, должно быть, принесут все это перед отъездом на богатырские поля, я принялась складывать все обратно в сундук.
Время, между тем, шло, а Усынич не появлялся. Времени на отработку навыков оставалось все меньше, и мне было очень любопытно, что же задержало его на такой долгий срок.
Наконец, ближе к обеду, в тереме поднялась суета. Захлопали двери, по лестницам застучали башмаки слуг. В мою опочивальню прибежала взволнованная служанка, которая сообщила: господин министр прибыл домой и просит меня явиться в большую горницу на первом этаже.
Я поспешно последовала за ней. К моему удивлению, женщина привела не в саму горницу, а в малые сени возле нее.
— Милослав Усынич велел вам дожидаться его здесь, — сказала она. — Он позовет вас с минуты на минуту.
Я думала, что служанка останется в сенях со мной, но она тут же ушла. Снедаемая любопытством, я присела перед дверью на корточки и заглянула в горницу через замочную скважину. То, что я увидела, заставило мое сердце сначала замереть, а потом зайтись в бешеной чечетке.
Милослав находился посреди комнаты. Он выглядел напряженным и злым, как демон. А напротив него стоял Филипп Суворин.
В первый момент я решила, что обозналась. Крепко зажмурилась, но когда открыла глаза, Филипп никуда не делся.
Что за демон?.. Как он здесь очутился?!
— …настойчивость и отвага делают вам честь, — донесся до меня голос Милослава. — Право, решиться на путешествие между мирами может только очень смелый человек. И все же я не могу уразуметь, с какой стати я должен устраивать вам свидание с Виринеей Вороновной?
— Виринея Вороновна — моя невеста, — Суворин был бледным, как бумага, но его голос звучал решительно и твердо. — На Земле я предложил ей выйти за меня замуж, и она согласилась. Насколько я знаю, по вашим законам это можно считать официальной помолвкой.
На лице Усынича вздулись желваки. Время уходило, как вода в песок, и тратить его на спор с иномирянином ему явно не хотелось.
— Таким образом, я имею право увидеться с Виринеей, — продолжал Суворин, — а также отвести ее обратно в мою реальность. Если, конечно, она этого захочет. Это закон, и вы, Милослав Усынич, не можете мне отказать.
К моим щекам прилила кровь.
Это все тетка Арина! Филипп сумел добраться до ее избушки, она его приняла, рассказала, где я нахожусь, научила законам и переправила сюда. Но зачем?!
Да, по магическим правилам, жених имеет право на свидание с невестой, даже, если они находятся в разных реальностях. Межмирный страж обязан пропустить жениха в параллельное измерение и указать место, в котором находится его нареченная. Вот только в нашей ситуации это бессмысленно.
Все верно, Милослав не имеет права запретить Суворину меня увидеть. Несмотря на то, что нас связывает сговор отцов, помолвка с Филиппом имеет гораздо больший вес: его предложение я приняла, а предложение Усынича нет. Однако Усынич ни за что не позволит мне уйти, и Филипп ничего не сможет ему противопоставить.
Святое небо, да он прихлопнет Суворина, как мошку! О чем думала Арина Арсентьевна, когда отправляла его сюда, на верную гибель?..
Или не на гибель?
Быть может, старой колдунье известно что-то, чего не знаю ни я, ни Милослав?