Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать начало книги онлайн

– Как чесал?

– Да вот прям так!

Он ехал по льду озера на снегоходе и заметил стадо кабанов. Они выходили из ольхового болота. Толя присел, чтобы спрятаться за снегоходом, но кабаны стали подходить к нему. Сначала поросята-сеголетки, потом и взрослые. Только один особо осторожный кабанчик держался в стороне. Окружили на расстоянии вытянутой руки. Он снимал их на видео смартфоном, но, когда кабаны подошли вплотную, как на зло, закончилась память.

– Я чуть не выкинул телефон от досады!

Но кабанят, уже без смартфона, успел почесать. Старшая свинья, подойдя близко, вдруг учуяла что-то, подняла хвост и, издав сигнал тревоги – «уууф», бросилась бежать. За ней все стадо.

Прошли годы. Просеки расчистили, и теперь маршрут до Липовой горы выглядит совсем безобидно. Вместо бумажных абрисов, полевого дневника и карандашика, который не раз теряла в сугробах, я хожу по лесу с GPS-навигатором и смартфоном. Да и на ЗМУ больше не хожу, потому что теперь я вплотную занимаюсь кабанами и провожу их учет по всему заповеднику методом картирования индивидуальных участков. Как это раньше делал зоолог Николай Васильевич Уваров, который несколько лет назад вышел на пенсию.

Специальный учет кабана

ЗМУ – вещь хорошая, но данные, полученные с его помощью, описывают популяции животных довольно поверхностно. Только численность зверей (в особях) и плотность населения (в особях на 1000 га). Но мы хотим знать о тех же кабанах такие тонкости, как возрастной состав популяции: сколько процентов от общего числа кабанов составляют сеголетки, подсвинки, взрослые; среднее число зверей в стаде; среднее число кабанят на одну самку; соотношения самок и самцов и прочее, и прочее…

Отчасти эту информацию можно почерпнуть из «карточек встреч», которые все сотрудники заповедника обязаны заполнять на каждую встречу с представителем животного мира. Увидел Большого Липовогорского Секача, вальяжно прохаживающегося возле кордона, – надо заполнить карточку. Увидел стадо кабанов – надо посчитать, сколько было взрослых, сколько сеголеток и подсвинков. Увы, чаще всего при таких встречах определить точное число зверей не удается, тем более расписать стадо по возрастным категориям. К тому же не все части заповедника сотрудники посещают с одинаковой интенсивностью. Больше всего карточек встреч пишут в окрестностях Липовой горы, потому что там находится полевой научный стационар, вокруг которого кипит жизнь.

Карточки встреч – случайный, попутный материал, они используются как источник дополнительной информации. Основные же знания о кабанах заповедник долгие годы получал при помощи такого мероприятия, как специальный учет кабана методом картирования индивидуальных участков стад и одиночных животных. Разработал этот метод Василий Васильевич Червонный, изучавший кабанов в заповеднике в 1960–1970-е гг. и написавший по ним диссертацию. Позже его работу продолжил Николай Васильевич Уваров. В одиночку он обследовал все Центральное лесничество заповедника: по следам выявлял участки обитания кабанов, тропил стада, чтобы пересчитать вепрей по головам. Каждое стадо кабанов он знал «в лицо», различал их по составу, числу особей и наличию так называемых «кабанов-маркеров», заметных на фоне других особенностями окраски или телосложения.

Работа по этой методике казалась мне совершенно невероятной. Во-первых, она предполагала целенаправленный поиск кабанов, а потом контакт на близком расстоянии. Тут надо не растеряться, спокойно пересчитать зверей и записать результат в полевой дневник. Во-вторых, надо подойти к кабанам так, чтобы они не убежали раньше, чем я смогу их увидеть. Николай Васильевич все это отлично умел, чем вызывал у меня (и до сих пор вызывает) бесконечное восхищение. Он не фамильярничал с кабанами, но и не переоценивал их опасность.

Я спрашивала, не нападали ли на него кабаны во время работы в лесу. Он отвечал, что серьезных случаев не было, а попыток нападений за 40 лет было две. В одном случае его пытался атаковать подсвинок, раненный волками. Видно, не разобрался, бедняга, решил, что его пришли доедать. Во втором случае напала самка – вожак стада. Произошло это зимой, Николай Васильевич, как всегда, был одет в белый маскировочный костюм и красную шапку. В таком виде всем лесным зверям он делался совершенно непонятен, они не могли узнать в нем человека. Особенно же мало его облик понимали кабаны, близорукие от природы. Увидев нечто белое на лыжах и в шапке, самка напряглась, решила на всякий случай это нечто отогнать и сделала ложный, но весьма грозный выпад. Николай Васильевич вспрыгнул на наклоненный дубовый ствол. Похоже, во время этого маневра кабаниха что-то поняла, потому что ухнула, хрюкнула, задрала хвост и удалилась вместе со своей мохнорылой семьей.

