— Виринея не захочет уходить с вами на Землю, — холодно произнес между тем богатырь. — Здесь ее родина, ее дом, ее место. Что ж. Право повидаться с ней у вас, бесспорно, имеется. Так уж и быть, я устрою вам встречу. Прямо сейчас.
Жестом попросив Филиппа оставаться на месте, Усынич пошел к двери, за которой стояла я. Я едва успела отойти от нее на несколько шагов, как он вышел в сени, окинул меня злым взглядом и насмешливо поинтересовался:
— Видала, кто явился к нам в гости?
Я кивнула.
— Твой бывший хозяин, похоже, взаправду в тебя влюблен. Давай проверим, насколько сильным является его чувство? Создай-ка мне десяток одинаковых галок. Нет, лучше два десятка. Да смотри, чтобы они не отличались от настоящих.
Я щелкнула пальцами, и в сенях появилась стая иллюзорных птиц.
— Добро, — кивнул Милослав. — Теперь превратись в галку сама. В точно такую же, как эти.
Мгновение — и все вокруг стало огромным, а я обросла черными перьями и потерялась среди своих близнецов.
Усынич распахнул дверь в горницу, после чего скомандовал:
— Залетайте, все.
Птицы загалдели, черной тучей ворвались в комнату и, сделав круг под потолком, опустились на подоконник, стол и спинки стульев.
— Эти галки — магическая иллюзия, — сказал Милослав ошарашенному Суворину. — Но одна среди них настоящая — Виринея Вороновна. У вас есть три попытки, чтобы отыскать ее среди прочих. Угадаете, какая из них она, сможете перекинуться с ней словечком. Не угадаете, пойдете прочь не солоно хлебавши.
Если бы у меня были руки, я бы сжала их в кулаки. Каков мерзавец! Неужели ему жалко дать нам с Филиппом две минуты на разговор? Я бы только поцеловала его на прощанье и отправила обратно к порталу. Для чего устраивать это дурацкое представление?..
Суворина условие Милослава почему-то не испугало.
— Что тут гадать? — он улыбнулся и указал рукой на меня. — Вот же она.
Иллюзорные галки исчезли. Я превратилась в человека и бросилась Филиппу на шею. Позади громко скрипнул зубами Милослав.
Филипп прижал меня к себе и тихо произнес:
— Я же говорил, что узнаю тебя из тысячи.
— Будь по-вашему, — недовольно произнес Усынич. — У вас есть пять минут. Разговаривайте.
Я тут же отлепилась от Суворина и зашептала ему в лицо:
— Зачем ты сюда пришел? Немедленно уходи! Здесь очень, очень опасно! Человек за моей спиной способен стереть тебя в порошок! В самом прямом смысле, Филипп! Ты понимаешь?..
— Понимаю, — Суворин поднял руку, призывая меня замолчать. — Я все понимаю, все знаю, мне все объяснили. Я, конечно же, уйду, только… Видишь ли, в чем дело: убегая из моего дома, ты забыла взять одну важную вещь. Я принес ее тебе. Вот, держи.
Он сунул руку в карман и вынул из него брошь — черную бисерную птичку, которую подарил мне на новогодней ярмарке.
Я застыла. Тогда, среди шумных торговых рядов Филипп пожелал, чтобы эта брошка стала моим талисманом. Чтобы она сделала меня сильнее, чем я есть, на столько, насколько это возможно.
Теперь это было не украшение, это был иномирный артефакт, зачарованный самой могущественной магией всех девяти измерений — магией искренней любви.
Суворин отогнул ворот моего платья и аккуратно прицепил птичку к его внутренней стороне. Так, чтобы ее никто не увидел.
В тот же миг в меня хлынула волшебная сила, не навья — земная. В моей груди будто открылся маленький межмирный портал, и другая реальность щедро пустила в него поток своей благодати.
По моей коже побежали мурашки. Сначала они были холодными, как дождевые капли, затем стали нагреваться и, наконец, превратились в горячие обжигающие искры. В считанные секунды магия наполнила меня до краев, как глиняный сосуд. Ее было так много, что казалось, будто она вот-вот выплеснется наружу. И я ничего против этого не имела.
— Слушай меня внимательно, — зашептала я, склонившись к Филиппу. — Сейчас я укрою тебя защитными чарами. Милослав не колдун, их увидеть не сможет. После этого ты должен как можно скорее выйти на улицу. По пути постарайся сообщить слугам, что в доме начался пожар, и им надо немедленно уходить, так как тушить его бесполезно. Понял?
Он кивнул.