Чтобы работать с большими, сильными дикими животными, надо хорошо их понимать. Вот, например, сейчас я упомянула кабаний хвост. Он, в каком-то смысле, – зеркало души. Как и у волков и собак, хвост у кабана – орган говорящий. По хвосту можно понять настрой зверя. Вот примерный «словарь» кабаньего хвоста.

Хвост свободно свисает – кабан спокоен. Иногда он чешется о дерево, и его расслабленный хвост вращается по кругу, как вялая плеть, выражая покой и наслаждение.

Хвост свободно покачивается из стороны в сторону – настроение нормальное.

Хвост активно покачивается и вращается – в нем пульсирует жизнь, кабан доволен. Хвост вертится во время кормежки и интенсивного чесания, во время игры и приятного общения. Наверное, по амплитуде раскачивания хвоста можно судить о том, какая еда и какое занятие у кабана вызывают большее наслаждение. Хвосту вепрь вторит голосом, приятно похрюкивая. Следить за движением кабаньего хвоста – сродни медитации. Волей-неволей войдешь в его ритм и ощутишь беззаботную радость существа, которому жизни отмерено не так уж и много и которое не теряет времени понапрасну.

Энергично поводят хвостами из стороны в сторону подсвинки перед потасовкой, секачи перед дракой. Очень может быть, что настоящий задиристый секач испытывает перед боем приятное возбуждение. Как пацан в шапке, сдвинутой на затылок, сверкающий глазами и энергично сплевывающий семечки. В сильных движениях хвостов чувствуется нарастающий азарт.

Еще кабаны хвостом пытаются летом отгонять комаров и слепней.

Но если хвост останавливается – что-то не то, тревога, вопрос.

Хвост, застывший параллельно земле, – внимание, настороженность, готовность.

Хвост, задранный вверх, похожий на крючок, потому что свисает мягкая волосяная кисть – предельная настороженность на грани действия. Дальше будет низкий звук, похожий на «ууух», и мохнатая торпеда помчится, ломая ветки.

Смешно, но уходящих кабанов могут выдать эти вот тревожно задранные хвосты, торчащие над травой на лугу, поднимающиеся над слоем вечернего тумана, окутавшего стадо, или над высокими, очень высокими зимними сугробами.

Часть кабаньего тела, выражающая настроение, отражающая ситуацию, предвещающая действие, не напрасно находится сзади. Стадо кабанов часто ходит гуськом, впереди – вожак. Вожак поднимает хвост, следующий за ним кабан поднимает хвост, и так информация передается по живой цепи до последнего сеголетка, который тоже поднимает свой куцый хвостик. Чем выше хвост, тем быстрее темп – бегом, прыжками… Если тревога оказалась ложной – хвосты вниз.

Одинокий кабан собственным хвостом, можно сказать, отдает приказы самому себе. Как бы ни хотел большой толстый секач показать, что он невозмутим и крут, непокорный хвост выдаст его.

При встрече с кабаном смотрите на его хвост. Если он задран – кабан вас боится.

И последнее замечание про хвост. Секач, ухаживающий за самкой во время гона, держит его совершенно по-особенному, как-то набекрень, игривым и пикантным завитком.

И все-таки учет кабанов всегда полон приключений и интересных лесных встреч.

Как же я мечтала об этих приключениях! А для Николая Васильевича это была рутина: тихонько подойти к спальному гнезду и пересчитать кабанов в нем. Или, если кабаны лежат в тростнике, похлопать в ладоши, чтобы поднять зверей, и, встав возле тропы, пересчитать их. Иногда на маршруты Николай Васильевич добирался на стареньком «Буране». Поскольку, тропя кабанов (как и волков, которые были его настоящей страстью), никогда не знаешь, куда выйдешь, «Буран» отгоняла домой его жена Лидия Васильевна, работавшая тогда лаборантом-исследователем.

Я тоже ходила зимой по заповеднику (помогала мужу изучать бобров в пойме Пры), и Николай Васильевич просил меня сообщать о встречах с кабанами. Вечером, после работы в лесу, я приходила к нему домой, он расстилал на столе карту заповедника и рассказывал, где какое стадо живет, куда перемещается, спасаясь от волков. Мои наблюдения он тщательно записывал, что-то наносил на карту.

«Вот это жизнь!» – думала я.